Поэтому Моцарт в русских стихах, как мы увидим, в первую очередь, это пушкинский герой, а уж во вторую – гениальный композитор.
Кадр из фильма "Маленькие трагедии", "Моцарт и Сальери", 1979. Фото: ru.kinorium.comПожалуй, самый распространенный образ Моцарта в русских стихах таков: "анти-Сальери". В чем разница между одним и другим?
Евгений Винокуров некогда написал:
Вот люди: Моцарт и Сальери.
Один, восторженный, парил.
Другой безумца к высшей мере,
Продумав всё, приговорил.
Тут пушкинская трактовка доведена до предела. Моцарт – далек от реальности. Сальери – наоборот, сугубо рационален. Обдумывает всё и принимает логичное по-своему решение…. Не просто убивает – приводит собственноручно вынесенный приговор в исполнение.
Михаил Врубель. Моцарт и Сальери слушают слепого скрипача. Фото: alamy.com
Что же с этим делать? Поэт первой волны эмиграции Борис Смоленский предлагает довольно радикальное решение:
Любить слова. Годами жить без слов.
Быть Моцартом. Убить в себе Сальери.
И стать собой. И это ремесло.
Но большинство наших поэтов всё же к убийству, хотя бы и Сальери, не призывают. Для них – опять же, в продолжении пушкинской линии – Моцарт прежде всего лёгок и весел, он "гуляка праздный".
Конечно, Моцарт не только жизнь прожигает, но и сочиняет музыку. Однако делает это интуитивно, находясь во власти Дара, словно не отдавая себе отчета. Знамениты слова Окуджавы:
Моцарт отечества не выбирает –
просто играет всю жизнь напролёт.
Его герой не обращает внимания на насущные вопросы современности, политику и прочее. Играет себе да играет. А впрочем, гулять не забывает тоже. Такое у него максимально дионисийское устройство личности.
Моцарт в легком опьяненье
Шёл домой.
Было дивное волненье,
День шальной.
И глядел весёлым оком
На людей
Композитор
Моцарт Вольфганг Амадей.
Вкруг него был листьев липы
Лёгкий звон.
"Тара-тара, тили-тили, –
Думал он.
– Да! Компания, напитки,
Суета.
Но зато дуэт для скрипки
И альта".
Так писал Давид Самойлов, подытоживая эту "невыносимую легкость бытия" неизбежной тяжестью расплаты:
Да! Расплачиваться надо
На миру
За веселье и отраду
На пиру,
За вино и за ошибки —
Дочиста!
Но зато дуэт для скрипки
И альта!
Австрия, Зальцбург, Дом, в котором родился Моцарт. С 1880 года там располагается музей композитора. Фото: Snotty. Собственная работа / Википедия
Юнна Мориц, повышая уровень громкости и эмоциональности, возводит Моцарта на самую вершину (и спешит присоединиться к нему сама)
Это – Моцарт! И к небу воздета
Золотая олива квартета.
Это – обморок. Это – наркоз.
Слегка все же сальерианская (по Пушкину) манера делать из Моцарта гуляку и сочинителя залихватских мелодий, к счастью, у русских поэтов сочетается с уважением, а то и преклонением перед Моцартом – творцом чего-то великого и непостижимого. Николай Огарёв, которого мы знаем как революционера, а меж тем ему лучше удавались стихи и поэмы, ещё в середине девятнадцатого века воскликнул: "Художник и мудрец! О, Моцарт беспримерный!"
Не случайно Осип Мандельштам видит моцартовское первоначало в дочеловеческих, природных стихиях, "в птичьем гаме".
Юрий Левитанский объявляет нашего героя таинственным владельцем секретной жидкости, мощного эликсира, имя которому – музыка.
И вот тогда, с подоблачных высот,
той капельки владетель и хранитель,
нисходит инопланетянин Моцарт
и нам бокал с улыбкой подаёт:
и можно до последнего глотка
испить её, всю горечь той печали,
чтоб чуя уже холод за плечами,
вдруг удивиться – как она сладка!
А Маргарита Алигер побуждает музыку Моцарта бороться с американской военщиной.
Греми, бессмертная соната,
Расти, соната до-мажор!
Плыви на всех волнах эфира
Защитой жизни и весны
И властно требуй:
Люди мира,
Спасите Землю от войны!
Здесь мы тоже видим, что моцартовской музыке приписываются сверхъестественные, супергеройские, как сказали бы сейчас, возможности.
Леопольд, Вольфганг и Наннерль. Акварель Кармонтеля. Париж, 1763—1764 год. Фото: Википедия
Мне кажется, такая трактовка ближе всего к истине. Ведь Моцарт – гений, а гениальность неподвластна человеческой логике, по обычным законам физики и каких-либо иных точных наук судить мы ее не можем… Но русской поэзии всегда было свойственно приписывать самой себе и всем прочим искусствам сакральные возможности. Вспомним наивную перестановку слов в античной крылатой фразе: "Когда говорят музы, пушки молчат". Цицерон-то утверждал, что пушки музы "затыкают"… Однако великая русская литература думает и поступает строго наоборот. А Моцарт – одна из любимейших ее "муз".
С юбилеем, маэстро!
