Фото: обложка электронной версии первого сборника стихов А.С. Пушкина (Санкт-Петербург, издано в типографии департамента народного просвещения, 1826)
Те, кто знаком с предметом и поэтом, недоуменно вопросят: "Как первая?! Ведь к 1826 году Пушкин был известен всей (читающей) России!" И это утверждение правильно! Стихи его печатались в журналах и альманахах, распространялись в списках, переписывались в девичьих альбомах. Кроме того, к тому времени вышли: "Руслан и Людмила", "Бахчисарайский фонтан", "Кавказский пленник" (двумя изданиями) и первая глава "Евгения Онегина". Но то все были поэмы. А это — поэтический сборник.
Книгу как раз анонсировали под новый, 1826 год. То есть вы понимаете, да? Только что в столице прошло возмущение, названное потом "восстанием декабристов", куча народа сидела в крепости, сам автор находился в ссылке в Михайловском, жег свои эпиграммы и записки и ждал, что за ним вот-вот приедут — а тут сборник. Две жизни, политическая и пиитическая, шли в России параллельно, не слишком смешиваясь.
А к осени 1826-го, как раз ровно двести лет назад, поэт вернулся в Москву триумфатором. Фельдъегерь из ссылки привез его к новому императору, и Николай обласкал, сказал, "сам буду твоим цензором" и подарил тем надежды на пиитическую свободу (в будущем, увы, не оправдавшуюся). И Пушкин с грандиозным успехом читает в московских салонах только что написанного "Годунова" — так при его жизни и не опубликованного.
Обозреваемый пиитический сборник готов был к печати еще в 1820 году, одновременно с "Русланом…", но — проигран в карты Всеволожскому. И только теперь те, лицейские стихи, выходят, дополненные новыми, написанными на Юге и в Михайловском.
Книга легко доступна сейчас — в электронной библиотеке. И, знаете, притом, что не включена в нее (естественно) написанная к тому времени "свободолюбивая лирика", эпиграммы, хулиганские стихотворения и слишком личные признания, все равно производит впечатление большого поэта, огромного таланта. Там ведь и "Черная шаль", и "Погасло дневное светило…", и "Сожженное письмо", и "Песнь о вещем Олеге", и "Адели", и "Вакхическая песня"… А на 69-й странице — стихи, написанные в 1817 восемнадцатилетним поэтом по случаю выпуска из Лицея:
"…Прости! Где б ни был я: в огне ли смертной битвы,
При мирных ли брегах родимого ручья,
Святому братству верен я.
И пусть (услышит ли судьба мои молитвы?)
Пусть будут счастливы все, все твои друзья!"
Книга продавалась за огромную сумму в десять рублей (говорят, 10 тысяч рублей на нынешние деньги) и разошлась стандартным тогда тиражом 1.200 экземпляров.
160 лет спустя, когда в России/СССР любовь к книгам вообще и к поэзии в частности достигла громадных высот, объявлено было, что Пушкина издадут столько, сколько народу на него подпишется, чтобы всем досталось. В 1985 году вышел самый большой тираж в стране, а то и в мире, и то был Пушкин: 10 миллионов 700 тысяч.
Боюсь, если сейчас вновь объявят неограниченную подписку на поэта — любого поэта, от Пушкина до вдруг родившегося современного гения — итог окажется тот же, что и ровно двести лет тому назад: тысяча экземпляров. Максимум две.
Поэт не поменялся — страна другая.
