Самые красивые мечети Казани
25 января 2022
Кумир миллионов: день рождения Владимира Семеновича Высоцкого
25 января 2022
Как Высоцкий звучит на языках народов мира
25 января 2022
Резиденция "Академия Звука" объявила open call для начинающих музыкантов
24 января 2022

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

15 июля 1827 года: "Мистер Соболевский"

Проект "Один день Александра Сергеевича". Глава IV.

Коллажи предоставлены Сергеем Суриным.
Коллажи предоставлены Сергеем Суриным.

15 июля 1827 года Пушкин получает далеко не самую позитивную новость перед выходными – о смерти матери Сергея Александровича Соболевского и тут же – нервно и порывисто – пишет тому письмо поддержки, зовет в Петербург и обещает выслать следом 2500 рублей долга, считая, что теперь Соболевский лишился материальной поддержки.

Пушкин вообще был порывистым и буйным, как ветер, недаром так любил он осень, которую без кружащих на ветру опавших листьев представить невозможно. Именно ветер оказывается сведущим в вопросе, что где находится в этом мире, и точно указывает на нору в горе, где во тьме печальной качается хрустальный гроб. Как бы нам ни не хотелось, мы постоянно бросаем слова на ветер, так что по факту ветер очень неплохо информирован.

Александр Сергеевич знакомится с Сергеем Александровичем лет за 10 до печального письма через своего брата Льва и друга Кюхлю. Соболевский учился вместе с Львом Пушкиным, Павлом Нащокиным и создателем русского музыкального языка – Михаилом Глинкой – в Благородном пансионе при Главном педагогическом институте (выпускники которого получали чины от XIV до X  в табели о рангах, что явно ниже в сравнении с Царскосельским лицеем, где получить по окончании чин ниже X класса даже при полном, безоговорочном и заведомом разгильдяйстве было физически невозможно), а Кюхельбекер преподавал там, наряду с лицейскими учителями – двумя Александрами Александровской эпохи: Куницыным и Галичем.

Вообще Соболевский был человеком ста друзей (от Лермонтова с Гоголем до Мериме с Иваном Сергеевичем Тургеневым и автором "Анны Карениной"), в нем сходилась эпоха. Во-первых, в силу фантастической общительности и блестящего остроумия – ему принадлежат многочисленные эпиграммы, знаменитый термин "архивные юноши" (одним из которых был и он сам); мыслил он резво, свежо и афористично. А во-вторых, был Сергей Александрович прирожденным посредником, медиатором и переговорщиком.

Middleman, – еще говорят англичане, и всё это о человеке, который может спокойно и эффективно разрулить любой вопрос, разрубить невероятно запутанный узел и примирить тех, кто поклялся ненавидеть друг друга до смерти и еще как минимум лет сто после.

Помните, в фильме Квентина Тарантино "Криминальное чтиво" "чистильщика" мистера Вульфа (фамилия вполне соответствует окружению Пушкина), который срочно приезжает к главным героям – Джулсу и Винсенту, – чтобы разобраться в течение часа с абсолютно тупиковой, безвыходной ситуацией? Так вот таким чистильщиком, "антикризисным менеджером", и был, в свободное от библиофильства время, Соболевский.



Но 15 июля – это еще и день слухов о Пушкине: в середине июля 1823 года Пушкин пропал, и по всей Руси великой проходит слух о том, что поэт застрелился. Всяк сущий в ней (в Руси) язык повторял эту трагическую нелепость, будучи не в состоянии по-другому объяснить выпадение из социума национального гения, а идея о захвате пропавшего человека инопланетянами пока еще не была взята на вооружение лидерами мнений.

Пушкин же в течение трех дней беззаботно кутил с моряками в Одесском порту, покинув на это время настырный, длиннорукий социум.

А предыдущий слух, видимо – самый популярный слух о Пушкине, взбесивший его до мозга костей, – был связан с Федором Толстым-Американцем, – а это как раз и выводит нас на посредничество Сергея Соболевского.

Как известно, Пушкин публично уличил Толстого-Американца в передергивании карт. Причем само по себе передергивание карт не считалось в то время страшным преступлением (надо быть внимательным, играя), но вот если тебя уличали в этом прилюдно – это уже серьезная история. Толстой спокойно отвечает Пушкину – да, я передергиваю и не люблю, когда мне этим тычут в нос. И через некоторое время распускает слух о том, что Пушкина выпороли в канцелярии III отделения. "Мстя" его неприятная и очень-очень меткая, одно слово – стрелок.

Слух о позорной порке как всегда мгновенно – как будто уже изобретен и проведен Интернет и мобильная связь – проходит по всей Руси. Пушкин в бешенстве, в нем разгорается желанье нетерпеливою душой вызвать Американца на смертельную дуэль. И только благодаря императору желание гасится, точнее – переводится в режим ожидания: поэт отправляется в южную ссылку командировочного типа.

Федор Толстой – выдающийся стрелок эпохи, жаль, тогда еще не проводились Олимпийские игры, лишь Оксфорд с Кэмбриджем начали соревноваться в лодочных гонках (первая такая регата произошла на Темзе через три года после примирения Пушкина и Толстого-Американца). Среди будничных упражнений Американца по наращиванию меткости значилось попадание с двадцати шагов в середину карточного туза, а среди праздничных (уже в серьезном возрасте) – с тех же шагов – в каблук поставленной на стол супруги, цыганки Дуни. Просьба к читателям – не повторять в домашних условиях радикальный тренинг двоюродного дяди (по отцу) автора "Анны Карениной" - ни будничный, ни, тем более, праздничный.

Русский дух не получил бы целого "Евгения Онегина", сказок, "Медного Всадника" и Каменноостровского цикла, если бы за дело мира не взялся мистер Соболевский…

В Кишиневе Пушкин упражняется в стрельбе. Упражняется и в дуэлях: разругавшись в кишиневском казино с полковником Семеном Старовым – Пушкин  требовал от оркестрантов мазурку, тогда как полковник – кадриль, и это оказалось серьезнее, чем противоборство западничества и славянофильства, – оба уперлись рогом и стрелялись насмерть, чудом оставшись в живых из-за свирепой метели. Но Американец бы попал в любую метель – и Пушкин в Михайловском ежедневно стреляет по утрам с крыльца и ходит на прогулки с трехкилограммовой тростью, чтобы в момент решающего выстрела не дрогнула рука.

И вот он в Москве – чтобы тепло и доверительно побеседовать с Главным по державе. Николай I был хорошим вербовщиком и приличным менеджером: после разговора, он, как бы невзначай, говорит в Кремлевской, точнее, Зимнедворцовой администрации, что только что беседовал с умнейшим человеком империи. Для чего говорит? Чтобы свежий слух пошел по всей Руси великой. И слух пошел. И Пушкин был доволен. Приятно в одночасье стать Умнейшим: мужики-то не знали, теперь осведомлены. И получается вот что: предыдущий правитель – Пушкина в ссылку упек, а нынешний Умнейшим назвал. Так какой царь лучше?

Ну, а теперь можно решить и вопрос чести – Американец как раз жил в златоглавой и к поединкам был готов в любое время суток. Пушкин встречает Соболевского в доме своего дяди, Василия Львовича, и назначает секундантом смертельной дуэли.

Отвези, Серёга (Соболевский был на 3 года младше), вызов проходимцу.



Пушкин не предполагал, что берет в секунданты главного медиатора эпохи. Не успел поэт свыкнуться со статусом Умнейшего, как уже пил за дружбу со своим бывшим смертельным врагом, Федором Толстым-Американцем: Соболевский разруливал быстро, волшебно, эффективно. Через пару лет  Американец познакомит Пушкина с семейством Гончаровых, передаст по просьбе поэта первое письмо будущей теще с предложением о женитьбе и будет пить на свадьбе за счастье молодых.

Правда, не совсем понятно – что это (устройство свадьбы с Натальей Гончаровой) со стороны Толстого: благо или завуалированный выстрел до барьера.

Примерно в это же время – время примирения Пушкина с Толстым, время, когда Соболевский, судя по агентурному донесению III отделения, "возил поэта по трактирам, поил и кормил за свой счёт", и когда Пушкин в доме Соболевского впервые публично прочитал "Бориса Годунова", –  происходит событие, оставшееся в тени звонких исторических дат, не говоря уж о красных датах календаря.

А зря.

Пару слов об этих красных датах. В  России, к примеру, 23 марта празднуется всемирный день метеорологии. Ничуть не принижая значения гидро-метеорологической службы, почему бы все-таки этот день не сделать всероссийским выходным в честь первого выхода в печать "Евгения Онегина"? С обязательным вывешиванием государственных флагов, с балами, дискотеками и шикарным вечерним салютом во всех городах и деревнях России?

А 11 января сделать выходным днем в честь дня Дружбы (все равно ведь до середины января страна толком не работает), отмечая приезд Ивана Пущина в заваленное снегом Михайловское к ссыльному Пушкину – друзья виделись последний раз в жизни, – отмечать так же: с флагами, многолюдными шествиями "За сердечность встреч!" и салютом… Кто знает – может, и наша жизнь наладилась бы сама собой, были бы такие праздники.

Итак, речь идет о 19 мая 1827 года. В сознании людей с советским стажем, 19 мая – это день пионерской организации, канувшей в своем привычном масштабе в Лету после приостановки развитого социализма (до лучших времен). Но дата 19 мая может и должна стать всероссийским праздником – Днем русской отвальной. Судите сами:

Пушкин, полгода находившийся в Москве (отлучившись на полтора месяца, чтобы  похоронить себя поздней осенью 1826 года в деревне), объявляет в середине мая 1827 года о том, что пришла пора ехать в Петербург. И пошло-поехало:

15 мая – серьезный прощальный завтрак у Михаила Погодина с шампанским, вином, наливками и написанными по ходу застолья эпиграммами;

16 мая – прощальный обед у Ушаковых с шампанским, после которого в альбоме Екатерины Ушаковой появляются строки с радикальным вариантом развития жизни:

Изнывая в тишине,
Не хочу я быть утешен, —
Вы ж вздохнете ль обо мне,
Если буду я повешен?

В этот же день – вечеринка у Николая Полевого, со всеми необходимыми параметрами веселья и новой эпиграммой – написанной совместно с Баратынским;

17 мая – десятки прощальных заездов – на часок-другой – что кому передать и выпить шампанское за то, чтобы трясло в этот раз не так, как в прошлый;

18 мая – крепкий такой, хороший междусобойчик с Баратынским;

Наконец, 19 мая. Тяжелая прощальная вечеринка на даче у Соболевского перед самым отъездом. Первая русская отвальная в широком смысле этого слова. Пушкину было некогда; он появился на своей прощальной вечеринке, когда она уже была в самом разгаре, и вскоре умчался, но, в принципе, его личное присутствие особо и не требовалось – такова традиционная русская отвальная. Собравшимся было хорошо и весело как с реальным Пушкиным, так и с виртуальным.

Вот она, родина наших отвальных: 19 мая, дача Сергея Соболевского.

А за полгода до этого исторического события, путешествуя из Москвы в Михайловское, Пушкин пишет Соболевскому письмо со знаменитой стихотворной инструкцией – где что поесть на хайвэе Москва-Петербург (Соболевский был большим гурманом – любил и вкусно поесть, и шикарно угостить, а хайвэем была первая российская шоссейная дорога из битого щебня между двумя столицами). Это, безусловно, лучший гастрономический путеводитель всех времен и народов. Слова здесь тают в сознании, как во рту таяли пожарские котлеты. Строки легкие и вкусные, они сами по себе – как вино и хлеб: их можно пить, смаковать, ими можно заедать налетавшую по дороге грусть и, конечно же, их можно петь – Пушкин предлагал пропевать свой путеводитель. И в самом деле – строки поются:

На досуге отобедай
У Пожарского в Торжке.
Жареных котлет отведай
И отправься налегке.
 
Мелодия сама складывается:

Поднесут тебе форели!
Тотчас их варить вели,
Как увидишь: посинели,
Влей в уху стакан шабли.
 
Ровно через 10 лет (без пяти дней) после написания этого стихотворения Пушкин получает злополучное роковое анонимное письмо, и жить ему останется без малого три месяца. Слухи в России расползались с неимоверной быстротой и географическим охватом, жалили, как змеи в овсе, и совсем не вежливо.

С каждым днем ситуация вокруг Пушкина запутывалась в неразрубаемый узел. Единственным человеком, который имел шанс уладить дело – был Сергей Соболевский. Но судьбина забросила его в этот момент в Париж, а быструю мобильную и электронную связь еще не изобрели…



К слову о Париже: многословный французский эпиграф к "Евгению Онегину" может иметь отношение именно к Сергею Соболевскому, вот его перевод:

"Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того ещё особенной гордостью, которая побуждает  признаваться с одинаковым равнодушием как в своих добрых, так и дурных поступках, – следствие чувства превосходства, быть может мнимого".

И все-таки – тщеславный, независимый, остроумный, весьма циничный, одетый "как куколка" и проводящий  на своем лице самым актуальным набором английских пилок и ножниц ежедневные пластические операции, - Соболевский был все-таки другим. Евгений Онегин ни при каких обстоятельствах не стал бы всю жизнь собирать ценнейшую библиотеку – щедро, настойчиво и  методично.

Последние 20 лет Соболевский жил в Москве и умер в год, когда на этот свет появился другой антикризисный менеджер, гораздо более радикальный – попытавшийся до основания "прочистить" этот безумный мир.  
 
Подписывайтесь на ютьюб-канал "Лекции Сергея Сурина"!

Выложены циклы лекций: "Царскосельский лицей – знакомый и неведомый" и "Грибоедов: практика срединного пути". Готовится цикл "Михаил Лермонтов: повседневная практика роковых случайностей".
 
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РАЗДЕЛА "ЛИТЕРАТУРА"

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Проект "Один день Александра Сергеевича". Эпилог.
26 августа: день Чаадаева
19 августа: день перемены мест

В Москве

Театральная школа во всю страну
Закрытие VI фестиваля музыкальных театров "Видеть музыку"
В Москве проходит второй этап 41-го Международного студенческого фестиваля ВГИК
Новости литературы ВСЕ НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ
Вы добавили в Избранное! Просмотреть все избранные можно в Личном кабинете. Закрыть