На Ленинградке – в районе Белорусского вокзала появляется высокая фигура джентльмена в длинном плаще выгоревшего болотного цвета, и прохожие оглядываются: «Кто этот господин?». Из толпы он мгновенно выделяется своей непохожестью на современного горожанина, хотя ничего вызывающего или театрального в нем нет. При внимательном изучении напоминает художника – но не модного, не гламурного, не придворного. На Ленинградке у Сергея Блезе – так зовут высокого господина – мастерская. Давным-давно. Каждый день он приходит в мастерскую и пишет. Его называют – «последний романтик русского авангарда» и стремятся приобрести его полотна. Между прочим, несмотря на свой солидный возраст – 80 лет, художник не утратил филигранности своей кисти (его работы поражают своей изысканностью), и трудоспособности. Он даже не носит очки:
Зачем? Я все вижу по памяти, - шутит Сергей Блезе.
У него потрясающее чувство юмора:
В детстве я не любил ходить в мавзолей. Школьников всегда водили, а я – не хотел. Во-первых, там всегда была огромная очередь, а я их терпеть не могу. Во-вторых, ничего не видно, - вспоминает Сергей Георгиевич.
Шутит даже о своем благородном происхождении:
Дед был родом из Харькова, но в нашей семье особо не рассказывали о корнях…Жили настоящим…
Кандидат искусствоведения, коллекционер Юлия Вербицкая-Линник прояснила сайту «Ревизор.ру» - кем были предки художника и откуда у него французская фамилия
Не зря М.А. Булгаков обессмертил в романе о Мастере тезис о «вопросах крови - самых таинственный вопросах в мире». Потомком кого из королей, испанских католических ли? Или короля- солнце Людовика является художник Сергей Блезе, - мы никогда не узнаем. На вопрос о предках, немного грассируя и растягивая слова на манер князя Феликса Юсупова, сам Сергей Блезе говорит: «Росли мы, мальчишки из крестьянских семей в рабочих кварталах как сорная трава». Быть может, так и росли. Но рабоче-крестьянского ни в чертах лица, ни в манере живописи художника не усматривается. Напротив, тонкие лессировки, мастерски переданные посредством сложной фактуры живописи парча и бархат, искусство гобелена, изысканные силуэты чуть отрешенных моделей, зеленовато-голубые, золотисто-серые, мерцающие, жемчужные тона, все ассоциируется с галантным веком. Помните: «Кто не жил в XVIII в., тот вообще не жил». И вереница ускользающих, прекрасных теней: Мария Антуанетта, граф Калиостро, Пьер Бомарше, - именно они, кажется, населяют призрачный мир работ художника. Да и он, кажется, уже живет там, в ином мире, с удовольствием погружаясь в воспоминания и еле удерживая интерес к происходящему вокруг него. Как будто он сам сошел со своих полотен и готовится вернуться туда, - поделилась своими размышлениям Юлия Вербицкая-Линник.
с художником беседует коллекционер Юлия Вербицкая-Линник
В мастерской стоит ранний портрет некого мужчины, который напоминает графа Калиостро:
Этот портрет моего армейского друга. Вместе служили…Говорите, что он похож на аристократа? Каждый из нас на кого-то похож, и при этом – ни на кого, - заметил художник.
Дамы на полотнах Блезе – даже современницы – нездешние, непостижимые, неописуемые словами. Выразительные и при этом неосязаемые…До них хочется дотронуться, и боязно…Они принадлежат вечности.
А вот города – живые…Они словно зовут людей в свои объятия…Особенно Венеция:
Призрачные замки, картины - мечты, картины-сны. На улицах средневекового города - носороги; в зеркале - отражение незнакомки в платье с высоким воротником в стиле Екатерины Медичи. Высоко в небе, в лазурной дымке проплывают рыбы. И беспокоит волна Хокусая каменные набережные и парапеты Венеции, - делится своими впечатлениями о творчестве Сергея Блезе Юлия Вербицкая-Линник.
