Переводчик Дарья Андреева начала с того, что линия жизни Цвейга такого кульбита, как переезд в Бразилию, не предполагала. Писатель родился в Австрии в еврейской семье, был сыном богатого фабриканта, вырос в Вене, много путешествовал по миру как турист. В Бразилии он прожил последние месяцы своей жизни – и самовольно прекратил её.
Почему именно Бразилия? Конечно, ответ на этот вопрос даёт Вторая Мировая война. Цвейг уехал из Австрии ещё до её аншлюса, как еврей, понимая опасность для себя. Это было вынужденное решение: по словам переводчицы, автор "Амока" "с горечью шутил о себе, что, дескать, бывший писатель, а теперь специалист по визам". Сначала Цвейг уехал в Великобританию, потом в Северную Америку, а завершились скитания в Бразилии.
Стефан Цвейг в Бразилии, 1941 год. Фото: Getty Images / журнал "Сноб"Издательская команда рассказала о том, как Стефан Цвейга в 1936 году почти случайно попал в южноафриканскую страну и узнал её с наилучшей стороны. Он был в Аргентине на конгрессе ПЕН-клуба и получил предложение съездить в Бразилию в качестве туриста. Ничего выдающегося от этой поездки писатель не ждал, так как относился к Бразилии с европейским высокомерием. Но Цвейг провёл там 10 дней, и, после совершенно поразившего приёма, который ему оказали, радикально изменил мнение и едва ли не "заболел" Бразилией. По результатам поездки 1936 года он написал несколько очерков. Литератор очень хотел вернуться и побыть в Бразилии подольше, чтобы написать более весомый труд, но этим его планам противоречила начавшаяся в Европе война в Испании, а затем и аншлюс Австрии. Творящееся вокруг Стефан называл самоубийственной войной всех против всех. В итоге писатель попал в страну своей мечты только в 1940 году, и, как отметила Андреева, это была "немного другая Бразилия, и уже немного другой Цвейг". В 1936 году он жил в Великобритании как невольный изгнанник из Германии, а в 1940 году стал уже представителем гонимой нации. А в самой Бразилии произошли узурпация власти Жетулио Варгасом, усиление цензуры и репрессий.
Правда, в Бразилии Цвейг наконец осуществил давнюю мечту — проехал всю страну и хорошо осмотрел её города, сёла, достопримечательности, промышленность и сельское хозяйство. В книге подробно рассказано, как он ездил "в гости к кофе": на плантации, где выращивали зёрна. Но не вся книга стала плодом путевых впечатлений. Цвейг много работал в библиотеках, чтобы составлять очерки по истории Бразилии. Но даже его добросовестность в работе с библиотечными материалами не избавила его позже от упреков в неточностях. А в 1941 году Цвейг переехал в Бразилию на постоянное место жительства. Некоторые современники язвили, будто он писал комплиментарную книгу о стране только ради вида на жительство, но переводчик считает это упрощением.
Известно, что писатель прожил в Бразилии недолго: в феврале сорок второго года они с женой покончили с собой. О мотивах теперь можно лишь догадываться. Скорее всего, Цвейга убили страх, что война придёт и сюда, и многолетняя бесприютность.
"Бразилия. Страна будущего" – последняя прижизненная книга Цвейга, венчающая его творческий путь. Воспоминания о молодости в Австро-Венгрии "Вчерашний мир" увидели свет после смерти автора. В книге Цвейг подробно описал историю Бразилии с 1500 года, в том числе экономическую историю, прослеживая разные фазы экономического развития государства. Он видел в Бразилии огромный потенциал и повторял, что тут огромное количество возможностей: "В то время, как у Европы есть только славное прошлое, вся Бразилия устремлена в будущее". Цвейг был ярым пацифистом и не принимал ни войн, ни расовой и националистической розни ни под каким видом. На фоне разгула нацизма в Европе в Бразилии в сформировавшейся нации мирно уживались три континента: Южная Америка (коренные индейские племена), Европа (португальские первооткрыватели) и Африка темнокожая рабочая сила, ранее завезенная в страну. Цвейга восхищало, что смешанная нация живёт в мире и согласии. Он отмечал, что националистической розни нет даже на языковом уровне: если в любом европейском языке есть какие-то уничижительные обозначения других наций, то в бразильском португальском таковые отсутствуют. Бразильцы не рассматривали человека с другим цветом кожи как врага. Именно поэтому для Цвейга эта территория была в гуманистическом смысле страной будущего.
Кроме истории и экономики Бразилии, Цвейг обозревал бразильскую культуру. Труд составлен из эссе, которые не были в полной мере публицистическими. В глазах переводчика, классик в первую очередь писатель, даже когда пишет нон-фикшн. Цвейг повествует обо всех темах сюжетно. Например, когда в Бразилии нашли золото, автор так и написал, что это настолько драматическая история, которую можно представить многоактной драмой. Оттого часть сочинения, формально публицистическая – в то же время неформально непублицистическая, так как создана писателем.
Но вошли в книгу и небольшие главки – путевые заметки. Травелог Цвейга колоритен: это его свои прогулки и поездки по разным городам, фавелы, выращивание кофе и табака, религиозные праздники, обычай омовения Святого Бонфима и многое другое. Да, Цвейг идеализировал Бразилию, рисуя её невозможно прекрасной. Стефан "сам выстроил свой рай из вполне реальных кирпичиков […], но этот рай собственного сочинения не помешал ему совершить самоубийство; эта тень стоит над книгой".
Переводить книгу Андреевой было не просто в силу очень сложного синтаксиса автора: огромных абзацев на пару страниц, но всего из двух предложений. Но это не отменяет "аромата и цветистости" полотна. Как сказала переводчик:
– В книге очень много того, что апеллирует к нашим органам чувств. Мы прямо видим эту изобильную землю. Мы обоняем, ощущаем, чувствуем жар солнца, когда читаем. Самой сложной, но приятной задачей было найти те самые слова, которые позволили бы этим образам заиграть на русском языке. При переводе и при редактировании велик соблазн эти огромные предложения и бесконечные точки с запятой разбивать на отдельные предложения. Но мы противостояли этому соблазну. Мы старались найти баланс, чтобы сохранить авторский стиль и авторский многослойный синтаксис.
Редактор книги Анна Захарова дополнила, что в книге есть повторы и мелкие огрехи в фактологии и датах, но издательство решило "сохранить текст Цвейга в виде текста Цвейга", как документ эпохи, только иногда делая сноски. Захарова привела цитату об обобщенном автохтоне: "Бразилец любит читать. Редко можно увидеть рабочего или кондуктора в свободную минуту без газеты, а студента — без книги. Новое поколение воспринимает словесность и литературу не как многовековую данность, не как наследие предков, а как собственными усилиями завоёванное право, и ощущает гордость и радость, познавая и себя, и мировую литературу".
Иными словами, в глазах писателя бразильцы были невоинственной, сердечной, добродушной нацией. Цвейг описывал, как он, белый чужой человек, поднимался в фавелы, но к нему относились без агрессии и враждебности, которые были бы ожидаемы в каком-нибудь пролетарском европейском районе. Ему радостно улыбались, готовно поддерживали беседу, помогали подняться по скользкой лестнице и т.п. Правда, разлагающее влияние на этих почти идеальных людей оказывал райский климат. Бразильцы лишены необходимости куда-то торопиться, немножко расслаблены, вялы, всё делают медленно. Но даже это Цвейг подавал как достоинство.
Его умилило даже посещение бразильской образцовой тюрьмы и общение с заключенными. Он сделал вывод:
"Преступления бразильцы совершают только в порыве страсти, только в аффекте, они никогда не могут выносить злой умысел и совершить заранее продуманное преступление". Однако Цвейг заметил, что аборигены люди очень чувствительные, поэтому обидчивые. Андреева привела пример из книги писателя:
"Вот дом, в нём служанка, всё хорошо, и вдруг в один прекрасный день эта служанка может просто уйти, просто исчезнуть, и никто никогда не узнает, почему". А потому, что хозяйка обидела её накануне неосторожным словом.
Один небольшой очерк посвящён женщине и семейным обычаям, какими Цвейг их их увидел. Бразильская семья очень консервативна. Бразильянка после наступления темноты не может показываться на улице даже в сопровождении подруги. После часа сумерек бразильские города принадлежат мужчинам: посетители кафе – только сильный пол. Эмансипация происходит, но семья всё равно традиционная, причём замкнутая. Душевные и сердечные бразильцы всегда "в своём домике". Семья играет огромную роль в их жизни: при выборе профессии или любого важного решения семейный совет — главный и решающий орган.
По тексту незаметно, чтобы отношение Цвейга к Бразилии перед его уходом в мир иной изменилось кардинально. Последним его домом стал небольшой город Петрополис неподалёку от Рио-де-Жанейро, внешне похожий на курортные европейские города. В записках писателя сказано, что там он
"испытал некоторое облегчение, оказавшись в более привычной и знакомой обстановке". По-видимому, всё-таки на него давила бразильская экзотичность, он рвался к более знакомой жизни. Но предсмертная записка автора здравая: страшное решение он принял не в состоянии аффекта и не внезапно.
Дом Стефана Цвейга в Петрополисе. Фото: Wikipedia / журнал "Сноб"В заключение издатели обсудили с залом, почему книга не была переведена и издана раньше. Этого никто не знает. Захарова отметила – в тексте нет ничего, что могло бы поставить на неё табу в СССР. Разве что сама идея о стране будущего где-то там, за океаном, была в Советском Союзе чуждой. И, как показала жизнь, писатель и сам не вступил в собственную "страну будущего"… Да и возможна ли таковая вообще?..
