Действующие лица поэмы – рязанский князь Юрий, его сын Фёдор и невестка Евпраксия, княжившие в городе Красном (ныне Зарайске). Позже город сменил название в память о том, что молодая княгиня бросилась с колокольни и "заразилась" (разбилась до смерти), узнав о гибели супруга в ордынском стане. Для наших предков название города звучало как Заразск; теперь, более благозвучно, Зарайск. Это одна из самых пронзительных легенд, связанных с Батыевым нашествием.
Предисловие
Настоятель Спас-Зарецкого монастыря отец Александр и юный дворянин Михаил Кречетников, оставив повозку возле Троицкого мужского монастыря по случаю распутицы, добираются на лодке по реке Плетёнке в Оку, далее по Оке в село Заречье.
Отец Александр:
- Черна весна! Тоскливо и безлюдно!
Что за земля? Сосновый дикий лес.
Голодный зверь, к дорогам непривыкший,
Крадется за кустами ивняка.
Вон головёшки черных деревень,
Разносит ветер пыль, песок могильный,
Бурьян ломает старых стен труху.
Вёрст пятьдесят – ни дыма от жилища,
Ни позднего вечернего костра.
Река, гляди, ускорила теченье,
Опасны здесь крутые повороты,
Да остры камни рядом с камышом.
Вал городской, как дождь его уменьшил,
Да растащили вешние ручьи,
Не выше, чем холмы татарских кладбищ.
Волна переливает через лодку.
Причаливай скорее, вот и берег,
Поднимемся, округу поглядим.
Смелей ступай, гляди – речные чайки,
Не тощие, на рыбе разжились.
Сейчас обсохнем да костёр запалим,
Здесь лет пятьсот не видели огня.
- Скажи, отец, а чья земля в округе?
- Ничейная, гуляет по себе.
Всё здесь соседи жгли и разоряли –
Владимирцы, прончане, москвичи,
Похлеще татарвы, навек, под корень,
Чтоб не было названия – Рязань.
Переяславль московский, да Михайлов,
Да Пронскс Зарайском – всё удел Москвы.
Касимов (Городец), Елатьма, Кадом –
Казанская губерния давно.
Азовским землям Шацк да Ряжск отдали,
Скопин, Данков… Ничто не сберегли.
Рязани нет, пустыня да болота,
А в городах окрестных всякий сброд.
Рязанцев нет, их дух огнём повержен,
Покоится вон в этом ивняке.
От храмов и палат – одни руины.
Как греческая Троя – беспробудна –
Лежит Рязань, укрытая землёй.
Настигла нас дождливая погода,
Давай травы да веток наберем,
Приляг, усни, а мне пока что рано,
Я посижу тихонько, помолюсь…
Михаил:
- Ночью приснился мне всадник безмолвный,
Порванный плащ был на нем и кольчуга,
Конь лишь один – белогривый и резвый –
Вздрагивал, молнией вдруг озаренный.
Всадник поднёс мне икону Николы,
Сам образок мне повесил на шею,
Я-то зажмурился лишь на мгновенье,
А уж и всадника не было вовсе.
Вот, погляди, образок-то на мне…
Отец Александр:
- Ты береги, образок этот ценный,
Сам Юрий-князь им тебя одарил…
Венчание Фёдора, старшего сына князя Юрия Ингваревича Рязанского, и Евпраксии, царевны Никейской
Над Рязанию ветер напевно
Треплет поле колосьев ржаных,
Из Никеи встречает царевну
Юрий-князь на ладьях расписных.
Ей подносят каменья и злато,
Сыплют медь перед ней на полы,
Князь ведет её в белы палаты,
Где накрыты для свадьбы столы.
Славят князя народ и дружина,
Поубавит гулянье казну,
Юрий женит любимого сына
И под стать ему выбрал жену.
На почетном, возвышенном месте
С юным молодцем, кровь с молоком,
Князь сажает девицу-невесту,
Руки им завязав рушником.
По традиции князь и княгиня
Поднимают о здравии тост,
Отдают город Красный для сына
Недалече, на север сто верст.
Что ж, невестушка, ты распечальна?
Что ж не пробуешь хлеб на столе?
Совершилось святое венчанье,
Счастье ждет тебя в новой земле.
На реке изобильной безмерно
Будут петь для тебя соловьи,
Твой хозяин, супруг благоверный
Примет сына на руки свои.
От заботы душа не устанет,
Не взгрустнешь ты о жизни иной,
Город Красный родным тебе станет
За резною кремлевской стеной.
Поднимись на высокую башню,
Огляди свои земли окрест,
Эту реку и лес, эти пашни,
Этот тенью распластанный крест.
Ты для мужа – заря синеока,
С ним спокойно, надежно, легко,
Половецкие степи далёко,
До варяжских морей – далеко…
Из летописи "Повесть о разорении Рязани Батыем" посвящена взятию Рязани монголо-татарами в декабре 1237 года, входит в цикл рязанских повестей о Николе Заразском (Зарайском). По единодушному мнению исследователей, принадлежит к лучшим после "Слова о полку Игореве" произведениям древней русской литературы.
"И пришла великая беда на Русь через двенадцать лет,
По перенесении чудотворного образа Николина из Корсуня.
И хранился тот образ в рязанской земле в городе Красном и был защитой для рязанских людей.
И пришёл на Русскую землю безбожный царь Батый со множеством воинов.
И встал на реке Воронеж на границе рязанского княжества.
И послал великий князь Юрий Ингваревич Рязанский к благоверному великому князю Георгию Всеволодовичу Владимирскому, прося помощи против безбожного царя Батыя.
И Георгий Всеволодович Владимирский сам не пошёл и помощь на Рязань не послал.
И послал великий князь Юрий Ингваревич верного вельможу своего Евпатия Коловрата в Чернигов к благоверному князю Михаилу Всеволодовичу, и не пошёл Михаил Всеволодович сам и помощи на Рязань не послал.
И послал великий князь Юрий Ингваревич за братьями своими: за князем ДавыдомИнгваревичем Муромским, и за князем Глебом Ингваревичем Коломенским, и за Всеволодом Пронским.
И стали князья совет держать, как утолить нечестивца дарами".
Евпраксия
Морозной ночью к княжескому терему в городе Красном (Зарайске) подъехали крытые сани в сопровождении шести всадников. Из саней вышла, вся в черном, княгиня Агриппина, свекровь Евпраксии.
1
– Встань, пробудись, Евпраксия, родная,
Едем со мной, сани ждут у ворот,
Скоро ль Господь нас к себе призовёт.
– Матушка, ты ли? Нарочно иль мимо?
Что же ты в чёрном? Случилось чего?
– Нет у меня больше Фёдора-сына,
В ставке Батыя убили его.
Женщины долго, обнявшись, рыдали,
Вот уже третья свеча оплыла,
Люди за дверью почтительно ждали,
Но пробудились в церквях купола.
– Жадный Батый возжелал тебя в жёны,
Вести дошли о твоей красоте.
Фёдор ответил – покуда живой он,
Ты себя будешь хранить в чистоте.
Там, за холмами, в ложбине лебяжьей
Ночью отпел его верный слуга,
Едем со мною! Одной ведь нельзя же!
Едем, покуда утихла пурга.
– Нет, – отвечала свекрови княгиня, –
Нет, мы с Ванюшей останемся тут.
- Что ж, не неволю, будь Богом хранима,
Я поспешаю в Рязань – меня ждут.
2
Во граде во Красном
Евпраксия плачет,
С Иванушкой-сыном
Остались одне,
По звездному небу
Супруг её скачет
На белом и быстром
Ретивом коне.
Туда, где стоянка
Безбожника хана,
Во ставку врагов,
Коим нету числа…
Евпраксия встала
К заутрене рано
Да сына с собою
Во храм повела.
Упала во храме
Пред ликом Николы,
И сколь пролежала,
Не помнит сама,
Лишь холод сквозил
По студёному полу
(В тот год в декабре лютовала зима).
Очнулась. На башню
Пошла вместе с сыном,
Ступень за ступенью,
Да в окна глядит,
А сверху виднее
Холмы и равнина
И город, затихший
Метелью укрыт.
Ступень за ступенью.
– А князь не вернётся,
От лика Николы слеза потекла,
Ступень за ступенью.
– Внизу у колодца
Вода родниковая в землю ушла.
Ступень за ступенью.
– Вдали кто-то скачет,
Ступень за ступенью.
– Да конь вороной,
Ступень за ступенью.
– Не я это плачу.
Ступень за ступенью.
– Метель за стеной.
– А всадников много,
Не наши, чужие,
Текут, словно море
С чужих берегов,
Врываются в город
И все, кто живые,
С последней молитвой
Встречают врагов.
Ступень за ступенью,
Не бойся, Ванюша,
Под куполом нас
Никому не достать,
Нам в небо дорога,
Послушай, послушай,
Как жутко смеётся
Внизу супостат.
Откроем окошко,
Озяб ты, мой милый,
На руки иди,
Я тебя обниму,
Во поле для нас
Уже есть две могилы,
Нам только ступеньку
Шагнуть в вышину…
И город наш Красный
Становится чёрным,
Людей не жалеет
Озлобленный тать,
Пьет смертную чашу
Народ непокорный,
А там до Рязани –
Рукою подать.
Две тени мелькнули,
В метели растаяв,
Огонь осветил их
На самом краю,
Взлетела с земли
Голубиная стая
За воинством следом,
В едином строю.
Сто вёрст по реке,
Где заря полыхала,
Там черный туман
Скрыл дороги-пути,
Рязань, словно мать,
Ты детей укрывала,
Да только себя
Не сумела спасти.
Послесловие
Отец Александр и юный Михаил Кречетников поднимаются на самое высокое место правого берега Оки, к развалинам древнего города – Рязани. В полдень на солнце блестят маковки Спаса-Зарецкого монастыря на противоположном берегу. А дальше, на сто вёрст видны изгибы полноводной Оки и озёр, которые тянутся вдоль всего её русла. Заливные луга, дальние перелески – всё, как на ладони. Ровно в полдень солнце зашло за тучу, и над рекой поплыл розовый туман, поднимаясь облаками к горизонту – третья заря…
Михаил Никитич Кречетников (1729 — 1793) — российский военный и государственный деятель, граф, генерал-аншеф екатерининской эпохи, генерал-губернатор Малороссии, Калужского, Тульского, Рязанского, Псковского и Тверского наместничеств. Участник русско-турецкой и семилетней войн.
"28.02.1778 года именным указом императрицы Екатерины11 генерал-поручику М.Н. Кречетникову, исполнявшему должность наместника Калужского и Тульского, предписано было, "не упуская времени", принять в управление вновь учрежденную Переяславль-Рязанскую губернию. Главный город Переяславль-Рязанский переименовать в Рязань, в честь древней столицы рязанского княжества. Утвердить герб Рязани: щит с фигурой князя-воина. Изначально князь ассоциировался с Юрием Ингваревичем. Герб украсить шапкой Мономаха".
