Конкурс придумал еще в 1982 году профессор факультета английского языка указанного вуза Скотт Э. Райс. Инициатор посвятил его английскому писателю и драматургу Эдварду Джорджу Бульвер-Литтона. Увы, этот автор вошел в историю как графоман. Не в последнюю очередь – за начало одного из своих произведений, романа 1830 года "Пол Клиффорд". Если бы первая строка его звучала как "Была тёмная и ненастная ночь"!.. Но писатель возжелал развернуть картинку:
"Была тёмная и ненастная ночь; дождь лил как из ведра, за исключением редких моментов, когда его останавливал сильный порыв ветра, который проносился по улицам (ведь действие происходит в Лондоне), стучал по крышам домов и яростно трепал слабое пламя фонарей, боровшихся с темнотой".
Артур Конан Дойл в 1886 году написал рассказ "Литературная мозаика" о клерке, стремящемся стать писателем. После того, как он извел на бесплодные черновики все заготовленные для писчих трудов бумагу и перья, а затем, изученный, задремал в кресле, ему приснилось, будто в гости к нему явились все прославленные английские писатели за несколько веков и стали играть в роман-буриме, чтобы подбросить идей новичку. В без того бессистемное повествование вмешался Бульвер-Литтон и надиктовал несколько абзацев о мистическом старце, который явился путнику с откровениями о тщете всего сущего. Собратья по перу подняли Эдварда Джорджа на свет, и он в гневе выбежал вон, то и дело роняя тексты, торчавшие у него изо всех карманов. Получается, что недобрая слава сопровождала Бульвер-Литтона еще прижизненно. Чем руководствовался Скотт Э. Райс, затевая конкурс во имя неудачливого писателя, можно только гадать. Возможно, то был специфический юмор филолога.
Конкурс намеренно был почти безденежным, то есть со скудными призами. Не исключено, что из-за этого в первом сезоне на него поступило лишь три заявки. Но со следующего года необычная задумка подкупила аудиторию и СМИ, начинание расхвалили, и заявки пошли косяками. На второй же год конкурс Бульвера-Литтона получил 10 тысяч заявок. С годами их стало настолько больше, что организаторы вынуждены были выделить несколько тематических категорий: детективы, лав стори, вестерны и "пурпурная проза". Под последним словосочетанием понимается весьма распространенное сейчас явление: текст вроде бы и прозаический, но написанный столь вычурно, усложнено, перегруженный образами, метафорами и отступлениями, что за всеми этими словесными выкрутасами невозможно понять смысл. Происхождение жанрового названия "пурпурная проза" восходит к словам римского классика Горация. Тот уподоблял описания или метафоры, лишние для сюжета, но якобы украшающие текст, с лоскутком пурпура на одежде бедняка. Если в таком духе написано все повествование, это "пурпурная проза". Если так изложен лишь один фрагмент, его называют "пурпурный лоскут".
Официально было установлено, что призом за победу в конкурсе являются "гроши". Да и те, видимо, съедала инфляция. Так, в 2008 году лучший из худших получил 250 долларов. В 2014 году победителю выплатили всего 150 долларов. А в 2023 году обошлись без финансового приза: лауреат обрел "дешевый сертификат и право хвастовства". Фразы безобразные, но не до конца, премировали "почётным упоминанием".
В уходящем 2025 году успевший выйти на пенсию Скотт Э. Райс закрыл историю конкурса. Как цитируют СМИ, профессор сказал, что он уже на полтора года старше Джо Байдена. "Я считаю, что участие в конкурсе становится все более обременительным, и хотел бы оставить его, пока у меня ещё есть силы и энергия". Возможно, даже филолог с чувством юмора может "объесться" дрянных текстов.
Писатель Михаил Гундарин привел в своем ТГ-канале начала романов, получивших призы или просто вышедших в финал конкурса Bulwer-Lytton Fiction Contest 2024 с именами их создателей:
"У нее было такое тело, что оно само будто тянулось ко мне и ударяло по лицу, как пятифунтовая свиная лопатка, брошенная из проезжающего на скорости грузовика".
Лоуренс Персон
"Тело миссис Хиггинс было обнаружено в кладовой, избитое картофелерезкой и лежащее на пятидесятифунтовом мешке юконских золотых сортов картофеля, которые она любит использовать для приготовления ньокки, хотя некоторые считают их слишком сырыми для этой цели".
Джоэл Филлипс
"Когда Нильс Нордгрунд изо всех сил старался удержаться на плаву, мрачно наблюдая издалека, как норвежский нефтяной танкер, которым он командовал, медленно тонет в предательски темных и штормовых водах у берегов Мурманска, он не задумывался о том, есть ли у "Гигантов" какие-либо шансы на победу в этом году".
Рекс Аллен
"Это был старик, который в одиночку рыбачил на лодке в Гольфстриме. Уже восемьдесят четыре дня он не поймал ни одной рыбы, но поскольку рыба, как правило, живет в море, а не в лодке, винить он мог только себя".
Сэм Уоллингтон
"Это была темная грозовая ночь, а точнее, полдень вторника в Ирландии".
Оуэн Роэрти
"Сэр Артур Пендрагон, Верховный король бриттов, сын короля Утера Пендрагона, племянник короля Аурелиуса Амброзия, который, в свою очередь, был сыном длинного списка людей, не бывших королями и потому не представляющих интереса, переспал со своей сестрой всего один раз, но, черт возьми, как же это потом больно аукнулось ему".
Диана Мерто
"Вера Уиндраш, как всегда в романтическом настроении, смотрела на морскую пену, прибиваемую к берегу, и представляла себе, как жизнь какого-нибудь гигантского маршмеллоу-мореплавателя трагически оборвалась после того, как его протаранил круизный лайнер Pacific Princess".
Арт Эллис
"Его обожженная плоть шипела, как бургер на гриле, кровь лилась из ран, как разбавленная кола, а пот, соленый, как картофель фри, стекал по лицу; Джон знал, что после завершения этой миссии он поедет ужинать в "Макдоналдс".
Мэтью Холмс
"Дуранго знал, что все горожане — мирные, простые фермеры, знал, что никто из них не умеет стрелять из пистолета, знал, что банда убийц Чаги уже в пути, и знал, что победить их практически невозможно, но Дуранго также знал, что должен остаться, потому что он был нравственным человеком, он был храбрым, и он был не очень сообразительным".
Марк Мейчес
Очевидно, что вступления к романам про свиную лопатку, труп огородницы, морскую мечтательницу или крушении танкера действительно заслуживают короны имени Бульвера-Литтона. Однако фразы о новом "старике и море", полдне в Ирландии, короле Артуре, "Макдональдсе" и несообразительном Дуранго – потенциально неплохая концептуальная (насквозь ироническая) проза. Конечно, если авторы первых строк выдержат заявленное в них литературное юродство до конца.
