И вот спустя годы Астрахан снова обращается к этой внешне непритязательной бытовой истории о семейных конфликтах, наполняя ее новым содержанием — ведь никто еще не отменял кризис среднего возраста и печальные последствия вмешательства в чужую судьбу.
Но что такое "желтый карлик", спросите вы? Не поверите, но это наше Солнце. Такую трансформацию светило проходит в сознании главного героя, написавшего роман под этим странным называнием. Такой у него символ сияния, ставшего жалким уродцем.
Метафора многозначительная. И герои ее раскрывают по-своему. Есть такое чудесное русское слово "маета". Главный герой, писатель Владимир Жаровский (яркая работа Ивана Мамонова) — это человек с внешне устроенной жизнью, но внутренней пустотой. У него есть семья, деньги, любовница, взрослый сын Коля (Евгений Зинкевич), но ощущение "неправильности" бытия не покидает героя. И он именно мается. А еще его гложет подозрение, что жена Лида (Елена Панова) была ему неверна, изменила двадцать лет назад с его лучшим другом, и сын ему не родной. И еще писатель, здоровый мужик с весом под центнер, переживает творческий кризис и уныние (
"Мысли о смерти посещают меня...").
Фото предоставлено пресс-службой театра
Но во всем, как всегда, будет виновата любовь. Конфликт обостряется, когда его сын влюбляется в Вику (в исполнении Мирославы Михайловой или Кристины Айвазовской — в зависимости от состава), администраторшу торгового зала. Причем девушка (точнее, женщина) старше его на десять лет. И уже слегка беременна, что подвигает ее к оперативному поиску мужа.
- Он ее любит! – с ужасом причитает мать Коли, представляя, как "эта тварь будет ходить по квартире, кухне". И под ее напором "не пущать!" морально нестойкий муж запускает цепь событий с непредсказуемыми последствиями. Вкратце: герой-писатель невольно становится героем-любовником. Точнее – соперником сына на любовном фронте. А тот, ничего не подозревая, успокаивает их. При этом припоминает папе любовные отношения в его книгах, самые фантастичные и невероятные.
- Успокойтесь, ребята! Я сам разберусь, — говорит Коля.
Да, именно "ребята". Так обращается чадо к родителям. Возможно ли было такое обращение к "предкам" в прошлом веке? Сомневаюсь. Вот что сети окаянные с молодежью делают...
Фото предоставлено пресс-службой театра
Но в чем все-таки причина маеты героя? Может, в его нерешительности начать "новую жизнь"? Вика подсказывает ему, что это как раз тот самый шанс, которого он ждет. Но герой сомневается. Ведь главный сакраментальный вопрос, мучающий писателя: твари ли женщины? Именно это его утверждение из его же книжки ставит ему в вину Вика при первом знакомстве. На что Жаровский смущенно отвечает, что он и сейчас в этом уверен. Мол, жизнь учит, что твари.
И герой, кстати, хочет им, тварям, соответствовать.
- Какое-то время надо же продолжать эту деятельность? – предлагает он жене свою версию измены. – Не нравится — но терпи. Ради сына ("Мой сын солнышко. Он не превратится в желтого карлика").
Вот такая реальность у него в голове. И похоже, смысл этого стремительного романа героя с работником торговли во спасение семьи именно в том, чтобы жизнь преподала герою другой урок, который будет перед его глазами теперь всю жизнь. Вика оказывается порядочной девушкой, хоть и беременной (
"Я бы с вами честно жила. И вам бы со мной хорошо было"), и герой принимает решение не мешать счастью сына (
"Все так живут, Лида. И мы так будем").
Фото Н. Бобровой
Банально? Вполне. Но плоскую историю спасает неврастения писателя. Иван Мамонов виртуозно передаёт метания героя: от цинизма и самонадеянности до проблесков искренности и отчаяния. Особенно впечатляет трансформация персонажа — к финалу зритель видит не просто антигероя, а человека, запутавшегося в собственных правилах.
Достойная партнерша Мамонову – Елена Панова, играющая Лиду. Она создаёт образ женщины, чьи действия продиктованы смесью материнской заботы и эгоизма. Её героиня не карикатурная "злобная жена", а живой человек с понятной, хоть и спорной, логикой.
А красивая Мирослава Михайлова (Вика) добавляет истории глубины: её героиня — не просто объект спора, а личность с собственной драмой и планами на будущее. Хоть и весьма эпатажная.
Фото Н. Бобровой
Обаятельный и легкий Евгений Зинкевич (Коля) убедительно играет юную лохматую наивность и открытость, которые контрастируют с расчётливостью старших персонажей.
Невероятно уморительная Татьяна Циренина (Ира, коллега Вики по магазину) придаёт спектаклю необходимую долю иронии и приземлённости, оттеняя "высокие" метания основных героев. Ее появление на сцене — каждый раз просто клоунада высшего качества, в которой все гармонично и невероятно смешно: мимика, жесты, реплики... Браво, Татьяна!
Сценография Анастасии Глебовой вполне соответствует замыслу авторов. Декорации построены по принципу "нескольких сцен сразу": помимо основной площадки, задействованы боковые зоны этого самого нарядного зала театра, которые превращаются в кухню, спальню или торговый зал. Это создаёт эффект параллельных реальностей и подчёркивает, как герои живут "в разных мирах", даже находясь рядом.
Интересна и идея передачи эмоций главного героя через видеопроекции: читательницы его романов на экранах выражают любовь, ненависть или обиду, визуализируя внутренний хаос Жаровского.
Художник по костюмам Дарья Горшкова создала запоминающиеся образы, хотя некоторые решения спорные. Например, несоответствие нарядов торговки Вики её статусу администратора (слишком аристократичные платья) или устаревший фасон платья Лиды. Эти мелочи, впрочем, не портят общего впечатления, а возможно, даже подчёркивают тему "масок", которые носят персонажи.
Но комедия ли это? Спектакль балансирует на грани комедии положений и психологической драмы. То, что поначалу кажется забавной интригой, постепенно превращается в историю о моральных компромиссах, эгоизме и иллюзиях "спасения" близких через манипуляции.
Фото Н. Бобровой
При этом "семейные ценности" Жаровского все же выглядят некоторым нафталином и карикатурой на "идеальную семью", как у всех. Так у зрителя возникает странный когнитивный диссонанс. С одной стороны, современная стилистика отношений, с другой явная их архаика. Ну не строятся сегодня семьи на таком лживом фундаменте, даже из самых благородных побуждений. И дело не в присутствии-отсутствии икон на стенах или коврика для йоги на полу. Просто этот хаос, лицемерие и манипуляции, разыгравшиеся в ячейке "инженера человеческих душ" (так принято было в СССР называть писателей) сегодня относительно актуальны и вызывают, скорее, этнографический или медицинский интерес.
Но все-таки "Жёлтый карлик" — спектакль живой, который заставляет смеяться и одновременно тревожиться. Он не даёт простых ответов, не делит героев на "хороших" и "плохих", а показывает, как благие намерения и страх одиночества могут привести к моральному тупику. Как все тайное становится явным.
Уморительный "Жёлтый карлик", как бы играя в поддавки со зрителем, все-таки не развлекает, а провоцирует на размышления: а как бы поступил я? Если вы цените психологизм в театре и готовы к даже к дискомфортному диалогу с искусством — вам сюда.
