Позволю себе небольшое отступление. До перестройки был популярен, несмотря на политический душок (или благодаря ему) анекдот, который рассказывали с кавказским акцентом. Бедный колхозник выдавал замуж дочь и искал, у кого занять хоть одного барана. Но односельчане под разными предлогами отказывали ему и отправляли к Али, Махмуду, Исмаилу… К ночи обессилевший отец завопил: "Почему никто не дает мне барана, но все дают советы?!" "Потому, дорогой, что у нас не страна баранов, а Страна Советов!"
Страны Советов больше нет, а привычка давать советы, прошеные или непрошеные, осталась. И даже превратилась в целые практики: коммуникативные, маркетинговые, психологические. Теперь уже советами не просто подменяют барана – их агрессивно навязывают, особенно в Сети. Коучам и маркетологам неважно, спрашивал ли ты – они готовы заранее дать тебе такой урок, чтобы ты полностью преобразился и впредь ничего не просил, а сам себя снабжал и рыбами, и удочками. Дело за малым – за оплатой. Точнее, за многим, ведь бесценные советы дорого стоят. Но это же инвестиция в будущее!..
Подобное происходит и в творческом процессе. Мы знаем "школы писательства", работающие как очно, так и удалённо, на тех же принципах, что и любой другой коучинг – бензин ваш, идеи наши. Из (зачастую виртуальных) стен этих курсов выходят авторы, умеющие себя пиарить и выпускать "правильные", на взгляд наставников, книги. Да что там – литературные школы?! Чуть не каждый автор, выложивший в Сеть одну книгу или написавший несколько постов на личной странице, как будто считает своим долгом "делиться опытом". В глазах рябит от заголовков "Пять (семь, десять, дюжина) советов писательского мастерства", "Научу, как создать бестселлер", "Ваша книга завоюет читателя, если…"
Но сами-то эти авторы стали писателями? Вопрос, восходящий к извечному: можно ли вообще научить чему-либо в искусстве? Или научить нельзя – можно только научиться?.. Дилемма сродни "курице и яйцу" или "Быть иль не быть?" А ведь подлинное знание – и желание помочь – ведёт себя иначе. Оно не крикливо, не назойливо, не рекламно. Тот, кто действительно может и хочет поделиться творческими ноу-хау, выберет иной путь…
…например, как у Маргариты Пальшиной. Своему писательскому становлению она посвятила искренний рассказ – и он получился длиной в солидную книгу, точнее, длиною в жизнь. В книге Маргарита ни разу не позволила себе встать в позицию "знаменитого писателя", смотрящего свысока на окружающих и цедящего советы с видом превосходства. Напротив – она представляет себя безо всяких иллюзий:
"Есть такое понятие – "художник-тень", когда не получается реализовать себя, но и сферу творчества покинуть не можешь. Литература – это моя жизнь.
Я пишу и читаю, я живу в слове. Годами работала над чужими рукописями, а собственные тексты так и не приближались к финалу. И тогда я задумала эту книгу – как эксперимент.
Не нужно строить сюжет, в первый день года выгляни в окно – и дай шанс новому дню рассказать свою историю, а сама следуй за ним: шаг за шагом, птица за птицей.
Не пиши, а записывай. Жизнь…
Получилась книга-календарь. Дни, месяцы, годы…"
Авторское определение "книга-календарь" очень точно, хоть литературоведение и не знает такого термина. Эссе в книге Пальшиной располагаются по календарным датам. Как понимаю, это 2025-й не високосный год, так как заметок ровно 365.
"3 января
Говорят, над Москвой не видно звезд: световое загрязнение.
В этом году мой город огней превратился даже не в заграничную рождественскую историю, не в неоновый Токио или Сеул, а в волшебную страну света. Посреди сверкающей праздничной кутерьмы поднимаю глаза к небу – и вижу в проеме крыш, как в бездонном колодце, звезду.
Пусть будет путеводной на этот год".
"4 января
Новогоднее желание любого писателя о книжках. На лекциях по литературному мастерству нам вещают о магии языка.
На праздники муж сварил полкило говяжьего, и теперь они с Бесом (такса. – Е.С.) наперегонки каждый час бегают к холодильнику.
– Что в нем такого особенного?
– Попробуй – узнаешь.
Попробовала. Через час уже три лба столкнулись у холодильника. Магия. Чтоб мои книжки так разлетались, полкило за четыре дня, последний кусочек остался...
А муж просто любит готовить – и всегда пробует что-то новое".
В рецензии нельзя процитировать всю книгу. Хотя это безумно притягательное чтение. Казалось бы – что может быть интересного в изложении событий чьей-то жизни день за днём?.. Лет 20 назад российская литература "переболела" "я-прозой", "лытдыбрами", имитирующими дневники, текстами а-ля записи в блогах… В большинстве случаев безыскусное бытописание не вызывало ни любопытства, ни эстетического удовольствия, и было понятно, почему эти приёмы схлынули спустя недолгое время.
Но есть дневники и дневники. Маргарита Пальшина смотрит на повседневность как писатель и вычленяет из каждого дня то, что можно переплавить в текст. "Изводит единого слова ради тысячи тонн словесной руды", как писал Маяковский? – да, можно и так сказать. Но для неё важны не только слова, но и факты, имеющие художественную самодостаточность. Например:
"5 января
5 января 1731 года в Москве зажглись первые уличные фонари. 520 масляных фонарей светили с 1 сентября по 1 мая и только в безлунные ночи. Я всегда вспоминаю этот маленький праздник света, когда гуляю в метель под фонарями по бульварам…"
"3 марта
Отмечаю День писателя правильно: просто пишу… Вспомнилось вдруг, как задержали в аэропорту Челябинска со статуэткой Южно-Уральской премии.
– Что это за контрабанда?
– Я лауреат премии, вот диплом, – залепетала, вцепившись в Дон Кихота.
– Поздравляю с победой над ветряными мельницами! – пошутил досмотрщик.
Я задумалась о том, что ветряные мельницы писателя – время. И оно неисчерпаемо, а значит – непобедимо, пока мы живы".
Пальшина в записях откровенна в своих чувствах и их мотивациях. "Двадцатые годы стали для меня временем некрологов и утрат. Вспоминается грустное письмо знакомого автора: "Люди уходят, оставляя по себе лишь книги", – пишет она. Ковид, с которым мир столкнулся в 2020 году, унес у каждого из нас близких, а Маргарита нашла, как сохранить ушедших рядом: "А от кого-то остались только слова в памяти, и нужно их записать, пока не исчезли". Поэтому многие истории в книге печальны и даже обращены к собственному трагичному опыту. Так, 11 января, в эссе на день рождения мужа, есть трогательный момент:
"...Выписываясь из больницы, раздавала лишние яблоки, которые муж приносил каждый день. Девчонки выстроились за ними в очередь – как за исцелением: меня же выписывали досрочно.
Через год на обследовании спросила, как у них дела, у лечащего врача.
– Никто не выжил. Кроме той девочки, что заняла твою койку у окна.
– А я так надеялась!
– Да, но не их близкие, которые разбежались, как крысы с тонущего корабля. А муж в тебя верил, поэтому ты жива...
Такая любовь непотопляема.
Спасибо, что ты есть у меня, любимый!"
Что это – обыкновенное чудо или секрет способа победить смерть?.. Думаю, второе – молодильные яблоки появятся в книге ещё не раз:
"19 августа
Яблочный Спас для меня особый праздник. Спасения.
Десять лет назад, ожидая результаты анализов, чувствовала себя обреченной. Стояла, привалившись к колонне в метро и закрыв глаза. И вдруг – легкое прикосновение, будто тонким перышком провели по щеке.
А на выходе жизнерадостный румяный мужичок протянул корзинку с яблоками: "С праздником! Угощайтесь!" И все спешащие мимо, словно очнувшись от глубокого сна, останавливались, улыбались, благодарили и брали по яблоку. Я тоже взяла – как обещание.
В тот день я научилась праздновать жизнь. Прочувствовала, как горизонт удаляется и расширяется – и на глазах рождается будущее".
Важен не дар, а любовь.
В книге "Дни подснежника" много и других грустных тем. На бытии незнаменитого писателя многое сказывается – и санкции, и сложности с выездом за рубеж, и прочая политэкономия… Но со всеми житейскими и творческими неурядицами Пальшина учится справляться у мира и вечно мудрой природы, которая породила неубиваемый цветок:
"Здесь мой крокус – маленькое чудо. Если сомневаешься в себе, Вселенная обязательно пошлет тебе удивительный знак".
"Январь.
– 25.
Под балконом – цветок в снегу. Сначала подумала, кто-то выбросил букет после праздников, и его припорошило снегом. Но и на третий день растение не засохло, а продолжало цвести.
Раскопала снег. Из земли растет! В двадцатиградусный мороз! Сумасшедший цветок какой-то…
– Это крокус, – пояснил муж. – Ему так положено. Он – подснежник.
– Какая, оказывается, трудная жизнь у цветов… А мы сидим у камина – и жалуемся"
Подснежник в названии книги – аллюзия к крокусу. Автор отождествляет подснежник с собой: "Теперь, когда в очередной раз замерзну, буду думать о крокусах. И о том, что всегда наступает весна, что бы ни случилось и как бы холодно ни было на душе. Наверное, у каждого писателя должен быть такой текст: кочующий или прорастающий из книги в книгу. Как надежда на вечную жизнь..." Маргарита Пальшина – настоящий подснежник, потому она и так любит весну. Вернее, она любит все времена года, пытаясь в каждом найти что-то хорошее, ведущее к вечной весне.
Это так поэтично, что вызывает в памяти бессмертные стихи Аполлона Майкова:
Весна
Голубенький, чистый
Подснежник-цветок!
А подле сквозистый,
Последний снежок...
Последние слёзы
О горе былом
И первые грёзы
О счастье ином.
Следование автора с цветком подснежника в одной руке, с символическим пером в другой ухабистыми жизненными тропами к вечной весне — она всё то, что окрыляет, вдохновляет, возвышает человека, — оправдывает метафору из аннотации к "Дням подснежника": "365 писем в небо".
Сочинение Пальшиной – не "учебник" писательского мастерства. Но оно наставляет потенциального автора на верный (от слова "вера") лад: идти своим путём, держать глаза и сердце открытыми, слушать, смотреть, внимать всем знакам и излагать свои "письма в небо" на пределе искренности. Ибо "чтобы книга родилась, надо не терять с ней связь" и "оживать в слове". Спасибо Маргарите за этот нетривиальный урок!
Приобрести книгу можно
тут.
