Воспоминание — это родина души

Недавно я был в Переделкине. Проезжал на велосипеде и оказался рядом с домом Булата Окуджавы. Не смог просто проехать мимо. Остановился, сел и какое-то время просто сидел. Наверное, потому что с Окуджавой у меня связана одна из самых дорогих  историй.

Когда я учился в ГИТИСе, у нас был спектакль «Чудесный сплав», который поставил наш мастер Владимир Левертoв. Это был спектакль на песнях Булата Окуджавы, ностальгическая комедия из жизни наших дедушек и бабушек.

И всё это происходило в 1994 году.Страна только что распалась, вокруг была совершенно новая реальность, а мы, молодые студенты ГИТИСа, выходили на сцену и играли спектакль о стране, которой уже не было.

На спектакль приходила практически вся театральная Москва. В буквальном смысле сидели на люстрах. Приезжали журналисты ВВС. Все пытались найти какую-то политическую подоплёку, какие-то скрытые смыслы, понять, что же мы хотели сказать.

А мы просто играли ностальгическую комедию. И наверное именно в этом и была её сила. В спектакле звучали песни Булата Окуджавы. «Я смотрю на фотокарточку», «Один солдат на свете жил», «Комсомольская богиня». Мы жили в этих песнях, они становились частью спектакля, частью нашей собственной молодости.

И однажды после спектакля я увидел Булата Шалвовича на поклонах. Для девятнадцатилетнего студента ГИТИСа это было невероятно. Мы только что играли спектакль на его песнях, а в зале сидел сам автор. После спектакля мы встретились и поговорили. Такие встречи не забываются.

Наш мастер Владимир Левертoв однажды сказал мне:

«Денис, а вы будете играть в этом спектакле три роли». Так я в девятнадцать лет оказался сразу в нескольких жизнях. В начале спектакля я играл пионера. Потом директора научно-исследовательского института, а в финале становился наркомом авиации.

И всё это — долговязый девятнадцатилетний студент ГИТИСа. Во втором акте звучала «А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер». А в финале весь курс доставал расчёски, завёрнутые в пергаментную бумагу, и играл ими мелодию «Кипучая, могучая, никем не побеждаемая, страна моя, Москва».

А начинали спектакль мы с «Москвы майской»:«Нас утро встречает прохладой...»Сейчас я думаю об этом и понимаю, насколько точно всё совпало с временем. Мы играли историю ушедшей страны в тот момент, когда сами жили уже в другой стране.

В спектакле звучали не только песни Окуджавы. Были Вадим Козин, Пётр Лещенко, музыка той эпохи, которую мы знали прежде всего по рассказам старших.И самое удивительное, что «Чудесный сплав» не закончился вместе с ГИТИСом. Мы продолжали играть его ещё несколько лет после окончания института. Для студенческого спектакля это огромная редкость.

К нам приходили люди, которые сами уже были историей отечественной культуры. Олег Ефремов, народный артист СССР, художественный руководитель МХАТа. Олег Табаков, народный артист СССР, ректор Школы-студии МХАТ. Алексей Баталов, народный артист СССР. Марк Захаров, имя которого теперь носит Ленком. Я даже не могу перечислить всех людей, которые приходили на наш спектакль. Они вошли в историю нашей культуры и искусства. А для нас это каждый раз было огромным событием и огромной ответственностью.

На нас смотрели эти великие люди.Ты молодой актёр, тебе девятнадцать с небольшим и в зале сидит человек на фильмах с которым ты сам вырос. И ты понимаешь, что должен быть честным на сцене. Не потому, что тебя будут оценивать, а потому что рядом с тобой люди, которые знают искусство по-настоящему.

Судьбы у всех сложились по-разному у каждого появилась своя дорога. Мы продолжаем общаться, у нас есть общий чат, иногда вспоминаем те годы. К сожалению, многих уже нет. Рано ушли Наташа Сотникова, Лёша Проскурин, Родион Луговцов...

Но спектакль остался. Мой товарищ, актёр Игорь Петренко, рассказывал мне, что видел «Чудесный сплав», ещё когда сам не был студентом театрального вуза. Сегодня он известный актёр. А Владимир Панков во время одного из наших интервью сказал мне, что этот спектакль был для него настольной книгой. Он смотрел его семь раз.

И вот это для меня очень дорого. Потому что тогда мы были просто молодыми студентами. Мы не думали, что создаём что-то такое, о чём спустя десятилетия будут вспоминать. А сегодня афиша «Чудесного сплава» до сих пор висит в административном здании ГИТИСа. Я смотрю на неё и вижу себя. Того самого долговязого мальчишку Дениса, которому девятнадцать лет. Который выходит на сцену, играет пионера, директора НИИ, наркома авиации и ещё совершенно не представляет, сколько всего его ждёт впереди. И самое удивительное для меня сегодня в том, что моя дочь решила стать продюсером и учится в ГИТИСе.

Мне очень сложно передать ей словами, какими были мы. Как жили театром, как волновались перед спектаклями, как могли часами говорить о профессии, как радовались самым простым вещам. Я иногда смотрю на неё в стенах ГИТИСа и понимаю, что пытаюсь передать ей не просто историю своей молодости. Я пытаюсь передать ей кусочек того мира, в котором когда-то жил сам.

Но как передать человеку ощущение, когда тебе девятнадцать? Наверное, никак. Можно рассказывать, показывать фотографии, старую афишу, включать песни. А почувствовать он должен сам. И всё-таки, сколько бы лет ни прошло, внутри меня живёт тот же мальчик Денис. С той же душой. Может быть, даже более ранимый сегодня. Я сейчас пишу эти строки и у меня наворачиваются слёзы. Я чувствую волнение. Потому что вспоминаю не только спектакль. Я вспоминаю людей. Наш курс. Наш ГИТИС. Нашего мастера Владимира Левертова. Булата Окуджаву, которого однажды увидел на поклонах после нашего спектакля, а сегодня вдруг оказался рядом с его домом в Переделкине. И понимаю, что память иногда совершенно неожиданно возвращает тебя туда, где тебе снова девятнадцать.

Левертoв перед спектаклем говорил обращаясь к зрителю: «Театр  это воздух». И ещё говорил, что театр  это не наукообразие. Театр действительно воздух. Если ты однажды вдохнул его по-настоящему, он остаётся с тобой. И есть вещи, которые невозможно объяснить профессиональными словами. Их можно только почувствовать. Поэтому воспоминание для меня  это не просто прошлое это родина души.