Владимир Набоков. Фото: Dalmas/Sipa/East News
Как передает ТАСС, ознакомившийся с архивами, Владимира Набокова в 1975 году предложили Нобелевскому комитету сразу шесть литературоведов, представители университетов США, Германии и Нидерландов. Аргументы были найдены самые хвалебные.
Так, в письме-номинации профессора Калифорнийского университета Роберта Элтера говорилось: "Набоков, автор двадцати романов и нескольких томов стихов и рассказов, более чем за полвека создал одно из ярчайших собраний произведений ныне живущих писателей. Оно включает четыре безусловных шедевра: "Дар", "Приглашение на казнь", "Лолита" и "Бледный огонь". Я бы особо подчеркнул, что он не является писателем-эмигрантом в узком понимании; он писатель, стоящий вне политических определений, красноречиво и убедительно выступающий за внутренние ценности воображения и искусства. Еще я добавил бы, что его творчество является отражением чего-то куда большего, нежели узкий эстетизм; в его самосознательной прозе присутствует глубокое моральное течение: он снова и снова описывал, как человек борется за то, оставаться человеком во все более бесчеловечном мире". Очень мощно и точно.
Из документов же следует, что Нобелевский комитет повел себя неоригинально. Кандидатуру писателя отклонили потому, что ему уже ранее несколько раз отказали. Шведские академики не желали пересматривать свой вердикт.
Таким образом, теперь выяснилось, Набоков претендовал на высшую литературную награду мира в 1963, 1964, 1965, 1966, 1968, 1969, 1970, 1971, 1973, 1974 и 1975 годах. И всякий раз его "конкурирование" заканчивалось тем, что по-английски элегантно называется "фейсом оф тейбл". Должно быть, Владимиру Владимировичу было очень неприятно.
Фото: © ТАССНобелевскую премию по литературе в 1975 году заслужил итальянский поэт Эудженио Монтале (1896-1981) с формулировкой: "За достижения в поэзии, которая отличается огромной проникновенностью и выражением взглядов на жизнь, напрочь лишенных иллюзий". Честно говоря, ровно ту же формулировку можно было отнести и к стихам Владимира Набокова. Например, за этот текст 1927 года:
Расстрел
Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывет кровать,
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.
Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
в глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.
Закрыв руками грудь и шею, —
вот-вот сейчас пальнет в меня —
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.
Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов,
благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.
Но сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черемухе овраг.
Также в списке номинантов в том году оказались Надин Гордимер (ЮАР), Дорис Лессинг, Грэм Грин, Гарольд Пинтер, Уильям Голдинг (Великобритания), Сол Беллоу, Норман Мейлер (США), Альберто Моравиа (Италия), Туве Янссон (Финляндия), Гюнтер Грасс (Германия) и
Хорхе Луис Борхес (Аргентина). Сол Беллоу получит Нобеля в следующем, 1976 году, Голдинг – в 1983 году, Надин Гордимер – в 1991 году, Гюнтер Грасс – в 1999-м, Пинтер – в 2005-м, Дорис Лессинг – в 2007-м. Грэм Грин и Борхес не получат ее никогда. Как и Набоков. Альберто Моравиа тоже ее не получит, между прочим, потому, что Комитет выберет между ним и Борисом Пастернаком – последнего. Наш "писатель-неэмигрант" оказался в отличной компании.
Напомним, что правом выдвижения кандидатур обладают члены Шведской академии и академий других стран, профессоры литературы и лингвистики, лауреаты премии предыдущих лет и председатели писательских организаций. Каждый год "заявочная кампания" стартует в октябре академия, а составить список предложений необходимо до 31 января следующего года. Весной Шведская академия составляет "длинный список" из 20 имен. За лето он сокращается до пяти имен и становится "коротким списком". А по осени выбирают победителя. Хлопот комитету добавляет то, что престижная награда вручается только живым авторам. Если в период с весны до осени "фаворит" умирает, приходится срочно искать ему замену.
История премии показывает, что ею были "обойдены" множество достойных литературных персон. И напротив, многие удостоенные литературного Нобеля оказываются неизвестны широкой публике (поднимите руку, кто читал Эудженио Монтале?). Все это означает лишь одно: никакая премия не бывает стопроцентно объективной, а также – не обозначает действительное положение писателей в читательской иерархии.
