Но продолжение ли?
С одной стороны, немного издевательское название как бы намекает на то, что "один раз Чехов ставится в виде трагедии, второй раз в виде фарса".
С другой – и Юрий Петрович Горин также присутствует на сцене. Притом, совершенно в другом качестве. Когда я видел его Фирса, у меня возникало опасение насчет физического состояния актера. Казалось, он может умереть прямо на сцене. В "Иванове" же, наоборот, он бодр и весел. Еще всеми нами покомандует. (Здоровья Юрию Петровичу!).
С третьей стороны, в "Саду" наблюдалась глубокая пустая сцена, в "Иванове", напротив, все действие происходит на авансцене, заставленной декорациями.
Кроме того, интересной параллелью является и сам факт открытия занавеса. В "Саду" занавес с большим трудом отодвигал Фирс — Горин. Тут же на сцене появляются две большие крысы, настраивающие зрителей на то, что драмы не будет.
Параллелей провести можно много!
Но (!)
Мой вам совет — не воспринимайте "Иванова" как вторую часть дилогии. Если пойдете на спектакль с такой точки зрения — огорчитесь.
Не потому, что нынешний спектакль плох, а потому, что "Вишневый садъ" ну уж слишком хорош. Как мы помним, основное ноу-хау "Вишневого сада" в том, что главным действующим лицом там была тишина. Стояла прекрасная, обволакивающая, многогранная тишина, которой хотелось наслаждаться.
В "Иванове" тоже присутствует своя фишка.
На протяжении всего спектакля Иванов (Алексей Вертков) спит на диване. Все персонажи разговаривают с ним, ведут активный диалог, а он спит, переворачивается с боку на бок, и еще раз спит, а потом еще раз. И так почти полтора часа. И вообще не нужно, чтобы он просыпался.
Интересный прием, позволяющий совершенно по-другому посмотреть на текст Чехова. Но — на экзистенциальном уровне — сон главного героя в "Иванове" явно уступает чарующей тишине в "Вишневом саду". Каким бы эффектным ни был Алексей Вертков, соревноваться с тишиной просто невозможно ни одному актеру на свете.
Поэтому, если вы видели "Садъ" Женовача, то перед походом на "Иванова" выкидывайте его из головы, забывайте. И смотрите "Иванова" исключительно как самостоятельную постановку. Притом, это постановка не пьесы Чехова, а оригинального текста, сделанного на основе классического произведения.
При таком подходе вы увидите спектакль совершенно по-другому, и он предстанет гораздо интересней.
Женовач не обманул нас. Действия в спектакле практически нет. Алексей Вертков спит на диване, остальные герои подходят к нему, разговаривают с ним и уходят. Вот и все.
Но в этой статичности — огромная разноплановость, которую можно трактовать решительно как угодно (в зависимости от вашего настроя).
Начать с того, что роль Алексея Верткова была действительно очень сложной. Вроде как актер просто лежал на диване, вертелся, иногда приподнимался, но снова погружался в объятия Морфея.
Но видно, что каждая фаза сна глубоко продумана. Поза актера всегда была органическим продолжением действия.
Во время сна он мог выглядеть пристыженным, смелым, равнодушным и еще много вариантов. Кто-то, наверное, увидит в этом действии обычную русскую лень, кто-то пустоту, кто-то – попытку уйти во внутреннюю эмиграцию, кто-то – равнодушие. По мне, так однозначного объяснения "сна" Иванова нет. Женовач ловко жонглирует решительно всеми качествами.
Ну а конец, когда после фразы "Просыпайся!" главный герой встает — напоминает библейское воскрешение Лазаря.
Только если в Библии перед нами достойный человек, чья жизнь имеет дальнейший смысл, то у Женовача это действие совершенно бессмысленно.
Перед нами человек глубоко неприятный. Это было понятно из всего предыдущего действия, и вот он произносит монолог, который не просто не оправдывает персонажа, но и подчеркивает все его отрицательные качества.
Лично я ловил себя на мысли — а правильно ли, что Иванов заговорил? Может, не стоило? Хотя нет. Режиссер прав, что дал ему текст.
И когда в самом конце Иванов стреляется — испытываешь, скорее, облегчение.
Притом самоубийство Иванова — это не просто гибель одного конкретного человека. В данном случае это, видимо, символ самоубийства всего общества. В постановке бессмысленны все. Только если бессмысленность Иванова со знаком минус — то у всех остальных она равна нулю.
Только на последней сцене становится понятно название: "Слова. Слова. Слова". В данном случае "Слова" – синоним сотрясения воздуха. Слов в пьесе много, но они не ведут абсолютно ни к чему. Пустая болтовня. И это не упрек в адрес режиссера. Это мастерски поднятая им проблема. Иванов решил ее по-своему. Наверное, есть и другие варианты, но режиссер сознательно их не упоминает, позволяя зрителям сделать соответствующие выводы.
В любом случае — я однозначно рекомендую посетить данный спектакль. А если вы не видели "Вишневый садъ" в СТИ, то лучше будет, если в первую очередь вы посмотрите именно "Иванова".
До встречи в СТИ!
