В спектакле Кирилла Вытоптова Мамаше Кураж ни к чему "длинная ложка", она не может "учиться на своих ошибках", потому что она не помнит и не может помнить. Это не маркитантка, которая бредет со своей повозкой за линией фронта и торгует сапогами, водкой и патронами. Это насекомое, приколотое булавкой в Нигде, за пределами жизни. "Мне кажется, что я торгую смолой в преисподней", — говорит Кураж. Наверное, так и выглядит ад. Здесь нет ни зла, ни добра, а борьба за банку консервов "батальнее" любого военного сражения. Потому что войны здесь тоже нет, есть только её приметы, какие-то звуковые волны, голоса, пробивающиеся из рации — свои, чужие, не все ли равно? Есть только повсеместная жажда наживы, которая приобретает подчас черты булимии.