Почерк Андрея Меркурьева отличается особой искренностью. Его главный инструмент – тело и его выразительность. А главная отличительная черта – психологизм. Меркурьев не стремится быть "спецэффектным", он распахивает свою душу, делится самым сокровенным, – так рождается его "Признание".
В прошлом у А. Меркурьева уже был опыт своих авторских постановок. Они привлекли внимание публики и имели успех. И вот сейчас он снова решил поговорить по душам с самим собой и со зрителем.
Индивидуальность этого талантливого артиста складывается из многих черт. В том числе, из импровизаций. Его танец – не вымуштрованный, его танец –всегда эксперимент. Одна из визитных карточек Большого театра – "меркурьевские" вариации ухода графа Альберта в "Жизели".
"Признание" – два одноактных балета, поставленные под невероятно трепетную музыку Ф. Гласса и А. Шёнберга. В ней нет чрезмерной патетичности, что позволяет настроить зрителя на очень интимный и честный диалог. И в то же время, она преисполнена чувственности. "Просветлённая ночь", которая принесла когда-то А. Шёнбергу известность, и Концерт для виолончели и скрипки Ф. Гласса сами рождают движение, происходящее на сцене.
Секстет Шёнберга написан на стихотворение Рихарда Демеля. И в музыку заложена уже определённая история. Однако Меркурьев впервые берётся за это произведение как отдельную самодостаточную вещь. Он отталкивается именно от музыки, от эмоций, которые она рождает. И рассказывает новую историю.
В этом проекте с оркестром Новой оперы работает дирижёр Алевтина Иоффе. С 2011 года она дирижирует оркестром Детского музыкального театра им. Н. И. Сац. Мощная энергетика этой удивительной женщины заполняет весь зал. Её экспрессия и напряжённая работа творят истинное чудо. Не только музыка и танец, но даже зрители дышат в такт её летающей палочке. Всё это завораживающее действо – оголённый нерв.
С замиранием сердца проходил каждый эпизод. В танце всегда больше воздуха, больше пространства для фантазии и различных интерпретаций. Танец Меркурьева – это и вопрос, и ответ. Точные как маятник танцоры отдают друг другу и принимают, – как мазки на холст ложатся их движения, на глазах превращающиеся в живые образы. Внутреннее несогласие, поиск вдохновения, страх перед самим актом творения, и рождение нового, как маленькая смерть, – "Признание" в самом главном.
Хореография Меркурьева неповторима. Он находит изящные элементы, идеально дополняющие пластику танца и движение мысли. Так бьющийся во внутренних противоречиях, борющийся со страхами, ищущий благодати исчезает в облаке света и дыма. Он растворяется в этом потоке, исходящем сверху, источающем покой и мир, обволакивая и увлекая за собой, ввысь.
Фото: http://tushinetc.livejournal.com/593118.htmlФинальная сценография также поражает своей просветлённой смелостью. Оркестр на движущейся платформе поднимают из оркестровой ямы на уровень сцены. Меркурьев, завершая своё соло, растворяется в дымке и свете далеко в глубине сцены. И когда, как сон исчезает всё, музыка продолжает звучать. И тут невероятная Алевтина Иоффе, сложив палочку, уходит через музыкантов туда – вслед за развеявшимся сном. На полпути она оборачивается, и кулисы скрывают её от глаз зрителя. Музыка звучит без неё.
В этой светлой грусти бессмертная философия жизни. Всё в мире преходяще, но настоящее искусство и гении, как эта мелодия, будут жить вечно.
"Мне кажется, в современной хореографии не нужно бояться. Бояться быть искренним, настоящим, открытым", – говорит Андрей Меркурьев. И именно этой заповеди он безоговорочно следует. Хореография Меркурьева – это правда, откровенность, и стремление познать мир через красоту.
