Всадник Апокалипсиса во льдах: почему "Нечто" Джона Карпентера стало культовым?
3 июля 2020
От "золотого века" до"эпохи ремейков": как хорроры стали "низкосортным" жанром?
3 июля 2020
Страх по-итальянски: какими были хорроры в Италии 80-х
3 июля 2020
Провинциальная усадьба Остерманов
2 июля 2020

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

"Не эстет" из Петербурга

Исполнилось 150 лет со дня рождения Александра Бенуа

Фото: из открытых источников
Фото: из открытых источников

Он родился в год, когда во Франции отрекся от престола император Наполеон Третий и умер Александр Дюма, завершилось объединение Италии, в России Пржевальский и Миклухо-Маклай отправились в свои путешествия, организовалось Товарищество передвижников, а Салтыков- Щедрин закончил писать "Историю одного города". А умер в эпоху атомных авианосцев, космических полетов и хиппи. Как изменилось за это время искусство, говорить не приходится. Если только словами "небо и земля". Александр Николаевич Бенуа поистине был связующей нитью времен. В эпоху авангарда он напоминал о вечных ценностях.

Бенуа прожил долгую жизнь и успел  много сделать, причем в разных областях, такой производительной щедрости можно только поражаться.  Он был художником-станковистом. Активным и плодотворным сценографом в театре — драматическом и музыкальном. Деловитым организатором в художественных объединениях, определивших лицо эпохи. Музейным сотрудником и книжным иллюстратором. Авторитетным историком искусства и актуальным арт-критиком, спорящим о насущных художественных  проблемах времени. Бенуа одновременно и создавал эстетический контекст времени, и фиксировал его. Переоценить его "труды и дни" невозможно.

Фото: из открытых источников

Теория и практика в жизни Бенуа неразрывны. С его именем связаны этапные вехи российского и мирового искусства. А.Н.  был в числе отцов-основателей объединения "Мир искусства" и одноименного журнала, во многом сформировавшего эстетическое мировоззрение целого поколения, чуждое утилитарности и (или) эклектике прежней эпохи. Он создал иллюстрации к "Медному всаднику", ставшие классикой жанра, и знаменитую  версальскую  серию, обозначившую  не только благоговение художника перед старой  Францией и старой Европой, но  и личный "артистизм кисти". Но больше всего Бенуа  прославило активное участие в первых "Русских сезонах" в Париже, где он был идеологом и оформителем многих балетных спектаклей, перевернувших как  представление европейцев о балете и о русском искусстве, так и возможности взаимодействия живописи с танцем. "Петрушка" Стравинского стал визитной карточкой А.Н. как  театрального художника. И лишь часть всех трудов запечатлена в его "Воспоминаниях" - одной из лучших мемуарных книг двадцатого века, с неповторимой вкусностью деталей, прекрасным русским языком и уникальными сведениями о русском Серебряном веке и  европейской культуре  рубежа 19го – 20го столетий.

Фото: из открытых источников

"Хоть  и рассказывается у меня до сих пор про какого-то Шуреньку Бенуа, который в те годы ничего еще “мирового” не производил, однако в силу одной мне свойственной черты — этот рассказ про Шуреньку является в то же время довольно обстоятельным о целой культуре, с тех пор “официально” исчезнувшей, однако на самом деле продолжающей оставаться самим фундаментом жизни Петербурга, а косвенно — и всей матушки России. Помянутой же только что моей особенной чертой является то, что я чуть ли не с самых пеленок был наблюдателем и примечателем этой жизни — был таким даже тогда, когда совершенно еще не сознавал, что наблюдаю и примечаю что-либо". "Мой интерес к художественным произведениям, естественно приведший меня к “знаточеству”, стал проявляться с очень ранних лет. Скажут, что рожденный и воспитанный в художественной семье, я просто не мог избегнуть такой “семейной заразы”, что я не мог не интересоваться искусством — раз вокруг меня было столько людей, начиная с моего отца, кто знали в нем толк и обладали художественными талантами. Однако среда средой (не мне отрицать ее значение), но все же, несомненно, во мне было заложено нечто, чего не было в других, в той же среде воспитывавшихся, и это заставляло меня по-иному и с большей интенсивностью впитывать в себя всякие впечатления.”
Бенуа, чьи семейные корни были из Франции и Италии,  был сыном известного архитектора Николая Бенуа и  Камиллы Кавос (из ее рода —  архитектор Альберто Кавос и  композитор Катарино  Кавос). В семье было много детей, братьев и сестер,  часть из них имела отношение к искусству, причем в нескольких поколениях. К большому клану Бенуа относятся, например, известные художники Зинаида Серебрякова и Евгений Лансере, актер Питер Устинов.

Александр Бенуа. Китайский павильон. Ревнивец. 1906. Фото: ИА Regnum

В мемуарах Александр Николаевич подробно рассказывает  о среде.  его сформировавшей,  о друзьях и коллегах. Среди них были выдающиеся деятели российской и мировой культуры: от Дягилева и Серова до Бакста и Стравинского. Он воспевает родной и любимый Петербург (с пригородами)  в таких словах, что сразу  хочется  все бросить и поехать туда,  в эти волшебные, уникальные  места. А начало всему положила счастливая случайность  рождения.
С учетом рассказа о предках  книга  охватывает  период с начала 19-го века по 1909 год. И она была бы продолжена, если б не разного рода проблемы с  публикацией,  заставившие Бенуа охладеть к  работе. Он сам страдал от этого и сокрушался,  что за пределами рукописи осталось многое в частности, деятельность автора  в Эрмитаже после революции (где он заведовал картинной галереей и пытался спасти музейную коллекцию от невежества властей. Нет увы, и воспоминаний о "работах историко-художественного характера (“Царское Село”, “История живописи” и т. д.),  о сотрудничестве в газетах,  о "свободной художественной деятельности" и ряде постановок для Иды Рубинштейн и   Большого Драматического театра в Петрограде. "Особенно досадно", сетовал Бенуа, что "останутся недосказанными моя близость к Станиславскому и Немировичу-Данченко и все, что я знаю об их “системе”.

Александр Бенуа. Парад при Павле I. 1907. Фото: pl.pinterest.com

А ведь было еще многолетнее эмигрантское творчество  как театрального художника  во многих музыкальных домах Европы, особенно в Парижской опере и Театре Ла Скала, где сын А.Н, Николай Александрович, был заведующим постановочной частью. Бенуа- старший активно работал почти до последнего дня (он  скончался в 90 лет) -  в Англии, Франции. Аргентине и Австралии, и много где еще, оказав огромное  влияние на  мировой театр как сценограф. Вот строки из его частного письма, написанного в весьма  преклонном возрасте: "Сам я все последние недели был исключительно занят театральными постановками. Для одного лондонского театра я сделал “Богему”, для Америки “Лебединое озеро” и “Раймонду” для миланской Скалы (где по-прежнему с большим успехом работает наш Коля),  а сейчас занят “Лучией".

Александр Бенуа. Эскиз декорации к балету "Петрушка" И. Стравинского. 1911. Фото: tr.pinterest.com

Его часто называли эстетом, но А.Н. отрицал это.  Он просто жил искусством, горел душой и болел за него сердцем. Был страстным и пристрастным,  но не партийным и не однобоким. Он ценил разных и совсем непохожих художников, многих обожал, но не творил себе кумиров и ориентировался на собственный  просвещенный, весьма  широкий вкус, опиравшийся на безбрежные знания. Правда, вкус был большей частью сформирован в молодости – и так и не  примирился полностью  с резким изменением системы координат, наступившим после Серебряного века. Его кумирами как арт- критика были  старые мастера и те современники, которые так или иначе перекликались с ними.  "В моем “пассеизме” (ужасное слово, но я не знаю, чем его заменить) все прошлое мне дорого, все меня пленит. Перебравшись на уэллсовской машине времени в давно исчезнувшее прошлое, я чувствую себя там более “у себя дома”, нежели в настоящей обыденности".
Бенуа, превосходно ориентировавшийся в прошлом искусства, не всегда принимал его  настоящее и тем более  — будущее. В его душе и сердце, возможно, не было ошеломляющей прозорливости, как у приятеля-коллекционера Сергея Щукина и жажды новизны, перманентного рефлекса открытий, как у друга юности Сергея Дягилева.  В старости Бенуа мог  ужасаться некоторым художественным находкам, которые для него были скорее выходками. Во многих художниках он мог находить разрушительную и напористую негативную силу,  уничтожавшую Красоту (это слово было Бенуа  дорого).

А. Н. Бенуа. Эскиз декорации к балету "Лебединое озеро" П. Чайковского. Фото: library.harvard.edu

Но главное  не в этом. Гораздо сильнее личного отрицания присущее Бенуа чувство эстетической справедливости. И подлинное экспертное чутье, которое заставляло отдать справедливость мощи непривычного высказывания. Эта цитата — "Гляжу я на тебя, — поется в “Пиковой даме”, — и ненавижу, а наглядеться вдоволь не могу”... Совершенно то же, что Герман чувствует перед портретом графини" — посвящена Пикассо, художнику, которого Бенуа не мог принять и у которого в том же время видел великий и оригинальный  талант,  только, по мнению А.Н.,  "не туда" направленный.

А. Н. Бенуа. Эскиз декорации к балету "Раймонда" А. Глазунова. Фото: из открытых источников

В заключение хотелось бы напомнить  еще одни слова Александра Николаевича.  "Я всегда был склонен глядеть в то окошко, что прорубил Петр I и через которое так интересно и занимательно любоваться всей стелющейся перед взором мировой панорамой! Верно и то, что об этом окошке я не уставал напоминать, приглашая в него поглядеть и получить от того великое удовольствие и пользу. Однако это не значило, чтоб я преуменьшал значение того, что находилось в более близком контакте со мной, что меня окружало, чем я дышал. Напротив, я испытывал радость особой силы, когда я открывал вокруг себя примеры однородные с тем, что было там — “за окошечком”. Я назвал только что Петра, но я с таким же основанием назвал бы в качестве своего идеала обожаемого мной Пушкина. При всем несомненном и горячем патриотизме Александр Сергеевич не замыкался в нем, но с великим вниманием следил за всем, что появлялось замечательного где бы то ни было. И вовсе он не считал нужным это скрывать!"
Хорошие мысли в эпоху поисков национальной идеи.
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РАЗДЕЛА "МУЗЕИ"

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Всадник Апокалипсиса во льдах: почему "Нечто" Джона Карпентера стало культовым?
От "золотого века" до"эпохи ремейков": как хорроры стали "низкосортным" жанром?
Страх по-итальянски: какими были хорроры в Италии 80-х

В Москве

Слово сильнее заразы: как в разгар пандемии прошёл книжный фестиваль "Красная площадь"
Ольга Волкова: "Москва меня баловала"
Маленькие герои большой войны
Новости музеев ВСЕ НОВОСТИ МУЗЕЕВ
Вы добавили в Избранное! Просмотреть все избранные можно в Личном кабинете. Закрыть