Обложка первого книжного издания (1937). Все фото Сергея Литвинова.
На долгие, долгие годы эта книга оставалась для советских читателей единственным честным и непредвзятым источником знаний о Северо-Американских Соединенных штатах. У книги оказалась непростая судьба — впрочем, как и у всего творчества Ильфа и Петрова (да и, наверное, у любого таланта в СССР). Непонятно почему после войны Ильфа-Петрова ждала (посмертная) опала. Вещи их перестали издаваться, "Одноэтажная Америка" в том числе, и открылись они только по большому счету с оттепельным собранием сочинений (1961 года), в обложках, выражаясь языком авторов, цвета бедра испуганной нимфы. Кому повезло это собрание иметь, читали и перечитывали, и давали проверенным друзьям сей опус классиков юмористики – а больше вещь, шалишь, снова не печатали, вплоть до самой перестройки. (Издание 1966 года в Калининграде тиражом 50 тысяч экземпляров не в счет).
Форзац издания 1947 годаУ "Одноэтажной…" было немало эпигонов. Я не говорю об аналогичном путешествии, которое практически в наши дни предприняли Ургант и Познер. Но была также организованная советской газетой поездка Пескова (не нынешнего Пескова, а Василия Михайловича, того, что "Окно в природу") и Стрельникова в 1975 году. Ни одно из тех последующих путешествий не имело в душах читателей (и телезрителей) того же отклика, что "ОА".
Думается, во многом оттого, что интонация и сверхидея у творения Ильфа и Петрова была, в отличие от запрограммированной пропагандисткой позиции Пескова-Стрельникова, честной и чистой: мы, советские люди, строим новое общество, новый мир. Да, не все у нас получается. В смысле сервиса и комфорта мы все еще хромаем на обе ноги. Но давайте выцепим жадными глазами (как говаривал старший товарищ соавторов Маяковской), что хорошо на Западе. Возьмем за образец и применим у себя и дороги, и автомобилизацию, и мотели, и кафетерии, и скоро быстроногую Америку догоним и перегоним. Авторы и товарищу Сталину письмо по результатам поездки именно с тем же пафосом написали.
Но прошли годы и десятилетия, и ни в пятидесятых, ни в шестидесятых, ни в семидесятых по части сервиса и комфорта Союз Америку не догнал. Сначала списывали незадачу на войну, на послевоенную разруху, а когда и над этими аргументами народ начал смеяться ("сорок лет прошло!") — тут-то Советский Союз и рухнул. Как писал кто-то из авторов-современников, русские променяли коммунизм на возможность покупать джинсы и смотреть блокбастеры с Томом Крузом.
Карта из издания 1947 годаА сейчас я взялся перечитывать "ОА" – и, слушайте, но это ведь правда великолепно. Все устарело, и "форды" тех лет, и мало кто нынче обедает-завтракает в аптеках, а слог и стиль великих и великолепных авторов не стареют.
В моей домашней библиотеке эта книга оказалась в двух вариантах: во-первых, четвертый том того самого собрания сочинений 1961 года (тиражом 300 тысяч экземпляров), с которого для очень многих советских людей началось знакомство с Ильфом-Петровым, и, во-вторых, изданная Александрой Ильф и "Текстом" авторская редакция произведения, с многочисленными фотками, сделанными Ильфом. Самое интересное, что и там, и там, 69-я страница практически совпадают! На ней (них) авторы пока что перед своим путешествием познают Нью-Йорк и посещают ресторан "Голливуд" с бурлеском:
Обложка современного издания (2003 год)."…Потом девушки еще много раз выбегали: в промежутке между первым и вторым, перед кофе, во время кофе. Хозяин "Голливуда" не давал им лениться.
Это соединение примитивной американской кулинарии со служебным сладострастием внесло в наши души некоторое смятение.
Ресторан был полон. Обед здесь обходился доллара в два на одного человека. Значит, средненький нью-йоркский человек может прийти сюда раз в месяц, а то и реже. Зато он наслаждается вовсю. Он и слушает джаз, и ест котлетку, и любуется гуриями, и сам танцует.
Лица у одних танцовщиц были тупые, у других — жалкие, у третьих — жестокие, но у всех одинаково усталые.
Мы попрощались. Нам было грустно от американского счастья…"
Да, слушайте, и верно подмечено! Стриптиза в Нью-Йорке я не видел, там все больше мюзиклы, а вот в Лас-Вегасе, например, он ужасно скучен; действительно, холодный и механистический.
То ли дело у нас!
