Фото предоставлено Пресс-службой Московской филармонии.
Государственный академический симфонический оркестр России имени Е. Ф. Светланова под управлением Филиппа Чижевского выступил в масштабной программе вечера. Солисты: Павел Ио (японская классическая флейта сякухати), Акико Кубота (японская классическая лютня сацума-бива).
Концертный зал имени П. И. Чайковского стабильно собирает вот уже шестой сезон аншлаги на музыкальном контенте, который предлагает "Другое пространство". Название цикла говорит само за себя, демонстрируя идею выбора новейших сочинений наших современников и знаковых произведений последнего столетия, заметно расширяя горизонты слушательского пространства. Концерты-лекции, программы-ликбезы, с подачи ведущего Ярослава Тимофеева, завоевали любовь публики, как искушённой, так и дилетантской. Здесь всегда угостят последними премьерами, отдадут почести авторам и их сочинениям, оставшимся на обочине музыкальной цивилизации. И главное - всегда интригуют меломанов, буквально завораживая музыковедческими выкладками, которые абсолютно лишены заумной скуки.
Юбилею своего идейного наставника и учителя Геннадия Рождественского проект адресует нынешний сезон абонемента. Выдающийся маэстро, пианист, педагог, автор книг и статей, оратор, исследователь, реставратор партитур, коллекционер, эрудит - он всю жизнь открывал "Другие" музыкальные пространства, осуществив 150 мировых и 300 российских премьер. Обаятельный и артистичный ведущий, на выступлениях которого неоднократно бывал автор этих строк, Геннадий Николаевич увлекал в "Другие" миры музыкальных вселенных, заново переоткрывал "сумбурных" советских и западных композиторов. Блистательный и остроумный рассказчик любил и умел пошутить.
Оммажем гениальному просветителю стала пьеса "Праздничный кюй" казахского композитора Еркегали Рахмадиева, название которой когда-то зацепило дирижёра. Её исполнение предварила историческая байка, рассказанная с экрана самим участником инцидента - Рождественским. По его словам, он выбрал "Кюй" для гастролей в Болгарии с Торжественной мессой Бетховена: таково было требование Госконцерта в ту эпоху об обязательном исполнении сочинения советского автора. Зал хохотал, однако Ярослав Тимофеев убедил, что у этого симфонического произведения в традиционном казахско-киргизском инструментальном жанре, ярко представляющем национальную композиторскую школу, есть множество художественных достоинств.
Мировая премьера Сергея Ахунова (р. 1967) "Искусство лёгких касаний" для симфонического оркестра (четыре фрагмента) своей красотой, к которой, по словам композитора, он и стремился, действительно, унесла в "Другие" ощущения физического пространства слушателя. Тонкие вибрации наполняли музыку, звучащую лёгкими касаниями струн и перкуссии, мягкими кластерами и незримыми волнами. Бессюжетно, благозвучно, красиво: современная музыка может быть простой.
Но одновременно продолжает оставаться сложной. Проводником в устройство сложносочинённых партитур второго отделения, которое объединило российского автора, живущего в Японии, и японского композитора-классика конца прошлого века, компетентно выступил, разумеется, Ярослав.
Для предстоящей репрезентации композиции Леонида Зволинского (р. 1986) "Мерцающие структуры" для симфонического оркестра и электроники (создано в рамках программы "Русская музыка 2.0" Фонда семьи Аксёновых по поддержке современной культуры) был особым образом рассажен оркестр. Струнные группы поделились на восемь подгрупп, создав тем самым мерцательный эффект звучания при повторах одинаковых сегментов фраз. "Слуховые иллюзии" мерцания на разных уровнях обостряла электроника, которой подвластно то, что не могут сделать акустические элементы. Слух воспринимал большие массивы плотного звучания, вязкость фактурных мегаобразований, отсутствие цезур и пауз в текучести время-формы.
И в завершении вишенкой на торте - "Ноябрьские шаги" (November Steps) для народных японских инструментов и оркестра Тору Такемицу (1930–1996) предстали в формате мини-перформанса. Филипп Чижевский и оба солиста с экзотическими сякухати и сацума-бива вышли в японских одеяниях. Симфоническое музицирование и традиционное исполнительство композитор не соединил, а скорее противопоставил, но без идеи противоборства двух начал. Голоса природы, звуки ветра, молчание камней, капли чернил на свитке - наполненная пустота. Образность музыки и её восприятие, думается, зависели от каждого, кто вслушивался в междузвучие и междустрочие. Оркестровые инструменты использовали расширенные техники игры, извлекая непривычные сочетания звуков и шумов. Участники действа подарили сеанс коллективной медитации.
Произведение было заказано к 125-летию Нью-Йоркского филармонического оркестра. Это первое крупное сочинение композитора, соединяющее европейский академизм и японский традиционализм, стало одним из наиболее известных его творений.
