Э.Т.А. Гофман из всех зарубежных писателей, переведенных на русский язык и, шире, культурный код занимает особое место. Ведь этот автор он приходит к нам в детстве на Новый год, один из первых и главных праздников в нашей жизни (и для большинства читателей, наверное, в детстве и остаётся, а потому воспринимается тепло и с ностальгией). Гофман – "соавтор" вершины русского классического искусства — самого исполняемого в мире балета П.И. Чайковского "Щелкунчик". Гофмановский "след" в русской культуре не исчерпывается "Щелкунчиком" – он так глубок и разнообразен, что мы просто не можем не сталкиваться с ним повсеместно.
Немедленно после того, как Россия открыла для себя Гофмана, возникла литературная мода, которая продолжалась, то угасая, то возрождаясь весь XIX век, и с новой силой вспыхнула в веке Серебряном. Как было, например, с Пушкиным. Высказываний о Гофмане он не оставил, но исследователи давно установили множество пересечений в их творчестве. Не исключено, что на солнце русской поэзии влиял сам актуальнейший в тогдашней культурной России "гофмановский дух". Мистичность, философичность, таинственность в литературе шли от Владимира Одоевского и Антония Погорельского через Михаила Кузмина и Сергея Судейкина дальше, к послереволюционным "Серапионовым братьям". Ведь именно книге Гофмана дали название своему объединению молодые прозаики, ставшие ключевыми фигурами литературного процесса в ХХ веке —
Всеволод Иванов,
Михаил Зощенко,
Вениамин Каверин…
Как и иным из "Серапионовых братьев", Гофману "досталось" от партийного идеолога Александра Жданова. В печально знаменитом разгромном постановлении "О журналах "Звезда" и "Ленинград" 1946 года к Гофману возводятся одновременно два "классовых врага" — акмеисты и те самые Серапионовы братья… Что, хоть и в кривом зеркале, но неопровержимо указывает: в ХХ веке к гофмановским образам прибегали упомянутые акмеисты. Уже когда было искоренено, частично – грубо физически, это течение в литературе, его последовательница Анна Ахматова в "Поэме без героя" использовала гофмановский дух и атмосферы. Это делали и множество других поэтов. Известно стихотворение Александра Кушнера:
На Фридрихштрассе Гофман кофе пьёт и ест.
"На Фридрихштрассе",— говорит тихонько Эрнст.
"Ах нет, направо!" — умоляет Теодор.
"Идём налево, — оба слышат, — и во двор".
Играет флейта еле-еле во дворе,
Как будто школьник водит пальцем в букваре.
"Но всё равно она, — вздыхает Амадей, —
Судебных записей милей и повестей".
Этот текст – не только о сложном имени Гофмана, между которым он словно бы "растраивался", но и о сути его творчества, романтическом двоемирии, столкновении реальности и фантазии: полученного с блестящими отметками юридического образования и упорного стремления зарабатывать литературным трудом, которому он себя посвятил… Да и о вечной теме: легко ли быть поэтом в обыденной жизни? Нелегко…
Фантазии Гофмана к собственным сочинениям. Фото из открытых источниковКонечно, книги Михаила Булгакова, сказки Евгения Шварца и Вениамина Каверина были бы совсем другими, если бы до них не существовало Гофмана.
Но этих авторов можно отнести к романтикам — пусть не в значении участников литературного движения романтизма, а просто "приверженцы романтического мировоззрения". А если взять Льва Толстого, человека сурового, не стеснявшегося в выражениях по отношению к современникам и классикам, то даже у него сыщется своя "гофманиана".
В молодости Толстой написал повесть, где, как считают литературоведы, осмысливается проза и жизнь Гофмана. Повесть "Альберт" повествует о талантливом и нуждающемся немецком музыканте-скрипаче, который иногда приходит к хозяйке жилья Анне Ивановне. Альберт психологически надломлен и забывается в алкоголе, куда "погрузился" после неразделённой влюблённости в аристократку. В числе тех произведений, что Альберт исполнил на глазах публики, оказался финал первого акта оперы Моцарта "Дон Жуан" — той самой, которая преломилась в одноимённой новелле Гофмана. Скрипача, как и типичного героя Гофмана, посещают грёзы, одной из которых было его музицирование на стеклянной скрипке...
Прошло много лет, и к жизни Гофмана обратился
Андрей Тарковский в середине 1970-х. Сразу после легендарного "Зеркала". Началось всё со сценария. Тарковский хотел ограничиться им, но потом увлёкся… Сюжет его "Гофманианы" строился на предсмертной исповеди героя. Великий сказочник и композитор Теодор Гофман готовится к уходу из жизни. Он лежит в просторной спальне в Берлине, вокруг кровати сменяются персонажи, реальные и выдуманные. В зеркале, что висит на противоположной стене, Гофман ищет своё отражение и не находит. Речь писателя вольно пересекает временные границы: жизнь чередуется историями, рассказанными в новеллах, как тасующаяся колода карт.
Сценарий был написан и представлен на студию. И Тарковский уже готов был взяться за работу как постановщик, но Госкино, увы, проект зарубило. Через 10 лет, уже в эмиграции, Тарковский снова планировал снять "Гофманиану". Вел переговоры (предварительно успешные) с продюсерами из Германии. А на роль главного героя Тарковский хотел пригласить Дастина Хоффмана! Увы, скоротечная болезнь режиссера не позволила осуществиться этим планам…
Говоря о современном искусстве, конечно, трудно не вспомнить интерпретацию Гофмана
Михаилом Шемякиным. Шемякин не только рисовал на темы Гофмана — он стал художником масштабного анимационного проекта "Гофманиада". Сделанный в прошлом десятилетии по канонам классической кукольной анимации, этот фильм поражает своей вневременной изысканностью, абсолютно ручной, неповторимой работой. Я считаю, что его странные, причудливые, иногда болезненные интерпретации гофмановских образов очень адекватны великому немецкому романтику.
Вспомним, к слову, и вольную экранизацию "Щелкунчика", созданную Андроном Кончаловским в 2010 году: увы, этот фильм не снискал симпатий ни у критиков, ни у зрителей…
Следы внимательного чтения Гофмана мы без труда найдём и в современной отечественной литературе, что в прозе, что в поэзии. Тут имена можно перечислять десятками.
И напоследок ещё один факт. Больше 10 лет в Калининграде (то есть на родине Гофмана) проходит литературный фестиваль-конкурс "Русский Гофман". Писатели состязаются в прозе, поэзии, эссе… Популярность и авторитет "Русского Гофмана" высоки, его организатор, писатель
Борис Бартфельд может считаться настоящим энтузиастом (причём в гофмановском смысле — деятельным любителем искусств). Конкурсные номинации имеют девизы, взятые, конечно же, из гофмановских книг. Например, в этом году конкурс прозы сказочной, фантазийной, проходит под девизом:
"Самые дивные божественные чудеса случаются в сокровенной глубине человеческой души, и об этих чудесах всеми силами своими и должен возвещать человек словом, звуком и красками".
Фантазии Гофмана к собственным сочинениям. Фото из открытых источниковЧем не творческая программа для настоящего писателя или художника, особенно того, кто верит в чудеса человеческих душ и в то, что его труды чему-то да научат почтенную публику?.. Такие авторы в России, слава богу, не перевелись и не переведутся. За что спасибо в том числе и мастеру чудес Гофману!
