"Юность" в свете "Зелёной лампы"…

Фото-книга Максима Земнова – Игоря Михайлова "Герои нашей юности" посвящена 50-летию создания литературной студии "Зелёная лампа" при журнале "Юность". В аннотации трогательно рассказывается о полувековой истории "Зелёной лампы", которую, по священному преданию, зажёг когда-то выдающийся литературовед Виктор Шкловский. Студия при журнале возникла с помощью Московской писательской организации, в которую тогда входили поэты Юрий Левитанский, Олег Чухонцев, Евгений Евтушенко, Булат Окуджава, прозаик Андрей Битов, драматург Виктор Славкин. Эти прославленные личности вели пять студийных семинаров: прозы, поэзии, сатиры и юмора, публицистики и критики. Оттого первые десятилетия горения "Зеленой лампы" многие, в том числе её выпускники, считают неповторимыми, невоспроизводимыми по уровню интеллекта и учеников. Именно "Зелёная лампа" является связующим звеном всех глав книги: все её действующие лица, без преувеличения названные героями, либо печатались в "Юности", либо занимались в студии. 


Андрей Битов 

"Ревизор.ru" уже не раз обращался к творчеству Максима Земнова, публиковал с ним интервью и ранее писал об их предыдущей соавторской работе с Игорем Михайловым. Поэтому соавторов представлять нашим читателям нет смысла. Необходимо только уточнить, что целый ряд бесценных фотоснимков в данном альбоме публикуется впервые.

А вот проект достоин самого предметного разговора. "Юность" – не просто литературный журнал, а целая эпоха в истории русской и советской культуры. И описание этой эпохи начинается в открывающем книгу добром и теплом эссе писателя и драматурга, журналиста Андрея Яхонтова "В гроб сходя, благослови…". Материал не сводится к личным мемуарам, а совершает исторические экскурсы в год убийства Кирова, когда уже начинал журналистскую деятельность ответсек журнала Леопольд Железнов, в военную годину, в "оттепель", когда "Юность" сделалась пристанищем тех, кого позже назовут "шестидесятниками", и когда "затеплилась" "Зелёная лампа", и даже к декабристам. С "дворянской революцией в России" в очерке Яхонтова много параллелей. Он видит своих современников и "одностудийцев" продолжателями дела декабристов: "Свет преемственно вспыхнувшей в ХХ веке в стенах "Юности" новой "Зелёной лампы" перекликается во времени с искрами рыцарского порыва декабристов и обращает память к тем, кто беззаветно служил идеалам добра, чести, благородства". Тем самым все герои фото-книги оказываются образцами этих прекрасных качеств.


Андрей Яхонтов

В книге нет ничего, походящего на "желтые" либо "жареные" факты, на охоту за сенсациями о личной жизни либо материальном статусе писателей. Авторов интересует только творчество вечно "юных" писателей, поэтов, критиков – или дух журнала, царивший в редакции легендарного журнала, о котором говорится в книге, пожалуй, чаще всего, с неизменным рефреном: та "Юность" ушла, ушла бесповоротно... С другой стороны, фото-книга как раз и призвана "воскресить" не только знаковые имена прошлого, но и атмосферу журнала, где "в сизом от сигаретного оттенка полумраке" плавали, точно "в топком карамельном веществе" (как выразился в очерке о главном редакторе "Юности" в самые лихие постперестроечные времена Валерии Дудареве Игорь Михайлов), левиафаны слова и акулы пера. Они, действительно, оживают перед читателем. Все по Жуковскому:

Фото-книга на львиную долю составлена из цепких фото Максима Земнова, на которых запечатлены не "деятели культуры", не "фигуры из хрестоматии" (тем более, что у многих "фигурантов" занесение в хрестоматию еще впереди), а люди с их характерами, своеобразием, "причудами" (краеугольное понятие вышеупомянутого очерка о Дудареве). Этой живостью, схваченными мгновениями кадры и ценны. Литературные же материалы делятся на две категории: небольшие характеристики творчества героев – или развернутые портреты "в интерьерах" "Юности". О творчестве собраны отклики очень авторитетных персон. Скажем, Сергей Чупринин пишет о Юрии Левитанском, Александр Гаврилов – об Андрее Битове, Бахыт Кенжеев – об Олеге Чухонцеве, Валентин Берестов – о Булате Окуджаве, Наталья Иванова – о Фазиле Искандере и так далее. Вот как это выглядит: "Его стихи — прежде всего добрые стихи, добрые по преимуществу. Традиционная максималистская формула "Нас не надо жалеть, ведь и мы никого не жалели...", моралистическое клише "Жалость унижает" раз и навсегда обесценились в поэзии Левитанского перед лицом выстраданного убеждения: именно жалость возвышает и очищает человека, именно милосердием и добротою скреплён мир — звено со звеном, поколение с поколением, люди с людьми". "Если поэзия — служение, если имеется какой-то смысл в рифмовании слов родного языка, то Чухонцев не стремится возвысить простого читателя до себя. Нет: он даёт ему возможность ощутить и себя немного поэтом, осознать, что некое тайное значение содержится в трогательных и жалких воспоминаниях детства… ". "Смех Искандера естествен, как реакция самой жизни на неестественную формальность официоза. Смех вскрывает и убивает фальшь, глупость и самодовольство тех, кто мнил себя наделённым властью над детьми, блаженными и коровами. Ho этот смех лишён назидательности, нравоучительства. Если хотите — плутовской смех, весёлый обман лжи, надувательство лицемерия. Он уничтожает, утверждая".


Олег Чухонцев

Тогда как более развернутые эссе созданы Андреем Яхонтовым и Игорем Михайловым и направлены не только на обрисовку творчества того или иного поэта, драматурга, журналиста – но и на "знакомство" широкой аудитории с ним. Справедливости ради, надо сказать, что большинство вошедших в альбом "юных" и так все знают: Андрея Вознесенского, Чингиза Айтматова, Степана Щипачева, Юрия Трифонова, Марину Кудимову… Но вот именам поэтов Натальи Лясковской, Любови Новиковой, Нины Красновой, прозаика Александра Балтина, кинокритика Андрея Плахова не помешает раскрытие для более обширных читательских кругов (не только тех, кто помнит и чтит прежнюю "Юность", но и тех, кто интересуется современным искусством).


Марина Кудимова 

Фото-книга "закольцована" эссе Андрея Яхонтова. Первую, романтическую, я уже цитировала. Заключительная, "Смерть мамы" – о таком печальном событии в жизни следующего за Железновым ответсека редакции Алексея Пьянова, будущего главреда "Крокодила", и о том, как коллеги не могли собраться с духом и сообщить ему о роковой телеграмме – балансирует на почти шукшинской грани гаерства и трагизма. А кончается великолепной жизнеутверждающей фразой (перед этим все, узнавшие о трагедии Пьянова, расстроились и стали глотать сердечные капли, Борису Полевому не хватило посудины, ему спешно помыли стакан, а тот отмахнулся):

Запоминается всегда последняя фраза. Фото-книга "Герои нашей юности" запоминается этой залихватской "ерундой" и тем, что подлинные писатели способны шутить даже перед лицом смерти. Горячо рекомендуем его к прочтению не только кругу литературоведов и историков искусств, но всем и каждому. Ибо "не говори с тоской – их нет, но с благодарностию "были".