Полагаю, Галин очень радовался, когда придумал своим персонажам "гоголевские" фамилии. Судите сами: Безбрыжая, Фосс-Дивизионная, Владыко, Бейсябога, Карандасов… Единственное светлое пятно – молодой специалист, бывший студент-философ Звонарев (в исполнении Александра Николаева), прибывающий, а потом и радостно убывающий из Дыровска, произносящий попутно некоторое количество фраз о том, что такое настоящая жизнь, которой нет тут места… Конечно, сегодня слова эти выглядят благоглупостями:
"Я вдруг снова почувствовал желание сеять разумное, доброе, вечное. Настанет ли когда-нибудь такая пора, когда мы начнем пожинать? Или на нашем веку мы будем только пересеивать, выкорчевывать, перепахивать?.." Как смело это звучало в 1975-м, и как глупо сейчас! Когда герой с чемоданчиком уходит, какой-то зритель рядом со мной громким шепотом сказал: "В Израиль поехал". Тут мы все не смогли удержаться от дружного хохота.
Что же нашел Женовач в этом, прямо скажем, посредственном материале (не стоит и говорить, что есть видимо-невидимо хороших спектаклей, основанных черт знает на чем; особенно сегодня, когда режиссеры предпочитают ставить некое либретто, сочиненное ими же самими)? Трехчасовой спектакль пока еще неровен. На заунывных монологах Звонарева зал погружается в сон, зато в той части, которая "абличает" чиновничество (ибо фамилии, указанные выше, принадлежат местным администраторам), публика оживляется. Тут и впрямь есть ударные моменты!
Ну вот такой зачин: из центра им приходит директива отправить "наверх" 200 бочек воробьев. Как ловить птичек? Где брать бочки? Смешнее всего, что работа начинается, и план почти выполняется. То есть, тут в ход идут те самые интеллигентские поговорки насчет абсурда и идиотизма советской жизни, мол, "мы родились, чтоб Кафку сделать бытью". Кстати - туповатые деятели по виду куда больше напоминают нынешних блестящих чиновников в костюмах от Бриони, чем районную власть 70-х. Что неизбежно должно навести на мысли: в общем, ничего в чиновничьем мире не меняется. Конечно, ужасы российской провинции в спектакле, по сравнению с пьесой, ослаблены.
В этом смысле "Дыру" можно рассматривать в ряду других работ СТИ, например, постановок по Гоголю и Булгакову (да простят мне классики, что упоминаю их с Галиным через запятую). Сатира – но довольно мирная, думаю, и сами нынешние чиновники над ней посмеются, узнав неизбежные в любой управленческой деятельности моменты. Возможность дать яркие комические образы, чем отлично воспользовались актеры – назову тут Варвару Насонову, Нодара Сирадзе, Глеба Пускепалиса. Интересен Вячеслав Евлантьев, чей персонаж, заместитель начальника, неожиданно из области комического попадает сразу в область трагедии (когда его управленческий пыл оборачивается пшиком). Как всегда, на высоте сценография Александра Боровского. Как нередко бывает в последнее время у мастера (причем в сотрудничестве с разными постановщиками), "заселена" только авансцена: мы в зале заседаний с портретом Ленина на стене и откидными креслами – и вдруг, ближе к финалу, открывается все пространство вглубь. Очень эффектно.
В общем, сатира удалась – а, так сказать, позитивная часть не очень. По мне, так без нее смело можно было обойтись вообще.
