"Ярость, смирение и смех"

Начну, пожалуй, с хора театра под управлением главного хормейстера Арины Мирсаетовой. Такой бенефис – штука для театрального хора совершенно необходимая для поддержания своего профессионального статуса и самоуважения. Концертное исполнение сложных и редко исполняемых произведений позволяет хору взглянуть на свои возможности, понять своё профессиональное состояние. В этой программе хор театра вызвал безусловное восхищение и продемонстрировал, что профессиональная планка находится на должной высоте. Арина Мирсаетова не только продемонстрировала профессиональные вокальные и ансамблевые возможности хора, но и создала очень точные эмоциональные и стилистические воплощения для каждого произведения, прозвучавшего в этой программе, а каждое из них – это совершенно иной мир, иной звук, иное высказывание.

Арина Мирсаетова
 

Для швейцарского композитора Франка Мартена (1890 – 1974) создание Мессы для двух хоров было вопросом личных взаимоотношений с Богом. Он не ставил цели и задачи исполнения этого произведения. Месса почти вся была написана в 1922 году, Kyrie eleison дописана в 1926-м, автор не предполагал, что она когда-нибудь заинтересует профессиональный хор, и даже не предлагал её к исполнению. Лишь в 1963 году она была впервые исполнена в Гамбурге и стала с тех пор одним из самых популярных хоровых произведений.

Произведение красоты неимоверной. Такой же, как и строгость его фактуры, неземная логика голосоведения и гармонической конструкции, которая ощущается как вневременная, "непристёгнутая" ни к одной из языковых систем – она парит то над двадцатым веком, то над XVI, то уходит в раннее средневековье, и выглядит это совершенно естественно и прекрасно.

Контрастом к Мессе прозвучали "Десять песен на стихи революционных поэтов" Дм. Шостаковича. Этот цикл для хора a capella был написан Шостаковичем в очень сложные для него времена – Постановлением Политбюро ВКП(б) от 10 февраля 1948 года практически все самые заметные композиторы Советского Союза были объявлены формалистами, что влекло за собой вполне серьёзные последствия. Так, Шостакович был уволен из Московской и Ленинградской консерваторий, лишён заказов, и произведения его перестали исполняться. Это несколько изменилось лишь по личному указанию Сталина, когда Шостаковича надо было предъявить международной прогрессивной общественности на конференции в США в защиту мира.

Но это не отменяло никоим образом необходимости "соответствовать", и Шостакович пишет "в стол" вокальный цикл "Из еврейской народной поэзии" и "Антиформалистический раёк", одновременно "отмаливая" эти идеологические грехи ораторией "Песнь о лесах" на слова Е. Долматовского, музыкой к фильму "Падение Берлина" и "Десятью песнями".

 

Шостакович мастерски компенсирует глубоко компромиссное качество текстов, создав цикл контрастных и глубоко эмоциональных произведений. И хор выступил на стороне Шостаковича – Арине Мирсаитовой удалось воплотить глубоко искреннее и драматическое музыкальное содержание, которое сделало это произведение одним из шедевров.

 

"Антиформалистический раёк" для Шостаковича – это творческая отдушина, это творческая реакция и компенсация за те ужасы, которые он переживал в конце сороковых – начале пятидесятых. "…Я ему завидую", – сказал Шостакович, когда пришла весть о смерти Михоэлса.

"Антиформалистический раёк" – едкая пародия на все обсуждения и постановления. Шостакович предстал в этом произведении не только как музыкальный портретист и сатирик, эта сторона его творчества нам хорошо знакома ещё с времен его работы с Маяковским и Мейерхольдом, но в "Райке" он выступил и как литератор, создав либретто этой своеобразной мини-оперы.

Собственно, именно так и подошли к её исполнению на фестивале. Режиссёр спектакля Анна Салова создала сценическую версию "Райка", где главные докладчики являются то ли куклами, то ли ходячими мертвецами, то ли и тем, и другим, что в данном случае не противоречит друг другу. Александр Воронов, Матвей Пасхальский, Сергей Теленков и Кирилл Логинов выступили в ролях Ведущего собрание, а также Единицына, Двойкина и Тройкина – вполне узнаваемых исторических персонажей, воплощённых в этой довольно страшной буффонаде. По крайней мере, падающие без чувств персонажи из хора во время речи Единицына выглядели абсолютно естественно, если вспомнить мёртвую тишину во время качаловских пауз в речи Сталина в Большом театре, посвящённой новой Конституции 1936 года.

 

Партию фортепиано в этой кантате или мини-опере исполнила концертмейстер театра Ольга Бочкарёва.

 

Концерт "Ярость, смирение и смех" открыл нижегородской публике ещё один пласт культурно-музыкальной среды двадцатого века и творческие возможности хора театра под руководством главного хормейстера и дирижёра Арины Мирсаетовой.