"Русский римлянин" Вячеслав Иванов

 

Вячеслава Иванова называли человеком Рима. Символично, что ему и умереть пришлось в Риме настоящем, увы, крайне далёком от идеалов античности. Поэт был в начале ХХ века в числе узкого, но крайне значимого числа творцов новой культуры.

 

Казавшийся современникам потомком патрициев, на самом деле этот автор родился в Москве (Третьем Риме!), в семье мелкого чиновника, рано умершего. Воспитанием мальчика занималась мать, очень набожная женщина из семьи священнослужителей. Осиротевшая семья жила бедно, чтобы учиться в гимназии, будущий блестящий филолог вынужден был давать частные уроки за несколько копеек. Потом был Московский университет — и Европа. Под руководством знаменитого немецкого историка Теодора Моммзена Вячеслав Иванов занимался историей Древнего мира. Итогом пятилетнего обучения стала написанная в 1891-м году на латыни (!) диссертация о государственных откупах в Древнем Риме. Вместе с молодой женой и дочерью он много путешествовал по Европе, посещал Египет, Грецию, Палестину, жил то в Париже, то в Лондоне, то в Риме, но это были вовсе не туристические поездки. В каждом городе историк штудировал библиотеки, проводил огромное количество времени в музеях, пытаясь понять и впитать в себя дух страны. В начале девяностых годов он познакомился с идеями Ницше, Шопенгауэра, Владимира Соловьёва, горячо принял их…

 

Вот это сочетание, кажется, несочетаемого — классической латыни и бунтарства Ницше, стройности (уже основательно изношенной) Европы и юного размаха России и составило идейную основу трудов и мысли Вячеслава Иванова.

 

Его раннее стихотворение "Русский ум" было написано как раз о "единстве противоположностей".

 

 

В конце своей европейской жизни Вячеслав Иванов познакомился с Лидией Зиновьевой-Аннибал. Эта женщина тоже была одним из символов Серебряного века: яркая, эпатажная, талантливая писательница и памфлетистка… Она стала его второй женой. Ради воссоединения обоим пришлось пройти мучительный процесс развода. Именно с Лидией, признавался Иванов, он из филолога стал превращаться в поэта.

В.И. Иванов с женой Л.Д. Зиновьевой-Аннибал (лежит) и падчерицей В.К. Шварсалон. [Первая половина 1900-х гг.]. Фотография. РГАЛИ. Ф. 225.
 

 

Прожив в Европе почти два десятилетия, усвоив огромный багаж знаний, Вячеслав Иванов вернулся в Россию и сразу оказался, по сути, во главе символистского движения — главной культурной силы начала ХХ века. Его называли "вождем", а то и "гуру" – уже тогда это слово было в ходу! Знаменитая "Башня" Вячеслава Иванова (съёмная квартирка на мансардном этаже, довольно большая, но сырая и тёмная) стала главной, может быть, "точкой сборки" новой культуры.


Стихотворение В.И. Иванова "Фейерверк" с посвящением К.А. Сомову. 1906 г. Автограф. РГАЛИ. Ф. 225.

"Все комнаты были неправильной формы — то очень длинные и узкие, то полукруглые — в зависимости от архитектуры этой верхней надстройки дома. Окна тоже были разной величины и формы", — вспоминали потом об этом месте, куда стремились попасть многие. Но, понятно, брали в компанию только избранных… Нет, не трех-четырёх — постоянными гостями были несколько десятков человек. И каких! От будущего большевистского наркома Луначарского до философов Булгакова, Бердяева, Флоренского, Шестова. Завсегдатаями "ивановских сред" были Зинаида Гиппиус с Дмитрием Мережковским, Александр Блок, Андрей Белый, Вера Комиссаржевская, Всеволод Мейерхольд и многие другие.

Здесь сказались недюжинные организаторские способности Вячеслава Иванова. Он мечтал об объединении писателей по духовным основаниям, а не по политическим или чисто эстетическим. И многое сделал для того, чтобы эти мечты осуществились, собирая на своей Башне людей, как видим, разных, но очень талантливых и преданных литературе и искусству людей. "Здесь с бесконечным снисхождением и радушием встречали и пестовали всех, кто, нося в себе искру таланта, приходил сюда за советом... У скольких людей сложились здесь эстетические вкусы. Сколько здесь создано литературных карьер", — вспоминал один из современников.

 

"Вячеслав Иванов носил золотую бородку и золотую гриву волос, всегда был в чёрном сюртуке с чёрным галстуком, завязанным бантом. У него были маленькие, очень пристальные глаза, смотревшие сквозь пенсне, которое он постоянно поправлял, и очень охотно появлявшаяся улыбка на розовом лице. Его довольно высокий голос и всегда легкий пафос подходили ко всему облику Поэта. Он был высок и худ и как-то устремлён вперёд и ещё имел привычку в разговоре подниматься на цыпочки", — писал о поэте художник Мстислав Добужинский. Он же нарисовал Иванова стартующим к звёздам из своей башни с маленькими крылышками на башмаках.

 

Вячеслав Иванов много писал — и стихов, и глубоких исследований, и просто рецензий. У него появились ученики. Внезапно ушла из жизни Лидия Зиновьева-Аннибал – и вдовец глубоко переживал этот нежданный удар судьбы. Лидию он помнил всю оставшуюся жизнь. Обращенные к ней, а потом и к её памяти стихи, думаю, самое лучшее, что написано Ивановым-поэтом.

 

 

 

В отличие от многих посетителей и обитателей его "Башни", революцию 1917 года Иванов встретил без возмущения и отторжения. Большевиком он не стал, но и бойкота новой власти не объявлял, участвовал в деятельности Наркомпроса и Пролеткульта. В 1920 году Иванов, спасаясь от голода и разрухи Петрограда, уехал в Баку, где несколько лет проработал во вновь основанном университете. Его учениками были многие известные впоследствии советские ученые. А в 1924 году Наркомпрос командировал Вячеслава Ивановича в Италию, откуда он не вернулся. Да, что называется, особо и не звали…


Стихотворение В.И. Иванова "Может быть, это смутное время…" из цикла "Песни смутного времени". 26 ноября 1917 г. Автограф. РГАЛИ. Ф. 225.

Живя за границей, Иванов принципиально отстранился от всех творческих и политических течений русской эмиграции. Да и гражданство советское он сохранял долго — лишившись однажды, между прочим, из-за этого хорошего места в университете. Преподавал. Писал.

До конца жизни, несколько десятилетий, Иванов создавал свой главный, как считал он сам, литературный труд — уникальную по жанру "Повесть о Светомире царевиче". Эпос? Трактат? Запись мистических озарений? Всё вместе. Уникальная вещь. Вот лишь небольшая выдержка из нее:

 

Хорошо написал об этом Сергей Маковский, когда-то соратник Иванова по культурному движению Серебряного века: "Вячеслав Иванов поверил в мистическое будущее именно России, или — вернее сказать — не России, а мира, преображённого русским ощущением святости. Перестав оглядываться на античное прошлое, на европейское средневековье, на Возрождение, он увидел, когда захотел заглянуть далеко в будущее, над землёй русское солнце — русское, хоть и ставшее вселенским".

В.И. Иванов. Декабрь 1948 г. Фотография. РГАЛИ. Ф. 2861.
 

Возвращаясь к периоду активной культурной работы Вячеслава Иванова, можно сказать, что его главной социальной идеей было создание отнюдь не элитарного, всенародного искусства. Оно должно объединить интеллигенцию и народ, именно оно будет тем импульсом, благодаря которому произойдёт и общественное возрождение. По сути, Иванов мечтал о программе перестройки человеческих отношений именно на культурной основе. (И много сделал для этого, как мы видели, поддерживая и воспитывая таланты.)

Культура выше политики… Утопия? Пусть так — но утопия-то правильная. Если добавить сюда идеи патриотизма (а Иванов, как мы видели, всегда верил в Россию), то чем не платформа для сегодняшнего объединения литературных сил?.. Во всяком случае, опыт и идеи, стихи и труды Вячеслава Иванова должны быть у нас в активном культурном запасе.