Шесть картин от шести интересных режиссеров, которые нужно посмотреть в феврале
15 января 2022
Персонажам картины ученицы Малевича Анны Лепорской пририсовали глаза в Екатеринбурге
14 января 2022
Мастер-класс от Кинастона
14 января 2022
Тайна сия велика есть
12 января 2022

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

1 декабря 2016 11:19

Владимир Соловьев: “Мы были слишком уверены в себе: знали, что ничего плохого не случится”

Московский кинотеатр “Иллюзион” отпраздновал пятидесятилетний юбилей в Год российского кино. “Ревизор.ru” с замиранием сердца переступил порог легендарного дома для гурманов киноискусства на Котельнической набережной, чтобы из первых уст услышать историю о создании удивительного мира великой иллюзии

Фото: Ирина Ремнева
Фото: Ирина Ремнева

В фойе меня встретил старожил “Иллюзиона” - Владимир Степанович Соловьев – киновед, работающий в кинотеатре со дня его открытия. Встретил и спросил, где я предпочитаю побеседовать. На мое предложение “давайте в Вашем кабинете”, смущенно улыбнулся в ответ: “У меня нет кабинета. Зачем он нужен, если каждый уголок кинотеатра для меня как родной”.

Владимир Степанович, Вы по первой специальности – штурман дальнего плавания. Как получилось, что всю жизнь “держите курс” на кинематограф?
 
Я закончил Бакинское мореходное училище, но диплом так и не получил, потому что на практике не справился с волной – увы, подвела морская болезнь. Вот и вынужден был уйти из мореходки со справкой, правда, с правом работать на суше.
 
Так какой же “девятый вал” вынес Вас в киномир?
 
Веление сердца, не иначе. Раньше, особенно у нас, мальчишек из пятидесятых, других развлечений кроме кино не было. Это было настоящее удовольствие, радость. Правда, тогда выходило очень мало фильмов – зарубежные в те времена практически не покупались, а Советский Союз выпускал не больше 12-13 картин в год, но зато каждая – шедевр. Вот я и решил, что если не море, то кино. Поступил во ВГИК, на сценарно-киноведческий факультет: учился у Николая Алексеевича Лебедева, который досконально знал историю российского кинематографа, в частности, эпоху 20-х годов, и у одного из лучших специалистов по зарубежному кино - Сергея Васильевича Комарова.
 
Как попали на работу в Госфильмофонд?
 
После третьего курса студентов распределяли на стажировку по разным государственным кинематографическим организациям – Мосфильм, киностудия имени Горького, Союзмультфильм…  Я выбрал Госфильмофонд, потому что любил смотреть кино, а у них было абсолютно всё, включая фильмы не для широкого проката.
 
Интересная получилась стажировка длиною в жизнь…
 
Практика длилась несколько месяцев: я освоился, осмотрелся, и мне настолько понравилось, что решил остаться. Первый директор Госфильмофонда, Виктор Сергеевич Привато, предложил мне экстерном сдать экзамены за четвертый курс, чтобы я мог работать. У него были на меня большие планы – создать архивный кинотеатр. Эта идея у госфильмофондовцев витала давно, главный вопрос был, как ее реализовать. Вообще мысль  о создании специализированного киноцентра, в котором люди смогут увидеть ставшие классикой фильмы, буквально носилась в воздухе. Были разговоры и на совещании Союза кинематографистов, появлялись статьи в прессе. Ранее уже предпринимались подобные попытки, но комитет Госкино категорически отвергал подобную идею – это было связано и с авторскими правами, и наличием разрешительных удостоверений, и с тем, кто будет цензурировать, потому что ни одна организация не хотела на себя брать подобную ответственность. Но наступило время оттепели, и появился шанс.

Фото: Ирина Ремнева

Тогда на кино действительно был “голод”. Ходили слухи о существовании разных фильмов, но их никто не видел, а Госфильмофонд иногда “прорывался”, устраивал творческие вечера с демонстрацией редких картин, выступлением киноведов в артистических клубах, Доме художников, Доме ученых, ВТО…  Вот Москва и полнилась слухами. Когда напряжение достигло пика, то от слов мы перешли к делу. Привато шутил, что в Госфильмофонде много светлых голов, но нужны молодые ноги, чтобы “поднимать общественность”. И мы, как в семнадцатом году, отправились агитировать рабочий люд, интеллигенцию, студенчество.
 
Стали расширять практику кинопоказов – пошли на заводы через Дворцы культуры, в ВУЗы – через их клубы. Где только не были! Я занимался организацией сеансов, на которые приглашали актеров, зарубежных гостей, что в те времена было в новинку, и, конечно, показывали кино. Словом, делали ударные, боевые программы, которые буквально ошарашивали людей. Вечера проходили “на ура”!
 
В дополнение мы писали многочисленные письма в общественные организации, горком и райком партии, профсоюзы, о том, что настало время, когда зрителю нужен архивный кинотеатр, вернее кинотеатр-музей, как его сначала называли. Как ни странно, все очень одобрительно отнеслись к этой затее. Единственно, кто категорически отказал – ЦК ВЛКСМ, мол, молодежи это не нужно. Все собранные документы и ходатайства мы отнесли в Госкино, который тоже нас поддержал. Полагаю, были ещё какие-то высшие коридоры власти, которые рассматривали данный вопрос, и в итоге, в 1965-м, было принято решение о создании специализированного кинотеатра.
 
Потом наступила пауза длиной в полгода. Никак не могли утвердить необходимые документы, чтобы передать нам один из столичных кинотеатров. Никто из директоров не хотел с нами связываться: дело-то рисковое, и если уйти из системы кинопроката в Госфильмофонд, то обратно дороги уже не будет, а закрыть могут в любой момент. Почему? А кто будет утверждать репертуар? В те годы ни один фильм, ни один метр пленки, даже учебной, не мог выйти без должного контроля. Все проходило через “Отдел по контролю за репертуаром” при Госкино, и без подписи начальника этого отдела ничего не попадало на экран. А кому ответ держать, случись что? Разумеется, директору кинотеатра. Кто мог на такое решиться? Тем более, что все были уверены, что мы продержимся полгода, от силы год.
 
Фото: Ирина Ремнева

По поручению Привато я долго уговаривал директора кинотеатра “Ударник” - Ивана Яковлевича Юркина, - в ведомстве которого находился кинотеатр на Котельнической набережной. Юркин все никак не мог решиться, поэтому предложил мне обратиться к одному из влиятельных жителей высотки – общественному директору при кинотеатре – писателю, обладателю Госпремии Льву Самойловичу Самойлову. Наконец, в конце 1965 года вышло постановление о передаче нам кинотеатра “Знамя”. Радость была – не передать словами. Я отправился смотреть помещение…
 
Что увидели?
 
Это был не столько кинотеатр, сколько зал заседаний для проведения партсобраний, конференций и совещаний для жителей элитной высотки, а как кинотеатр он использовался постольку поскольку: в нём показывали фильмы “третьей” категории. Мы засучили рукава и взялись за глобальную переделку в прямом смысле слова.
 
Сталинский ампир только снаружи выглядит величественно и торжественно, а внутри удручающее зрелище – мрачные темно-серые интерьеры, тяжелые старые портьеры кровавого цвета, со стен смотрят портреты руководителей правительства. Реконструкция заняла ещё примерно полгода. Впрочем, помимо ремонта и остальных проблем хватало.
 
А именно?
 
Репертуар составляла специально созданная при “Иллюзионе” научная группа, которую я возглавил. Затем программа утверждалась в Госфильмофонде, но было непонятно, чья виза станет итоговой. Никто не хотел брать на себя такую ответственность! “Отдел по контролю за репертуаром” отказался, у них и так не хватало рук отсматривать все фильмы – а в середине шестидесятых кинорынок уже был достаточно насыщен как художественными, так и документальными картинами, а тут еще и мы. Тем более, что мы показывали в месяц по двадцать-тридцать фильмов, и некоторые картины требовали каких-то комментариев, порой нужны были переводчики, словом, работы много. Так никто не взялся. В конце концов, председатель Госкино – Владимир Евтихианович Баскаков – очень интеллигентный человек, любящий и знающий старое кино, сказал: “Ну, давайте я на первых порах буду подписывать”. Первая программа получилась почти стерильной: в ней была основополагающая классика.
 
Получается, что “Иллюзион” фактически оказался вне цензуры?
 
Отчасти. Первые полгода нашу программу визировал начальник по управлению за кинорепертуаром, который кино любил, но старые фильмы знал плохо, и мне приходилось долго рассказывать о каждой картине, а он всё сомневался разрешать или нет. Тогда Баскаков дал “добро”, чтобы Госфильмофонд взял вопросы цензурирования на себя, ну, а в случае какого-либо идеологического срыва, самим и отвечать пришлось бы. Так и стали работать: я составлял репертуар, начальники зарубежного и советского отделов проверяли, чтобы в список не попали запрещенные фильмы, затем визировали программу и отдавали на утверждение директору. Параллельно отправляли программы для ознакомления и в Госкино, и в райком партии, где очень внимательно следили за нашей работой. Тем не менее, при всей этой строгости, мы смогли открыть зрителям картины, которые в свое время по идеологическим соображениям были положены “на полку”.
 
Фото: пресс-служба "Иллюзиона"

Неужели не было ни одного прокола?
 
Еще как было! Буквально с первого года работы мы стали с помощью киноархивов и дружественных фильмофондов европейских стран проводить крупные фестивали – Эйзенштейна, Бергмана – это была сенсация! У нас сложились прекрасные отношения и с итальянскими кинематографистами, и первая наша крупная совместная работа – Фестиваль фильмов итальянского кино. Итальянская сторона самым серьезным образом отнеслась к репертуару – Лукино  Висконти, Микеланджело Антониони, Федерико Феллини, Бернардо Бертолуччи, Пьер Паоло Пазолини - прислали несколько десятков фильмов, подавляющее большинство из которых было у нас впервые. “Сладкая жизнь”, “8 ½”, “Ночь” вызвали большой резонанс!
 
Последствия были?
 
Мы отправили предварительную программу в Госкино, но ответа так и не получили. До этого, к слову, мы провели фестиваль польского кино, на котором демонстрировали, так называемые, ревизионистские фильмы. Но в тот раз каким-то образом “проскочили” без последствий. А с итальянцами вышла серьезная накладка. Дело в том, что картины, которые мы показали, до этого получили негативные отзывы в нашей прессе. Но это полбеды. Возник скандал, который мог закончиться для нас плачевно. Фестиваль открывал один из основоположников неореализма, режиссер Джузеппе Де Сантис. Вспомните его “Рим в 11 часов”, “Трагическая охота”, “Горький рис”… Открытие прошло на высоком уровне, с большой рекламой, которую сделали сами итальянцы. Союз кинематографистов и Госкино остались в стороне и заняли выжидательную позицию. Через несколько месяцев меня вдруг вызывают в определенное ведомство и начинают задавать вопросы: “Кто у вас занимается репертуаром, кто организовывает фестивали?”. Я объяснил, еще не понимая, в чём дело. После чего мне напомнили поговорку, что, если враг хвалит, то это наносит нам вред, и показали перевод статьи в газете Pas de Sierra, в которой “Иллюзион” назван “кинотеатром-оппозиционером”. Черным по белому так и было написано: “…вопреки официальной государственной политике пропаганды кино и искусства, кинотеатр “Иллюзион” взял на себя…”. Для конца 60-х годов это было очень резкое обвинение. В общем, мне пообещали, что выводы сделают компетентные органы, а заодно порекомендовали работать осторожно и строго контролировать репертуар.
 
Было страшно во время подобной беседы?
 
Нет. Мы тогда были слишком уверены в себе: знали, что ничего плохого не случится. С момента открытия кинотеатра прошел уже год. О нас говорили, поддерживали, здоровались на улице! Но это был первый такой звоночек. Потом их было много и в основном из-за российских, советских фильмов.
 
Каких, например?
 
Из-за фильмов Андрея Тарковского, в частности, “Андрея Рублева”. У нас были очень хорошие отношения с Андреем Арсеньевичем, он любил старое кино – фильмы Бергмана, Акиры Куросавы, Робера Брессона - часто приходил и даже выступал перед зрителями в нашем киноклубе. Бывал один, а порой приводил “свою команду” - Маргариту Борисовну Терехову, Анатолия Солоницына, с которым мы подружились. Тарковский им говорил: “Смотрите, вам это пригодится для моей следующей картины”. 
 
Что же предложили зрителям на первом сеансе?
 
Открылись мы 18 марта 1966 года с показа легендарного фильма “Броненосец Потемкин”. Это был аншлаг! Во-первых, потому что просто возник интерес к чему-то новому, и, во-вторых, благодаря фильму. Парадокс, про картину слышали практически все, но почти никто её не видел! На предваряющей показ торжественной церемонии выступил один классиков российского кино 20-х годов советский режиссер и сценарист Леонид Захарович Трауберг.
 
Помните, какие чувства испытали тогда?
 
Подумал, что всё получится. Лед тронулся. Впрочем, ещё до того, как мы пригласили зрителей, состоялась неофициальная премьера для тех, кто помогал нам приводить в порядок помещение, прессы… Позвали и представителей культуры, которые жили в этом доме: пока шла реконструкция, они к нам приходили, предлагали помощь.
 
Фото: пресс-служба "Иллюзиона"

Вообще, в первые годы работы интерес к “Иллюзиону” был колоссальный! У нас почти всегда была стопроцентная заполняемость зала на зарубежные фильмы и процентов пятьдесят-семьдесят на российское кино. Что показывали? Чарльза Чаплина, Лукино Висконти, Жана Ренуара, Дэвида Гриффита… Фильмы, составляющие элиту кинокультуры до 1965 года, за исключением новейших картин, так как сложно было с авторскими правами.
 
Кто придумал название кинотеатра? Исходили из того, что кино – великая иллюзия?
 
Сначала и названия как такового не было, просто кинотеатр Госфильмофонда, но однажды мы поехали в служебную командировку в Польшу, где как раз открылся кинотеатр “Иллюзион”. Нам очень понравилось, как это звучит, поэтому, когда вернулись, решили переименовать наш кинотеатр.  

Кто те самые именитые гости “Иллюзиона”, о которых Вы упомянули?

Посмотрите историю высотного дома, сразу поймете, кто были наши друзья, неоднократно помогавшие нам и даже защищавшие от всевозможных нападок. Во-первых, это Роман Лазаревич Кармен – ведущий режиссер-документалист, фронтовой оператор, работавший в самых горячих точках планеты, блистательный актер, режиссер театра и кино Михаил Иванович Жаров. Михаил Иванович всегда подходил и спрашивал: “Володя, скажи, какая помощь нужна!”. Заходила к нам восхитительная актриса  Марина Алексеевна Ладынина. Она любила гулять вокруг дома в одиночестве, ну, и заглядывала к нам “на огонек”. Фаина Григорьевна Раневская не любила ходить в кино, но, тем не менее, часто бывала у нас. Зайдет и спросит: “Опять будете показывать “Подкидыша”? Этот фильм испортил мне жизнь, я стала Мулей!”.

Особо теплые отношения у нас сложились с замечательным артистом Борисом Кузьмичем Новиковым, который жил в этом доме, на третьем этаже. У него была непростая финансовая ситуация в семье – его супруга не работала, потому что ухаживала за тяжело больным сыном, поэтому денег не хватало. И Борис всё мечтал поехать с творческой программой по городам и весями, подобно тем, которые существовали в Доме кино (Государственный театр киноактера – Прим.ред.), чтобы заработать. Заводной был, весёлый, всё меня уговаривал поехать, чтобы выступить с лекциями о нём, показать отрывки из фильмов с его участием.

Кто ещё из действующих и будущих звёзд российского кинематографа бывал в “Иллюзионе”?

Раньше режиссеры, актеры, особенно молодые, любили смотреть хорошее кино. И смотреть его на большом экране. Так что к нам часто приходил Леонид Филатов, с которым мы дружили всем кинотеатром. Владимир Высоцкий бывал реже, как правило, смотрел какие-то сенсационные фильмы. Выступали у нас Сергей Соловьев, Александр Митта – мы даже показывали его запрещенные фильмы. Кто еще? Марк Донской, Александр Иванович Медведкин, которого я очень чтил и считаю его одним из наших лучших советских сатириков в кино. Вспомните, к примеру, его фильм “Счастье”, который он снял в 1934 году. Частый наш гость – заслуженный артист РСФСР Радик (Раднэр Зинятович – Прим.ред.) Муратов. Одна из самых известных его ролей в кино – Василий Алибабаевич из культового фильма “Джентльмены удачи”.

“Иллюзион” называют кинотеатром для киногурманов. Вы знаете своих киногурманов?

Знаем. Например, в 70-80 годы у нас был один весьма эксцентричный посетитель, который приходил почти каждый день на протяжении многих лет. Очень замкнутый, такой человек в футляре. Когда мы выпускали сборник про “Иллюзион”, я попросил его написать статью. В ней он рассказал, как ему дорог наш кинотеатр и привел список любимых фильмов… с указанием сколько раз он их посмотрел - 142 раза, 125… В общем, сколько раз мы их показывали, столько раз он и смотрел, а если показ длился целый день, то оставался на все шесть сеансов. И таких увлеченных поклонников было и есть очень много.

На Ваш взгляд, какая тема сегодня более востребована у зрителя?

Понятно, что вкусы и предпочтения меняются с возрастом. Если говорить о себе, то люблю жанровые ленты – комедии, вестерны, детективы, мелодрамы - и с трудом переношу “эстетствующее” кино. Предпочитаю Феллини Антониони, потому что Феллини – фокусник, а Антониони копается сам в себе, и его взгляд мне несимпатичен, а стиль повествования, который, безусловно, наполнен всевозможными нюансами, слишком медлительный, слишком “мертвый”. Сейчас такие фильмы вообще трудно воспринимать, даже лучшие его работы.

Современного зрителя привлекает возможность отдохнуть в кино. Он устал от жизненных проблем и хочет кино-аттракцион, хочет развлечения. Отсюда и кино равняется на зрителя. Порой приходится наблюдать, как люди, особенно молодежь, не принимают хорошие картины, уходят из зала лишь потому, что это серьезные, вдумчивые фильмы. Но, я не могу судить обо всех, потому что многие годы “варюсь” в старом кино и предпочитаю именно его, хотя и отдаю должное современному кинематографу – как российскому, так и зарубежному – есть достойные, интересные работы.

В современных картинах, к сожалению, слишком много “виденного”, причем “виденного” в американском кинематографе. Неслучайно сейчас так популярны ремейки классики - вновь экранизируют “Войну и мир”, “Тихий Дон”, “Анну Каренину”, но, на мой взгляд, не всё получается. Конечно, мы вспоминаем прежние постановки в ностальгической дымке, но, согласитесь, старые фильм основательнее, в них нет легковесности. 

2016 год получился особым для кинотеатра-музея: полувековой юбилей “Иллюзиона” пришелся на Год российского кино. Как отпраздновали золотые пятьдесят?

Для нас год российского, советского кино длится уже пятьдесят лет, и в юбилей мы просто старались открыть зрителю наши лучшие картины. Например, фильм “Возвращение” 1940 года (режиссер Ян Фрид – Прим.ред.), о котором практически никто не слышал. Между тем это трогательная история про мальчика, сбежавшего из дома, чтобы отправиться в Арктику на поиски отца. Картина была снята на волне популярности и народной любви к героям-полярникам. Скоро покажем драматичный “Пятый океан” с великолепным Андреем Абрикосовым и Петром Алейниковым в главных ролях. Это фильм о нашей авиации, и сколь бы не был наивен сюжет, в нем столько теплоты! Так что, работаем дальше, некогда праздновать.   

Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РАЗДЕЛА "КИНО"

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Лариса Голубкина: "Если бы мы с Андреем играли вместе – очень быстро разругались бы и развелись"
Родион Толоконников: "Отец для меня — символ целого поколения"
Вадим Абдрашитов: “Инфантилизация творчества— главная проблема современного кино, театра, литературы”

В Москве

Театральная школа во всю страну
Закрытие VI фестиваля музыкальных театров "Видеть музыку"
В Москве проходит второй этап 41-го Международного студенческого фестиваля ВГИК
Новости кино ВСЕ НОВОСТИ КИНО
Вы добавили в Избранное! Просмотреть все избранные можно в Личном кабинете. Закрыть