Границы между реальной жизнью и творчеством размываются, что выражается с помощью сценографии. Ее основа – рамка с подсветкой, которая представляет собой портал сцены. Все, что видит зритель, одновременно и сцена, и закулисье, как в прямом, так и в переносном значении. С одной стороны, это театр Мольера, с другой – видимая сторона жизни и ее оборотная сторона, полная лжи и интриг.
Фото: Алексей Бычков
Важное место в спектакле занимают песни. Выходя на условную сцену на сцене, герои делятся самым важным и сокровенным. Жан-Батист Мольер (Камиль Тукаев) исполняет песню комедианта, влюбленного в искусство и преображенного им. Несчастная, покинутая Мадлена Бежар (Екатерина Савченко) поет о проститутке, чья жизнь разбита. Жан-Жак Бутон (Андрей Новиков) – о беспощадности и быстротечности времени. С русского герои переходят на французский, который становится языком исповеди. И в тот момент, когда они выходят на сцену, чтобы исполнить песню, они становятся настоящими и искренними, будто на мгновение переставая играть свои роли.
Фото: Алексей Бычков
Театральность происходящего подчеркивается художественными приемами. Песни, исполняемые героями, остановки истории, обращения в зрительный зал и открытые ремарки отсылают к театру Бертольда Брехта с его зонгами и эффектом отчуждения. Форма эпического театра, где сцена остается именно сценой, а не правдоподобной имитацией жизни, персонаж – ролью, которую исполняет актер, изображаемое – исключительно сценической зарисовкой, оказывается очень гармоничной и созвучной содержанию спектакля.
Фото: Алексей Бычков
Центральным становится вечный конфликт художника и власти. Он разрушает жизнь Мольера, его остро переживал и сам Булгаков. Взаимоотношения героя с властью начинаются с «романа»: Людовик Великий (Андрей Мирошников) благосклонно воспринимает творчество Мольера и оправдывает драматурга, обедает с ним, щедро оценивает работу. Однако любовь короля недолговечна, и вскоре Жан-Батист будет лишен привилегий, любимое детище драматурга, «Тартюф», попадет под запрет, как и все остальные пьесы, за исключением смешных комедий. Для Мольера, чья жизнь стала театром, а театр жизнью, это самое страшное проклятье.
