Я очень редко смеюсь в голос, но тут просто не мог сдержаться. Насколько тонко, смешно, остроумно, и, самое главное, строго в соответствии с чеховским текстом.
Здесь настрой был примерно похожим — режиссер заранее подчеркивает инфантилизм решительно всех персонажей, — но немного другим. Саша Золотовицкий свалил всю эту драму в мой самый любимый жанр — трэш.
Притом каждой сцене соответствовал свой персональный современный трэш.
Сначала — отсылка к молодежным сериалам, затем переход в ужастик. Третья сцена, где горит весь город — это практически апокалипсис (с элементами зомби). И, наконец, четвертая — это трэш-артхаус.
Но это "Три сестры".
Отсылок к другим вариантам бесчисленное множество. Макет задника взят из спектакля 40-го года в постановке Немировича-Данченко. Но если в МХТ это был вид фасада роскошной усадьбы, да еще и с рощей, то тут вся красота завалена лесами, и осталась всего одна одинокая белая березка.
То есть перед нами как бы реконструкция деконструкции.
Сзади по лесам ходит строитель (отсылка к "Холопам" Андрея Могучего в БДТ).
Полное ощущение перестройки старого мира.
Персонажи комичны и продуманы. В первую очередь поразил Вершинин (Анатолий Григорьев). Это не статный красавец. Это Гомер Симпсон. Лысый, со смешными волосами и (кажется) с накладным носом. Так одеваются дети на вечеринках, когда хотят изобразить взрослых. Он нелеп, смешон. И рядом с ним красавица Маша — Дарья Авратинская — статная девушка с модельной внешностью.
По идее, такая пара не должна существовать. Но в момент прощания Маша настолько сильно вцепляется в Вершинина, что остальным героям приходится их силой разнимать.
И когда в самом конце спектакля Вершинину дают маленький детский барабан, и именно под музыку этого инструмента он уходит в зал — это выглядит абсолютно логично.
Соленый (Антон Ануров) — то скинхед, то гот.
Андрей Прозоров (Максим Трофимчук) с каждой сценой становится все толще и толще и в конце концов вообще возникает вопрос, как актер с таким животом в принципе может стоять на своих тонких ногах.
Наталья (Анастасия Захарова) — идеально подобранный типаж. Если в самом начале — она провинциалка, то в середине она превращается в настоящего героя фильма ужасов. В том же самом розовом платье с зеленым поясом, длинными белыми распущенными волосами. Она передвигается по сцене в основном на четвереньках, как бы изображая потустороннее существо из ужасов. А если прибавить к этому ее красивый вкрадчивый голос, который тихо звучит из колонок, то дрожь по-настоящему берет. Неудивительно, что роль ребенка Андрея и Наташи выполняют кукла, изображающая "Чужого". (Или Алешеньку — персонажа городского фольклора)
А самое поразительное, что фактически главным героем и единственным символом вменяемости являются Федотик (Василий Уриевский) и Родэ (Александр Зарядин). Они появляются на сцене не часто, но они необходимы, чтобы хоть как-то поддерживать баланс между адским трэшем и зрительным залом, подчеркивать, что мы все еще не до конца сошли с ума.
Количество по-настоящему смешных сцен просто зашкаливает. Но что поразительно: чем ближе к концу, тем меньше веселья, больше ужаса. Но мы воспринимаем этот ужас именно через смех.
Самые тяжелые трагичные сцены, когда, например, у Ирины случается самый настоящий припадок, она катается по сцене, а сестра пытается ее успокоить, как санитарка из дурдома — мы не плачем — мы смеемся.
Это действительно большая находка режиссера: превратить драму в смех. Притом в смех не истерический, а настоящий, естественный.
Я часто ругаю Сашу Золотовицкого за излишнюю затянутость постановок. Но в данном случае, несмотря на то, что спектакль идет три часа — ни секунды лишней нет. Все четко, органично, строго по делу. Что самое главное — все строго в концепции Чехова.
Рядом со мной в зале сидели две семьи. С одной стороны — пожилой мужчина с женой, который первые несколько минут возмущался: а куда это я пришел? А где Чехов? Тем не менее, до конца спектакля досидел и хлопал с удовольствием. С другой стороны — семья с ребенком-старшеклассником. Судя по виду ребенка, он впервые оказался во взрослом театре и Чехова не читал. Но реально он балдел активней всех остальных.
Да, парень не знал про кучу отсылок на другие спектакли, но он получал удовольствие, и, главное, он все понял.
Раскрыть чеховский замысел в виде драмы Серебряного века — не так сложно. Раскрыть то же самое в виде трэша — задача очень тяжелая, и режиссер с ней справился на все 100 процентов.
На данный момент — это однозначно лучший спектакль театра на Таганке. Ведь это очень бунтарская постановка. Бунт — против самой атмосферы, против самого поколения. Бунт как по содержанию, так и по форме.
Однозначно рекомендую данный спектакль всем, кроме разве что любителей совсем классического театра.
И поздравляю как режиссера, так и Таганку с великолепной постановкой.
До встречи на Таганке.
