Сегодня, 10 ноября, исполняется 75 лет Виктору Ивановичу Сухорукову. Артисту удивительному, самобытному, совершенно не похожему ни на кого другого. Есть актёры, которых узнают по лицу, голосу, сыгранным ролям. А есть те, у кого существует собственная, неповторимая природа сценического существования. Сухоруков, безусловно, из их числа.
Я давно наблюдаю за его творчеством и всякий раз поражаюсь тому, насколько неожиданным он может быть. В одной роли смешным, почти гротескным, в другой трагическим, порой пугающим, а иногда удивительно трогательным. И всё это один человек, одна актёрская природа, которую невозможно загнать в привычные рамки амплуа.
Для многих зрителей Виктор Сухоруков прежде всего Виктор Багров из балабановского «Брата». Роль, ставшая частью истории нашего кинематографа. Но было бы несправедливо ограничивать его творческую биографию только этим образом. Вспомним «Бакенбарды» Юрия Мамина, «Про уродов и людей», «Брата 2», «Остров» Павла Лунгина, «Бедного, бедного Павла» Виталия Мельникова. В каждом из этих фильмов перед нами совершенно разные люди, характеры, судьбы.
Впрочем, сегодня мне хочется сказать не столько о фильмографии юбиляра, сколько о том, что нас с ним в определённой степени связывает.
Виктор Иванович окончил ГИТИС в 1978 году. Его мастером был Всеволод Порфирьевич Остальский, замечательный театральный педагог. На этом курсе учились также Юрий Стоянов и Татьяна Догилева. Целое поколение ярких, талантливых артистов.
А среди педагогов курса был и Владимир Наумович Левертов, учеником которого спустя годы посчастливилось стать мне.
Я окончил ГИТИС в 1995 году, и Владимир Наумович был моим мастером. Поэтому, когда речь заходит о Сухорукове, для меня возникает ещё одна, личная ассоциация. Нас объединяет не только профессия, но и принадлежность к одной театральной школе, к той самой системе актёрского воспитания, которая во многом определяет отношение человека к сцене на всю жизнь.
Но есть ещё одна человеческая история, связывающая меня с Виктором Ивановичем наш старейший и любимый педагог . Это Анастасия Всеволодовна Вербицкая. На протяжении многих лет Виктор Иванович помогал ей, проявляя участие и внимание. И для меня это обстоятельство говорит о нём не меньше, чем его замечательные актёрские работы.
В нашей профессии принято много рассуждать о творческом братстве, преемственности поколений, уважении к старшим. Но одно дело произносить красивые слова, совсем другое поддерживать людей на протяжении многих лет. Причём делать это не ради публичного признания, а просто потому, что иначе не можешь.
Такие поступки многое говорят о человеке. И за внешней эксцентричностью Сухорукова, его порой резкой интонацией, своеобразным юмором и ярким темпераментом я вижу человека, для которого благодарность и человеческая память не являются пустыми словами.
Владимир Наумович Левертов был педагогом, для которого актёрское мастерство не сводилось к набору технических приёмов. Главное заключалось в природе человеческого поведения, внутренней правде, умении мыслить на сцене. Можно научить человека грамотно двигаться, говорить, держать паузу. Но невозможно механически научить его быть личностью.
И когда я смотрю на Сухорукова, мне кажется, что именно способность существовать на сцене и перед камерой как абсолютно самостоятельная личность составляет основу его таланта.
Его невозможно перепутать ни с кем. Он не старается выглядеть красивее, благороднее или значительнее своего персонажа. Напротив, порой словно нарочно обнажает самые неудобные, нелепые и противоречивые человеческие черты. Но именно благодаря этому его герои получаются живыми.
Нельзя не вспомнить и о непростом творческом пути Виктора Ивановича. Он далеко не сразу стал знаменитым. Были годы работы в ленинградских театрах, сложные периоды, поиски, неудачи. После окончания ГИТИСа его пригласил в Ленинград Пётр Фоменко. А настоящая всенародная известность пришла значительно позже.
И здесь, на мой взгляд, есть важный урок для молодых артистов. Творческая судьба редко развивается по заранее написанному сценарию. Можно окончить престижный театральный институт, обладать талантом, работать с замечательными режиссёрами и всё равно долго искать своё место в профессии.
Сухоруков сумел пройти этот путь и сохранить главное: собственную индивидуальность.
Я нередко думаю о том, как много в актёрской профессии зависит от личности. Мы привыкли говорить о системе Станиславского, о школе, о методике, о мастерстве перевоплощения. Всё это, конечно, необходимо. Но настоящий артист начинается там, где за профессиональными навыками возникает живой, неповторимый человек.
Именно поэтому Сухорукова интересно не только смотреть, но и слушать. Его рассказы, интервью, размышления о профессии сами по себе становятся своеобразными маленькими спектаклями. Он умеет быть откровенным, ироничным, иногда резким, но редко бывает равнодушным.
А равнодушие, пожалуй, самое страшное, что может случиться с артистом.
Сегодня Виктор Иванович продолжает работать в театре и кино. Его появление на сцене по-прежнему вызывает интерес. И это замечательно, потому что подлинное актёрское мастерство не имеет срока годности.
В юбилейные дни принято перечислять звания, награды, сыгранные роли. Но мне хочется сказать о другом.
Виктор Сухоруков принадлежит к тем редким артистам, благодаря которым зритель помнит не только название фильма или спектакля, но и самого человека, создавшего образ. Его интонацию, взгляд, жест, неожиданный поворот характера.
Таких артистов немного. Их нельзя воспроизвести, заменить или изготовить по какой-либо методике.
И мне особенно приятно, что благодаря нашим педагогам, ГИТИСу, существует эта человеческая связь с Виктором Ивановичем. Связь, которая напоминает, что театральная школа продолжается не только на сцене, но и в отношении друг к другу.
С юбилеем, Виктор Иванович! Здоровья Вам, новых ролей, радости, интересных встреч и долгих лет творческой жизни.
И, пожалуйста, оставайтесь самим собой. Именно таким, каким Вас знает и любит зритель.
