Вера Мухина. Рабочий, крестьянка и гранёный стакан.

Вера Мухина происходила из семьи купцов-меценатов. Дед её Кузьма Мухин торговал пенькой, льном и зерном и наторговал миллионы. Но, как нередко случалось с дореволюционными богачами, пустил свои огромные средства не на разгул и эпикурейство, а на полезные для общества деяния. Кузьма Мухин был достаточно образован, чтобы шутить на тему совпадения своего имени с Козимо Медичи, жившим на рубеже XIV-XV веков — флорентийцем, родоначальником знаменитой династии политиков, интриганов и…меценатов. Гонфалоньер юстиции, но по факту дож Флоренции в середине XV века, Козимо Медичи, помимо политических дел, активно покровительствовал ученым, художникам и поэтам. Его стопами шел и рижанин Кузьма Мухин.

Однако дедово богатство не слишком помогло в карьере Вере Мухиной. Её отец Игнатий женился по любви на дочери аптекаря, а та умерла совсем молодой, произведя на свет двух дочерей, Вера младшая. Она лишилась матери в два года, а отца – в 15 лет. После смерти мамы отец, опасаясь за здоровье девочек, увез их на юг, в Феодосию, где Вера не только дышала морским воздухом, но и училась в гимназии и получала первые уроки рисунка.


Вера Мухина. Портрет работы Михаила Нестерова. Фото: Википедия.

Утратив обоих родителей, сёстрам Мухиным пришлось жить у родни в Курске. Но, видимо, какие-то остатки былой роскоши у них сохранились. В середине 1900-х годов девушки перебрались в Москву, где как раз царила атмосфера творчества, поиска новых форм, объединения людей искусства по взглядам. Вера начала брать уроки рисунка и живописи. Ей удивительно везло на наставников – людей талантливых, незаурядных и способных передавать свои знания и опыт. В России это были Константин Юон и Илья Машков, а во Франции – Эмиль Антуан Бурдель.

По крови немец и швейцарец Константин Юон был одним из организаторов "Союза русских художников". Название художественной группы звучит "с политическим душком", но создавалась она, в первую очередь, с тем, чтобы обеспечить членам Союза распространение (продвижение и продажу) своих произведений, а входили в неё по большей части мирные пейзажисты: А. Е. Архипов, А. М. Васнецов, С. А. Виноградов, К. А. Коровин, С. В. Малютин, К. А. Сомов, а также мастера, прославленные работами по части театральных декораций: А. Н. Бенуа, М. В. Добужинский. К слову, перед самой Октябрьской революцией и Вера Мухина попробует свои силы в изготовлении декораций и костюмов для Камерного театра Александра Таирова. Но магистральным это направление для нее не станет.

Политике первый учитель Веры Мухиной её точно не предназначал. Как говорят искусствоведы, Юон заставлял её сочетать несочетаемое – строгое соответствие канонам рисунка и живописи с постоянной работой фантазии. Ну, а Илья Машков был среди тех, кто стоял у истоков объединения раннего русского авангарда "Бубновый валет". В поздние годы жизни Илья Иванович выбрал для себя иной абстракционизм – дышащие оптимизмом и радостью бытия в Стране Советов картины в духе социалистического реализма. Подобная же метаморфоза произошла и с Верой Мухиной.


Вера Мухина за работой. Фото: russkiymir.ru / портал "Культура.РФ"

Мухина хорошо рисовала, но, подобно другому знаменитому русскому ваятелю прекрасного пола Анне Голубкиной, предпочла плоскостному изображению объемное и решила учиться скульптуре. Это желание впервые поразило девушку в 1911 году, и она захотела ехать за образованием по этой теме в Париж, однако родственники-опекуны были против. Помог мечте Веры сбыться трагический случай: во время зимних катаний на санках она так сильно врезалась в дерево, что повредила лицо и даже лишилась кончика носа. Ей пришлось перенести девять пластических операций, после чего родня не посмела отказать Вере в парижском вояже. В "столице мира" девушка занималась с Эмилем Бурделем, воспитанником самого Огюста Родена, что тоже "роднит" судьбу Мухиной с судьбой Голубкиной. Уроки у Бурделя были благотворны: Вера постигла, как скульптор должен крепко схватывать форму изваяния, созидая объект в целом через характерные детали. Таким и станет "фирменный" стиль Веры Игнатьевны.

Мухиной понравилась учеба за границей, она побывала в Италии, где изучала искусство Возрождения, а потом хотела вернуться в Париж, но приехала "на побывку" в Москву. Это был 1914 год, и ясно, какое глобальное событие помешало талантливой художнице продолжить путешествия и совершенствование в европейском искусстве. В том же году Вера познакомилась с молодым врачом Алексеем Замковым. Можно пафосно сказать, что она встретилась со своей судьбой. Травма и операции сказались на внешности Веры: лицо ее стало мужеподобным, шрамы сохранились на долгие годы. Но в случае Веры и Алексея оправдалась поговорка "С лица воду не пить".


Алексей Замков. Фото: Российский Государственный Архив Экономики / Википедия

Подобно многим девицам из хороших семей, Вера в годы Первой мировой пошла работать медсестрой в госпиталь, и спустя какое-то время в это заведение снова привезли Алексея Змкова, пребывавшего в тифозном бреду. Казалось, он не жилец, но Мухина выходила молодого человека, и они остались вместе на всю жизнь. Поженились в голодном революционном 1918 году. В этом браке родился единственный сын Всеволод и множество художественных работ, обессмертивших имя Мухиной.

Среди завоеваний революции было и принятие "Ленинского плана монументальной пропаганды", чтобы доходчивыми для неграмотных масс изобразительными средствами передавать преимущества новой жизни. Для людей искусства это означало, что они могут получать от государства различные оплачиваемые заказы. Кого-то из "бывших" служение новой власти не устроило – но не Веру Игнатьевну. Уже в 1918 году она выполнила проект памятника просветителю и публицисту екатерининских времен Николаю Новикову, который одобрил Наркомпрос. По иронии судьбы, сам макет памятника не выдержал адских условий Гражданской войны, растрескался и погиб, так что памятник Новикову не был создан. Вера Мухина не опустила рук. В рамках работы по монументальной пропаганде она создала эскизы скульптур "Освобождённый труд", "Революция", памятника профессиональному революционеру Владимиру Загорскому, чье имя носил город Сергиев Посад все советские годы, и председателю ВЦИК Якову Свердлову (второе название монумента "Пламя революции"). Примечательно, что эскиз памятника Свердлову сочли слишком схематичным и формалистским, так что его тоже не воплотили в чугуне и бронзе, как предлагала автор – но копии макетов хранятся в нескольких музеях нашей страны, включая музей Веры Мухиной в Феодосии. В 1923 году Мухина была соавтором Александры Экстер по оформлению павильона газеты "Известия" на первой Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке в Москве.


Экспонаты юбилейной выставки: голова балерины Галины Улановой и один из многочисленных дипломов Веры Мухиной. Фото Е. Сафроновой.

В 1920-е годы Вера Мухина близко сошлась с Надеждой Ламановой, знаменитой российской женщиной-модельером. Когда-то Ламанова шила туалеты для венценосного семейства и высшего света. Теперь с тем же энтузиазмом разрабатывала наряды для советских тружениц. Вера и Надежда работали на пару, их совместным детищем стал альбом моделей "Искусство в быту" 1925 года, а также "крестьянская" коллекция женских платьев из натуральных и грубых материалов с деревянными пуговицами. Эта архаика завоевала Гран-при Всемирной выставки в Париже.

Но, выполняя различные "прикладные" работы, Вера Игнатьевна не отрекалась от своего главного призвания – скульптуры. Среди ее работ двадцатых годов выделяется "Крестьянка" — невысокая, но монументальная фигура русской женщины, которой не только коня на скаку остановить по силу, но и Землю перевернуть, как Илье Муромцу. Бросается в глаза мощное телосложение "Крестьянки" и ее мужские руки (действительно, мужские, слепленные с рук Замкова). Оригинал "Крестьянки" поразил зарубежье, видимо, как олицетворение России, и дошел до самого Ватикана. В Третьяковской галерее ныне находится её копия.


Скульптура "Крестьянка" в Абрамцеве. Фото Е. Сафроновой.

Итак, творческая и социальная биография Веры Игнатьевны в Советском Союзе складывалась более чем успешно. Но было бы лукавством не сказать о том, что и эта заслуженная перед государством женщина не избежала черных туч, которые стояли над страной в "счастливые тридцатые". Государство предъявляло претензии не Вере Мухиной, а Алексею Замкову. Но она, как жена декабриста, разделила с мужем все тяготы его судьбы. К счастью, они оказались не такого масштаба, как, допустим, у Варлама Шаламова или Ярослава Смелякова.

Супруг Веры Мухиной занимался, ни много ни мало, разработкой медицинского препарата, дающего омоложение организма. Булгаковское "Собачье сердце" не так фантазийно, как кажется. К слову, Замкова полагают одним из прототипов профессора Преображенского, несмотря на то, что основная версия литературоведения говорит о дяде Булгакова. Советская медицина, да и прочие естественные науки, несмотря на то, что декларировано стояли на позициях материализма, активно искали чудесные возможности пойти против природы. Подразумевалось, что в первом в мире государстве рабочих и крестьян даже законы мироздания подчиняются общественному строю. Но процессы этих поисков были коварными. Кто-то делал блестящую карьеру на своей лженауке, как академик Лысенко, а кого-то травили, обвиняя во лженауке же – как Алексея Замкова.

 

На рубеже 1920-1930-х годов Замков синтезировал первый отечественный гормональный препарат "Гравидан". Средство, простите за подробности, производилось из мочи беременных женщин. Замков свято верил в гормоны как в "строители живого тела". К его чести, первые иньекции Замков ставил не кому-то, а себе самому. Чтобы испытать и положительные, и отрицательные "побочки".  


Вера Мухина и Алексей Замков. Фото: Дзен.ру

Препарат был запущен в промышленное производство. Открытие имело для своего автора неприятные последствия. Весной 1930 года Замков с женой и сыном пытались выехать из СССР, но их задержали, а сам факт посягательства на бегство долгие годы скрывался. То ли за этот жест отчаяния, то ли за то, что разработка Замкова "нравилась" многим другим, и создателя хоели от нее отодвинуть, то ли по каким-то ныне уже тайным причинам, но Замкова судили. За него вступились облеченные властью пациенты,  среди которых были Буденный и Горький, и врач "отделался лёгким испугом" – по тем временам трехлетняя высылка в Воронеж была далеко не самым страшным наказанием. Вера Мухина могла остаться в столице, но поехала с мужем. Вернуться в Москву им удалось уже через два года. И у Замкова начался период благополучной и продуктивной вроде бы работы. В 1933 году доктор Алексей Замков возглавил Государственный институт урогравиданотерапии. Этот факт тесно связан с творческой деятельностью его супруги, о чем будет рассказно далее.

Но до самой смерти Замкова находились злые языки, которые называли знахарем и шарлатаном, что, видимо, сократило его годы, несмотря на увлечение темой омоложения организма. Алексей Андреевич скончался от инфаркта в 1942 году.

То, что в конце XIX века подмосковная усадьба Саввы Мамонтова Абрамцево стала Меккой художников, знают, наверное, все. Послереволюционная судьба имения не так на слуху. Какие события произошли между моментом национализации усадьбы и кончины Саввы Ивановича (1918) и сегодняшним пребыванием его в статусе музея-заповедника? А вот какие.


Абрамцево, вид на выставочный зал. Фото Е. Сафроновой.

В 1934 году на живописном берегу реки Вори (где вечно сидит васнецовская "Алёнушка") началось строительство дач-мастерских для художников – светил нового советского искусства. Правительство выделило десяти мастерам кисти и резца солидные суммы, по 155 тысяч рублей на брата, чтобы они сами возвели себе помещения для творческой работы на лоне природы. С этого началось формирование дачно-строительного кооператива "Коллектив художников Ново-Абрамцево". Право жить и творить в нем получили десять человек. Это Илья Машков, Борис Королев, Игорь Грабарь, Борис Иогансон, Павел Радимов, Виктор Перельман, Евгений Кацман, Борис Зенкевич, Сосланбек Тавасиев – и единственная женщина среди корифеев-мужчин Вера Мухина. Жильцы называли свой кооператив "знаком неостановимой творческой жизни Абрамцева". Между прочим, до сих пор в этих местах существует дачное некоммерческое товарищество "Коллектив Художников Ново-Абрамцево" – но это, конечно, уже совсем другие люди.

Ново-Абрамцевский кооператив в 1930-е годы располагался довольно далеко от имеющихся станций железной дороги, а экипажей, которые, бывало, посылал Савва Мамонтов за своими гостями, в природе уже не существовало. Помогло то, что годом ранее Алексею Замкову доверили руководство институтом урогравиданотерапии. Его клинику-лабораторию разместили на окраине Хотькова, которое теперь носит статус города, а тогда было посёлком. Для удобства персонала и пациентов клиники Министерство путей сообщения открыло железнодорожную станцию "57-й километр", ныне логично зовущуюся "Абрамцево". От нее и до кооператива художников стало добираться легче и красивее. Алексей Андреевич в шутку говорил своей супруге, что подарил ей целую железнодорожную станцию.

Именно в Абрамцеве Вера Мухина создала свой шедевр и визитную карточку – скульптуру "Рабочий и колхозница". Сейчас, в юбилейный год Веры Игнатьевны, в выставочном зале музея-заповедника действует экспозиция "Вера Мухина. Взгляд из Абрамцева", не только представляющая макеты самых известных творений мастера, но и рассказывающая о ее биографии и о медицинских занятиях доктора Замкова.

Фото Е. Сафроновой. 
 

Вкратце напомним историю "Рабочего и колхозницы". Вера Мухина лепила макет для участия в конкурсе на скульптуру для советского павильона на Всемирной выставке в Париже. Дело было в 1937 году. Павильон проектировал архитектор Борис Иофан, он же дал Мухиной базовые установки для создания скульптурной композиции: "Советский Союз — государство рабочих и крестьян, на этом основан герб. Павильон должна была завершать двухфигурная скульптурная группа: рабочий и крестьянка, скрестившие серп и молот, — меня всю жизнь увлекала проблема синтеза архитектуры и скульптуры".

Мухина сперва хотела сделать фигуры "античными", в чем мать родила, чтобы они впечатляли красотой человеческого тела. Идея решительно не прошла, тружеников пришлось одевать. Но Вера Мухина воплотила в них видимость легкости, парения в воздухе, невзирая на колоссальные размеры и на то, что статуя впервые в советском искусстве была выполнена из стальных пластин. Скульптор лепила макет частями на абрамцевской даче, их моментально отвозили в Институт машиностроения, где фрагментам придавали потребную величину. Визуальный символ Советского Союза для выставки был создан в авральном режиме за три недели (это тоже своего рода символ нашего менталитета). Он произвел на зарубежную публику такое впечатление, что французы загорелись идеей выкупить "Рабочего и колхозницу". Советская сторона отказала.


Фрагмент работы над "Рабочим и колхозницей" в Абрамцеве. Фото Е. Сафроновой. 

Остается добавить, что при обратной транспортировке в Москву почти все части разборной статуи помялись. Для украшения скульптурной группой Всесоюзной сельскохозяйственной выставки все пришлось воссоздавать из более массивных стальных листов. С 2009 года, после реконструкции, "Рабочий и колхозница" "шагают" по специально возведенному для них павильону, напоминающему исторический павильон Иофана.


"Рабочий и колхозница". Фото: voschod.ru / портал "Культура.РФ"

Поздние годы жизни Веры Мухиной были несладкими в чисто человеческом плане. Еще до ухода любимого мужа она потеряла лучшую подругу Надежду Ламанову (1861 – 1941). Почти одновременная смерть двух близких людей кого угодно выбьет из колеи. Вера Мухина нашла отдушину в работе. У нее появилось новое увлечение — стекло. И тут самое время рассказать об еще одном "символе Советской России", который неразрывно связывают с именем Веры Игнатьевны. Конечно же, это граненый стакан. Эту посудину считают изобретением гениального скульптора.

С 1940 года скульптор сотрудничала с экспериментальным цехом при Ленинградской зеркальной фабрике, и не только рисовала эскизы изделий, но и сама изобретала методики обработки стекла, из горнила которых затем рождались вазы, статуэтки, скульптурные портреты и общепитовская посуда. К этому ряду "лобастый" стакан и относится.

Полностью история граненого стакана с петровских времен до замысла Мухиной изложена на портале "История.РФ". Для нашей юбилейной статьи имеет значение то, что Мухина действительно была причастна к появлению самого советской в мире стакана, чему имеются документальные подтверждения. Вера Игнатьевна руководила рабочей группой будущего Ленинградского завода художественного стекла и делала эскизы простой и общеупотребительной, но при этом эстетически выдержанной посуды по заданию правительства. Им было поручено придумать стакан, который бы легко мылся в допотопных посудомоечных машинах и при этом не бился – а то расточительно выходило. И группа под началом Мухиной разработала массу образцов общепитовской посуды, включая стакан о 16 гранях с ободком поверху. 11 сентября 1943 года на Гусевском хрустальном заводе во Владимирской области был изготовлен первый – но никак не последний – такой стакан. Народ трактовал его внешний вид так: 16 граней – это 16 советских республик (считая Карело-Финскую, которая потом стала автономной республикой Карелией), а ободок – пребывание их внутри одного государства. Но специалисты знают, что это не более чем расхожая байка. Дело в том, что стаканы выпускались с разным количеством граней – от 8 до 20. Но верить в политический символизм "лобастого" никто не запрещает. Кстати, дизайн полулитровой пивной кружки для советских разливочных тоже принадлежит Мухиной.


Фото: портал "История.РФ"

В период с 1941 по 1952 год Вера Игнатьевна получила аж пять Сталинских премий. Среди отмеченных ими работ были памятники Максиму Горькому в городе Горьком (Нижнем Новгороде) и Петру Чайковскому в Москве у консерватории, носящей его имя. Изваянием Чайковского Мухина "простилась" с поклонниками своего творчества, так как монумент оказался ее последней работой. И еще письмом министру иностранных дел СССР Вячеславу Молотову, в котором Вера Игнатьевна писала: "Не забывайте изобразительное искусство, оно может дать народу не меньше, чем кино или литература. Не бойтесь рисковать в искусстве: без непрерывных, часто ошибочных поисков у нас не вырастет свое новое советское искусство".

 

Почему Молотову, а не министру культуры и не главе государства? Да потому, что Мухина ушла из жизни 6 октября 1953 года, когда "великого вождя и учителя" уже не было в живых, Лаврентий Берия был, согласно самой распространенной версии, расстрелян, а новоиспеченный первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев месяца не провел на верховном посту. Устойчиво мнение, что в эту "чересполосицу" фактическим руководителем СССР был Молотов. Вот поэтому Мухина к нему и обращалась со своим заветом. К сожалению, "риски в искусстве" в пору хрущевской "оттепели" оказались непопулярны. Первый секретарь, человек простой и необразованный, называл экспериментаторов всякими нехорошими словами и продвигал простое и понятное ему самому изобразительное искусство. Впрочем, именно таким нам запомнилась и Вера Мухина.