Предыстория создания этой записки общеизвестна: мы знаем, что поэт в сентябре 1826 года был вызван из ссылки в имении Михайловском новым императором, совсем недавно взошедшим на престол, об их достаточно откровенном разговоре, о том, что Николай I аттестовал его как "умнейшего человека России" и пообещал быть его личным цензором. Вскоре после этой состоявшейся в Москве исторической встречи, в сентябре того же года, через начальника III Отделения и личного друга царя Александра Христофоровича Бенкендорфа Пушкин получил просьбу императора "заняться предметом воспитания юношества". В том же письме главного жандарма империи было сказано, что поэту предоставляется "совершенная и полная свобода" в выражении своих мыслей, но там же содержался недвусмысленный намёк на желательное идеологическое направление будущей записки – от Пушкина требовалось осудить существовавшую тогда систему воспитания, в частности, Царскосельский лицей, в котором он сам учился, которая якобы и повлекла за собой приснопамятные события 14 декабря 1825 года. Таким образом, это поручение de facto носило характер политического экзамена, который, как мы можем судить, Пушкин не прошёл, в отличие, например, от своего известного недоброжелателя Фаддея Булгарина, примерно тогда же, очевидно, также по просьбе царя, написавшего записку, больше походившую на донос: "Нечто о Царскосельском лицее и о духе оного".
Записка "О народном воспитании" была написана Пушкиным в Михайловском 15 ноября 1826 года. Вскоре от Бенкендорфа пришёл ответ, содержащий отзыв о записке её адресата: "Государь император с удовольствием изволил читать рассуждения ваши о народном воспитании и поручил мне изъявить вам высочайшую свою признательность". Впрочем, главная суть царского ответа была заключена не в этих словах, а в последующих строках, где Николай I оспаривал тезис поэта о том, что "просвещение и гений служат исключительным основанием совершенству". По августейшему мнению, "нравственность, прилежное служение, усердие предпочесть должно просвещению неопытному, безнравственному и бесполезному". И именно "на сих-то началах", по Николаю, должно быть основано воспитание будущих поколений. И хотя в конце следовала приписка о том, что рассуждения Пушкина "заключают в себе много полезных истин", было понятно, что едва ли эти истины удовлетворяли монаршим чаяниям. Без сомнения, понимал это и сам Пушкин, у которого изначально не было задачи угодить царю. Напротив, он хотел воспользоваться случаем и изложить близкие ему идеи, но результат оказался предсказуемо нулевым. "Мне вымыли голову", – так резюмирует ситуацию поэт в записке другу Алексею Вульфу.
В принципе, с позиций сегодняшнего дня ничего удивительного в этом нет. На протяжении всего своего царствования Николай I последовательно проводил максимально консервативную политику, направленную на укрепление самодержавия и подавление любых проявлений инакомыслия. Как любые правители подобного типа, он именно в просвещении и либеральных учебных заведениях видел рассадник опасной революционной заразы, а своё кредо в этой сфере выразил предельно чётко и лаконично:
"Мне нужны не умники, а верноподданные". Но это сейчас, а осенью 1826-го, когда Николай царствовал ещё меньше года, всё это ещё только предстояло понять и узнать. Да, к тому моменту уже были осуждены декабристы, в том числе пятеро повешены, но у Пушкина, по-видимому, поначалу ещё сохранялись какие-то надежды на молодого царя, который, в отличие от сославшего его некогда Александра I, хотя бы соизволил с ним встретиться, и интересовался литературными делами. Но это для нас тоже не новость – более жёсткие правители часто большее внимание уделяют литературе и в целом духовной жизни общества, с одной стороны, видя с этой стороны угрозу себе, а с другой – стремясь использовать творцов в своих интересах.
На момент написания записки Пушкин являлся homo privatus, никак формально не связанным с двором. Это потом он станет камер-юнкером, напишет несколько стихов патриотической направленности, за которые его ругали некоторые современники, а кое-кто припоминает ему их и до сих пор. Но важно понимать, что никогда Пушкин не переходил в разряд придворных поэтов и сознательно не раболепствовал перед верхами – слишком титанического масштаба фигурой он для этого был. Просто он был патриотом в высшем смысле этого слова, любившим своё Отечество, несмотря на все его недостатки. Он искренне гордился Россией и её историей и желал стране процветания. В этом же ключе составлена и его записка. Скованный официальным форматом, Пушкин, тем ни менее, провёл в ней некоторые искренние идеи. Так, он критикует домашнее воспитание, ратуя за развитие казённых учебных заведений. Очевидно, образцом в данном случае для него был Царскосельский лицей. Также Пушкин выступает против телесных наказаний для учеников, и здесь опять же очевидна отсылка к лицею, ибо это было чуть ли не единственное учебное заведение в России, где детей никогда не наказывали подобным образом. Поэт указывает на недостаток просвещения и нравственности в обществе, и именно с этим он связывает события 14 декабря: "недостаток просвещения и нравственности вовлёк молодых людей в преступные заблуждения". Критикует Пушкин и всеобщую в те годы погоню за чинами, в это же время гениально высмеянную Грибоедовым в "Горе от ума". В юношах того времени он в массе своей видел карьеристов, не отягощённых большими познаниями и критическим мышлением, способных лишь повторять чужие идеи. Интересен также взгляд Пушкина на преподавание истории, которой он придавал большое значение в деле нравственного воспитания. Историю поэт предлагал учить прежде всего по Карамзину, имея в виду его многотомный труд "История государства Российского", который Пушкин характеризовал как "произведение великого писателя и подвиг честного человека". Правда, как мы знаем, у Пушкина были и другие отзывы на этот труд, была знаменитая эпиграмма ("…необходимость самовластья и прелести кнута"), но масштаб и значение "Истории" Пушкин, несомненно, явственно осознавал. По его убеждению, изучение истории своей страны должно было способствовать нравственному и умственному развитию молодых людей, приготовляя их к дальнейшему плодотворному служению России.
Помимо этого, Пушкин призывал не ограничивать возможность молодых дворян получать образование за границей, но в этом пункте, вероятно, заключались наибольшие расхождения между ним и царём. Взаимоотношения Пушкина и Николая I – это отдельная большая тема. Едва ли поэт идеализировал монарха, который к моменту их первой встречи уже в известной мере показал своё лицо. Скорее он возлагал на него определённые надежды, и это было естественно в стране, где всё зависит от одного человека. В этом контексте следует рассматривать знаменитые "Стансы" (
"В надежде славы и добра гляжу вперёд я без боязни"), где проводится определённая параллель между Николаем и его великим предком Петром I. Как и первые годы правления Николая I,
"начало славных дней Петра мрачили мятежи и казни", но, вместе с тем, Пётр
"смело сеял просвещенье",
"не презирал страны родной" и т.п. На этой параллели и основано то, что Пушкин
"глядел вперёд без боязни": дескать, и Пётр начинал с казней, но затем проявил себя как великий государственный деятель, и в последней строфе Николай как бы уподобляется Петру –
"вечному работнику на троне", и призывается быть во всём подобным предку. Это был своего рода аванс, который молодой император должен был отработать. Здесь ещё нужно учитывать, что, по сути дела, Пушкин был первопроходцем на тропе взаимоотношений Пушкина с властью. Да, во времена Екатерины II был Державин, ещё ранее были Тредиаковский и Сумароков, но они были сугубо придворными людьми, не претендовавшими на самостоятельность суждений и тем более на прямые споры с царями. Пушкин же пробует другой стиль взаимоотношений с властью, отстаивая достоинство творца и его право
"свои суждения иметь". Он был движим искренней верой в то, что поэт может встать наравне с царём, у них может состояться разговор на равных. Проверкой этого Пушкин и занимался последние десять лет своей жизни, и записка "О народном воспитании" в этом контексте – лишь единичный эпизод, и не самый важный, но во многом показательный. Говоря словами Тютчева, попытки
"растопить вечный Полюс" русского самодержавия обречены на фатальную неудачу, но пытаться это делать всё же стоит, и в этом, среди прочего, состоит предназначение великих поэтов. А записка и сегодня сохраняет свою высокую актуальность и значимость, ведь дело воспитания молодёжи было важным как двести лет назад, так и сегодня – от него в огромной степени зависит процветание страны и вообще всё её бытование. Об этом и писал Пушкин, и именно поэтому его записку следует перечитывать всем будущим поколениям правителей России. Чего-чего, а "полезных истин" там и впрямь предостаточно.
