Фото: Антон Баклыков / Пресс-служба ГМИИ им. А.С. Пушкина
Обновленная постоянная экспозиция Галереи искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков на улице Волхонка, д. 14, в Москве открылась для посетителей, сообщает пресс-релиз Пушкинского музея.
В залах представлены шедевры мастеров XIX века – Дега, Моне и Ренуара, работы русских художников – Василия Кандинского, Александра Родченко, Варвары Степановой, а также другие произведения живописи, скульптуры и графики из собрания ГМИИ им. А.С. Пушкина.
В период проведения выставок
"Брат Иван. Коллекции Михаила и Ивана Морозовых" в Москве и "Рождение современного искусства: выбор Сергея Щукина" в Санкт-Петербурге у посетителей Галереи будет возможность увидеть в ее постоянной экспозиции произведения, которые обычно хранятся в запасниках. Основным принципом организации этой обновленной экспозиции стала собирательская стратегия Ивана Абрамовича Морозова, объединившего в своей коллекции русское и европейское искусство. Помещенные в новый контекст работы русских художников позволяют по-новому расставить акценты, показав отечественное искусство как часть интернационального художественного процесса.
На втором этаже можно увидеть произведения Репина, Серебряковой, Врубеля, Петрова-Водкина и других русских мастеров живописи в их диалоге с шедеврами Дега, Моне, Ренуара, Пикассо, которые никогда не покидают стен музея.
Впервые целый зал третьего этажа экспозиции посвящен творчеству Василия Кандинского. В нем представлены не только живописные и графические работы мастера, но и выполненные в технике, занимающей особое место в его творчестве – живописи на стекле. В экспозиции третьего этажа также представлены работы Александра Родченко и Варвары Степановой. Эти художники были не только выдающимися представителями конструктивизма, но и родоначальниками советского дизайна.
Любопытный диалог возникает между мастерами итальянской живописи 1920-х годов и представителями русской метафизической живописи – Владимиром Вейсбергом и Дмитрием Краснопевцевым, а брутальность социальной живописи находит свою антитезу в поэтичности модернистских экспериментов.
