Самые красивые мечети Казани
25 января 2022
Кумир миллионов: день рождения Владимира Семеновича Высоцкого
25 января 2022
Как Высоцкий звучит на языках народов мира
25 января 2022
Резиденция "Академия Звука" объявила open call для начинающих музыкантов
24 января 2022

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

29 июля: коридоры Пушкина

Проект "Один день Александра Сергеевича". Глава VI.

Коллажи предоставлены Сергеем Суриным.
Коллажи предоставлены Сергеем Суриным.

29 июля 1816 года император Александр I вызывает директора Царскосельского лицея Егора Энгельгардта и выслушивает его объяснения по поводу неожиданного столкновения в темном коридоре Царскосельского дворца лицеиста Александра Пушкина с фрейлиной императрицы Варварой Михайловной Волконской.

Эдакое коридорно-человеческое происшествие с явным нарушением правил. Виновник с места происшествия сбежал...

Непонятно – каким образом Александру I становилось немедленно известно обо всем, что происходило в Лицее. Утром событие – за обедом император уже в курсе. Днем событие - вечером ответственные трепещут на ковре. И это притом, что не работала "прослушка", в спальни и аудитории еще не заползли "жучки" – все эти средства управления гражданскими процессами появятся много позже, примерно одновременно с кибернетикой (эндовибратор в московском кабинете американского посла установлен в 1945 году, термин "кибернетика" предложен Робертом Винером в 1948-ом).

А пока графине Аде Лавлейс, родной дочери Байрона, которая  напишет первую в истории компьютерную программу и в честь которой через сто с лишним лет назовут язык программирования (Ada), – еще не исполнилось и года. И, тем не менее, информация доходила до главного по Державе с фантастической скоростью. К вечеру Александр I знал всё самое важное и экстраординарное и поражал поданных информированностью.

У стен были уши задолго до кибернетики и прослушивающих устройств.

Но Пушкин, как и другие лицеисты, не обращал на эти уши внимания: пока свободою горим – нужно гореть. А если все силы тратить на осторожность и конспирацию – не останется ни пламени, ни даже искры, гореть будет нечем.

Искры же у лицеиста Александра возникали ежедневно сами собой в строгом соответствии с возрастом и южными генами. Предки Пушкина были людьми с пылким темпераментом и весьма любвеобильными: по крайней мере – и дед его по матери, Осип Абрамович, и прадед Абрам, были двоеженцами. О генной инженерии, как и о кибернетике, никто пока не помышлял, так что унять и подкорректировать свои гены Пушкин никак не мог, – приходилось справляться методом проб и ошибок.

Об одной ошибке поэта как раз и идет речь.

В то время, как будущие золотые медалисты Владимир Вольховский и Александр Горчаков корпели во время вечерней самоподготовки над пройденным за день образовательным материалом, Пушкин выступал за свободу гормональных всплесков – только не с одиночным пикетом, это невообразимо статично, а с индивидуальными динамичными приключениями.

Полвека назад советский тогда еще народ распевал: почему в 17 лет парню ночью не до сна?

Два с лишним века назад 17-летнему лицеисту было не до сна и не до высшего образования: искрящийся Пушкин увлекся, опираясь на определенную взаимность, премиленькой горничной княгини Волконской по имени Наташа.

Время самоподготовки –  темное время суток перед поздним ужином, удобное для приключений:  подкараулить горничную можно было в длинном дворцовом коридоре. Царскосельский лицей занимал один из флигелей дворца,  при этом стальных перегородок и дверей с кодовыми замками между флигелем и основной частью царского помещения – не было. Двери держались в полуоткрытом, квантовом состоянии. Переходить из флигеля во дворец лицеистам было в принципе нельзя, но никто за этим не следил. Проход был и запрещен, и разрешен одновременно на усмотрение рискующего. Чисто по нашему. По сути, это был один и тот же длинный коридор из отрочества в юность (про символические коридоры Пушкина – небольшая импровизация в конце текста).

Пушкин, дождавшись темноты, пробирался тихим коридором в основную часть здания и замирал в засаде, как голодный африканский леопард.

Вот и на этот раз поэт притаился: в ожидании Наташи.

Одна из дверей, выходившая в коридор, на секунду открылась, выпустив в коридор прекрасную девушку, которую выскочивший из засады лицеист стал тут же душить в крепких и жарких объятиях.

Так же пылко он заключал слова – в рифмованные объятья. Но слова обычно поддавались пылкости, понимая, что сопротивление бесполезно – гений же. А тут что-то пошло не так…

Дверь из комнаты снова открылась, и сладкая парочка оказалась на свету на достаточное время, чтобы 17-летний Александр смог опуститься на землю (а поэты воспаряют, обнимая) и осознать, что целовал он не горничную Наташу, которая, как правило, была не против, а саму фрейлину императрицы, княгиню Варвару Михайловну Волконскую, никакой взаимностью отвечать не собиравшуюся.

Леопарда как ветром сдуло. Как уже говорилось в главе III, Пушкин был хорошим спортсменом и бегом владел отменно. Но замести следы посредством стремительного исчезновения, не удалось: не узнать курчавого лицеиста было невозможно, уж больно характерной внешностью он обладал. Выделялся на любом фоне. Был бы как все, один из многих – авось и пронесло бы. Ищи потом ветра в поле, нахала среди лицеистов…

Состояние же фрейлины Волконской соответствовало состоянию Штирлица, который в приемной Гиммлера столкнулся с Шелленбергом, выходившим из кабинета рейхсфюрера.

Ощущение грани провала.

Что бы сделала ошибочно, но крепко расцелованная девушка, будь она из обычных граждан страны, в наши дни? Пожаловалась бы своим родственникам или знакомым, попросила бы отдубасить шалуна и провести с его родителями профилактическую беседу. Написала бы заявление директору школы. Да и во все возможные инстанции, если не побоялась бы возможной негативной огласки в социальных сетях (мало ли в каком свете будет представлено событие и образ потерпевшей). В качестве пика мщения – можно потребовать для юноши самого страшного: принудительных сеансов терапии с  опытным психоаналитиком, но это, как говорится – уже за пределами добра и зла.

Вот и Варвара Михайловна – пожаловалась брату, Петру Михайловичу. Правда, далеко-далеко не у каждой девушки в этом мире есть такой брат.

Фрейлина Волконская могла говорить, к примеру, так:

Брат Петр, в Царскосельском дворце теперь приличной девушке невозможно вечером выйти из комнаты. Тут же из засады налетает местный эфиоп – из получающих здесь же высшее гуманитарное образование, – и пытается под покровом темноты вас крепко скомпрометировать. И всё это при полном бездействии силовых структур! Куда мы катимся?

Брат Петр был одним из самых влиятельных людей России, – основателем и начальником российского генерального штаба и управляющим императорской Свитой. То есть – особой, максимально приближенной к императору. А влияние человека во все времена как раз и оценивается – по близости к главному по Державе, чтобы, в случае надобности, которая возникает постоянно и приносит при желании и должной организации немалый доход, – можно было бы нашептывать лидеру нации ту или иную информацию. При этом, конечно, надо знать – когда и в какое ухо нашептывать. Идет тонкая работа на результат.

Борьба за близость к уху императора – естественное поведение людей, вовлеченных во власть и бизнес. Главное – улавливать постоянно меняющуюся динамику сближения: сегодня, к примеру, через теннис, а завтра уже через хоккей. А послезавтра нашептывать можно будет, только играя в трехмерные динамичные шашки. Всё течет, всё изменяется, всё непросто.

Кстати, после подобного нашептывания в ухо уже другого, следующего императора – сломалась карьера и надломилась судьба пушкинского одноклассника, золотого медалиста Владимира Вольховского ("пускай опять Вольховский сядет первым…"), но об этом как-нибудь в другой раз.

Итак, Петр Волконский немедленно нашептывает императору о сексуальном беспределе в коридорах Царскосельского дворца – задета честь семьи, а этим не шутят.

Петр Волконский и Александр I. 

Трудно даже себе представить, что было бы с юношей, если бы сегодня он по ошибке набросился на сестру какого-нибудь чрезвычайно влиятельного человека в России. Если бы юноша по непонятной причине остался жив, то в рифму он уж точно никогда ничего не написал бы.

Но вернемся к фрейлине Волконской: никогда не знаешь – как отзовется наше слово. И честь княгини оказалась задета в итоге не столько ошибкой пылкого поэта, сколько тем, что с тех пор о ней, с подачи императора, все  будут говорить не иначе как о пожилой женщине. Император, известный ценитель женской красоты,  назвал ее в разговоре с директором Энгельгардтом старушкой. Ею она и осталась в истории, лишившись молодости – как будто сразу старой и родилась. И Пушкин тут, в общем-то, ни при чем.

"Моя старушка" – так чувственный лицеист-эфиоп назовет через 9 лет свою 67-летнюю няню, а еще через 99 лет Сергей Есенин – свою 49-летнюю маму (впрочем, многие склоняются к мысли, что Есенин обращался к собирательному образу бабушки).

Но 29 июля 1816 года, когда произошла эта история, несчастной Варваре Михайловне Волконской шел 36-ой год. В наши дни – считалась бы молодой, на выданье. А в ту эпоху время летело как бешеное: не успеешь оглянуться, - и ты увяданья золотом охваченный. И зима катит в глаза, твоя персональная зима…

Так или иначе, 29 июля на императорский ковер был вызван Егор Антонович Энгельгардт, который, хоть и директорствовал в Лицее всего пять месяцев, но взялся за дело исключительно рьяно. Развивая идеи своего предшественника, Василия Федоровича Малиновского, Энгельгардт пытался сделать из школы одну большую семью и стал, по сути, первым классным руководителем в нашей стране – с прогулками, походами, общими домашними обедами и индивидуальными беседами с учениками. Много чего нового придумал Энгельгардт, и среди прочего – разбивать к выпускному вечеру чугунный колокол, удары которого обозначали начало и конец занятий, а из обломков делать чугунные кольца – в подарок каждому выпускнику.  Со многими лицеистами – например, с Пущиным и Горчаковым – Егор Антонович переписывался всю оставшуюся жизнь. А вот с Пушкиным у Энгельгардта не заладилось. Не зацепились они друг за друга.

Но в тот день на ковре у императора Энгельгардт защищал своего лицейского эфиопа как мог.


Энгельгардт и Александр I.

Император, впрочем, находился в хорошем расположении духа, говорил, широко улыбаясь:

Мало того, что твои парни снимают через забор мои яблоки и бьют сторожей садовника, так они теперь уже и фрейлинам моей жены прохода не дают…

Александра Павловича так забавляла эта история, что он не только принял защиту Энгельгардта, но и согласился взять на себя "адвокатство" за Пушкина перед Волконскими.

Строгость проявил минимальную –

 …скажи ему, чтоб это было в последний раз! –

а на ход ноги, как и подобает профессиональному ловеласу, еще и добавил без протокола фразу, оставшуюся в истории:

Между нами, старушка, быть может, в восторге от ошибки молодого человека…

Шел старушке, повторим, 36-ой год.

Так что Пушкин остался вообще без наказания. Высекли его только через четыре года, да и то виртуально – слух о порке поэта в канцелярии III отделения был запущен в качестве мщения Федором Толстым-Американцем, но об этом уже было сказано ранее.
 
Пушкин же пообещал быть внимательнее и осторожнее во время самоподготовки, то есть не путать – кто там является при кликах лебединых: то ли это почтенная княгиня, то ли муза, толи горничная Наташа.

Что же касается Наташи, то – если честный человек обязан в определенных и вполне конкретных случаях жениться, то для поэта в подобных случаях этическая норма снижена: достаточно просто написать посвящение в стихотворной форме.

И через месяц после ошибки в темном коридоре Пушкин пишет:

Свет Наташа! где ты ныне?
Что никто тебя не зрит?
Иль не хочешь час единый
С другом сердца разделить?
Ни над озером волнистым,
Ни под кровом лип душистым
Ранней — позднею порой
Не встречаюсь я с тобой.

Удивительное дело. При жестком лицейском распорядке дня, когда на личные дела учащимся выделялся всего лишь один час с девяти до десяти вечера – откуда у восходящего солнца русской поэзии могло на регулярной основе находиться время для романтических встреч с горничной Наташей?

Уж точно – кто ищет, тот всегда найдет. А уж кто любит…

Кстати, руководство Лицея, внимательно прочитав стихотворение, наверняка стало ежедневно – рано утром и поздно вечером – проверять побережье  волнистого озера и прочесывать душистую липовую аллею, – в поисках студентов, дерзко нарушавших распорядок дня. Будущие поколения лицеистов вряд ли будут благодарны Пушкину, за то, что он раскрыл и выдал тайные места свиданий.

Ну, а дочитав стихотворение до конца, ответственные за образование в империи узнали время года, наилучшим образом приспособленное для получения знаний.

Скоро, скоро холод зимний
Рощу, поле посетит;
Огонек в лачужке дымной
Скоро ярко заблестит;
Не увижу я прелестной
И, как чижик в клетке тесной,
Дома буду горевать
И Наташу вспоминать.

Оказалось, что зима – это не только время торжества крестьянина, обновляющего свой нелегкий путь на дровнях, но и идеальная, отнюдь не унылая, пора для образования: слишком холодно для романтических свиданий, а значит, все силы можно направить на учебу.

К сожалению, не обошел стороной будущий национальный гений и фрейлину Волконскую. Это через 20 лет Пушкин, называя свой век жестоким (как будто у нас бывают другие века), призовет милость к падшим. Пока же, в угаре буйной молодости, поэту было не до милосердия.

И бедной, несчастной Варваре Михайловне Волконской досталось прямой наводкой еще и ни разу не ласковая пушкинская эпиграмма, написанная на французском и в переводе звучавшая так:

Сударыня, вас очень легко
Принять за сводню
Или за старую обезьяну,
Но за грацию, – о боже, нет.

Возможно, Пушкин хотел сказать "извините, пожалуйста, я случайно обознался", но на французском краткого извинения не получается в принципе, такой уж язык, текст сам собой расширяется до полновесного сарказма.

Два слова о сударыне. Летом 1812 года, когда лицеисты, столпившись у окна, смотрели, как на войну уходили гвардейские полки, квартировавшие в Царском Селе (и в сень наук с досадой возвращались, завидуя тому, кто умирать шел мимо нас…), когда русские дворяне и купцы  жертвовали деньги на смертный бой огромной страны, – Варвара Михайловна Волконская, не имевшая значительных средств для пожертвований, дала обет не пропускать ни одной обедни до конца своей жизни ради победы над Наполеоном.

Это был ее вклад в общее дело.

И свой обет Волконская исполнила. В 1860 году, парализованную, её принесли в последний раз к обедне. Там она и умерла, на редкость грациозно – под звон колоколов и песнопения.

Перед тем, как покинуть тело, душа фрейлины в последний раз просмотрела, вспомнила – торжественные коронации с роскошными приемами, красивых императриц с окутавшими их дворцовыми тайнами. И то, как 44 года назад в темном коридоре Царскосельского дворца на нее из засады набросился пылкий национальный гений всея Руси.

Коридоры Пушкина

Коридор, начинавшийся в лицейском флигеле, продолжался в основной части дворца (царский двор, фрейлины, слуги, дворцовые тайны, интриги...). Школьникам, конечно же, было нельзя появляться во взрослых коридорах власти. Но в незапертую дверь всегда проходит любопытный, а двери из флигеля во дворец были полуоткрыты.

Вот Пушкин и проникал этим коридором во взрослую жизнь. Сто шагов по коридору, последний, сто первый через полуоткрытую дверь – и 17-летний студент в другой, незнакомой жизни. Побывал в будущем – и бегом обратно, в положенную по возрасту реальность.

Но точно так же Пушкин будет действовать и потом, ведь вся его жизнь с удивительными открытиями, откровениями и прекрасными порывами – это и есть стремительный бег по коридору времени в сторону будущего. В следующий век. При хорошем порыве, а уж тем более прорыве – в другое тысячелетие. Пушкин катастрофически опережал свое время, но каждый раз вынужден был в него возвращаться, а никакая реальность не любит, когда от нее убегают – кто ж любит – и приковывает беглеца к себе тяжкими оковами.

Коридоры Пушкина. 

Пушкин нашел коридор, по которому можно убегать в грядущее (грядущее предоставляло убежище, там можно было скрыться от клеветы, переждать мракобесие, пересидеть как народную любовь, так и народное возмущение), а потом возвратиться обратно, – собственно, как когда-то в коридорах Лицея…

С каждым новым шедевром поэт уходил по коридору всё дальше, и возвращаться было всё сложнее.

В последние часы, окончательно расторгая контракт с реальностью,  Пушкин  вспоминал свою жизнь – свои слёзы, свою любовь. Своих лицейских друзей, и как их отметил старик Державин.

И как он убегал темными коридорами Царскосельского дворца от горничной Наташи, оказавшейся в тот вечер тихой набожной фрейлиной императрицы.
 
Подписывайтесь на ютьюб-канал "Лекции Сергея Сурина"!
Выложены циклы лекций: "Царскосельский лицей – знакомый и неведомый" и "Грибоедов: практика срединного пути". Готовится цикл "Михаил Лермонтов: повседневная практика роковых случайностей".
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РАЗДЕЛА "ЛИТЕРАТУРА"

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Проект "Один день Александра Сергеевича". Эпилог.
26 августа: день Чаадаева
19 августа: день перемены мест

В Москве

Театральная школа во всю страну
Закрытие VI фестиваля музыкальных театров "Видеть музыку"
В Москве проходит второй этап 41-го Международного студенческого фестиваля ВГИК
Новости литературы ВСЕ НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ
Вы добавили в Избранное! Просмотреть все избранные можно в Личном кабинете. Закрыть