***
Долг
Если вы можете разделить свою жизнь на две половины, как было у меня после встречи с Ирой, то вы счастливы. А что в прежней жизни? Случалось всякое, ведь не знаешь заранее, чем это может закончиться и нужно ли тебе ввязываться. Вот подтверждение.
Занимаемся мы с тёзкой привычным для того времени в Питере делом — сидим в рюмочной. После его копания в моей прежней работе и очередной рюмки он спрашивает:
— У меня остался вопрос по Академгородку. Какие были проблемы с докторской?
— Если имеешь в виду колбасу, то, несмотря на дефицит, проблем не было, закусывали. С диссертацией их тоже не было.
— И где она?
— Раз уж ты всё про выбор, то из-за него и нету. Мне денег хватало. А сотрудники хотят купить что-нибудь, в отпуск слетать не абы куда, а в приличное место, да ещё с детьми. На какие шиши? К плановой тематике института можно добавить контракты. Найдёшь хорошие — премия в два-три раза больше. Контракты для меня — это полёты, выпивки. Одного заказчика нашёл в Севастополе, там мощный вычислительный центр. Договорился, чтобы мои летали туда летом на отладку программ по три-четыре человека, сменяя друг друга, дней на пятнадцать, ещё и детей брали на море, почти как отпуск.
— Здорово!
— Для здоровья тоже не вредно… Правда, чуть его там не лишился.
— Что случилось? Расскажи.
— Но сначала выпьем, — я сходил за внеочередной добавкой (пропускают без очереди: знают, что сами тоже пойдут), выпили, и я начинаю.
Погода — благодать. Поехали, — говорю Вовке, моему сотруднику, — на Фиолент. — Ветер сильный. — Там пляж всепогодный. — Это как? — Увидишь.
Обложка книги «Признание в любви» Б. А. Гриненко (фото из архива автора)
Бухточка уютная, она, будто специально, отгорожена от моря грядой камней. В середине гряды стоят два больших валуна, между ними свободный проход, метров десять. А слева и справа от гряды отвесные скалы. Спустились мы в бухточку по крутому склону. Народу там человек двадцать, на море волна, а здесь резвятся в спокойной воде. Мы с Вовкой уплыли в открытое море, на большие качели: вверх-вниз, вверх-вниз. Но ветер дует сбоку, волна относит от прохода. Нужно следить, иначе окажешься у отвесных скал, а там вода грохочет, и — конец. «Накачались» мы, устали, даже слишком, вылезли. Подходят парень с девушкой: «Можно и нам туда»? Вовка их оценивает: «Нет». Лежим, загораем. Подбегает мужчина: «Выручайте, ребята, мои не могут вернуться».
За каменной грядой те двое; парень гребёт одной рукой, другой тащит девицу к проходу. Но с каждой новой волной они от него дальше и дальше. Вовка оправдывается: «Я на ногах не стою, знаешь же, что выдохся». Глянул на других, особо спортивных не увидел. Кто сидит, кто стоит, и все смотрят на незадачливую пару. Вздохнул... И в воду. До хвастунов доплыть не трудно. Козёл сразу удрал. Девицу держу то за подбородок, то под мышкой. Одной рукой гребу быстро... и долго. Как далеко отнесло! Вот и проход. «Быстрее» — гоню я себя. Нужно успеть до взлёта волны. Зачастили мои ноги и рука. У каменной глыбы в проходе волна поднимается высоко и откатывает в сторону… на нас. Девицу у меня и вырвало.
Дотащил снова. Вижу с гребня волны, что следующая ещё больше, девицу опять вырвет… А силёнок уже нет. И выбора нет. Спускаемся по нашей волне, я выдвигаю девицу перед собой, упираюсь ногами ей в спину и отталкиваю. Что было оставшихся сил, все и вложил, иначе на получится, и нас унесёт на скалы. Большая волна поднимается и разделяется валуном. Её подхватывает и уносит через проход в залив. А меня с пеной в другую сторону. «Что было сил» — было и нету. Закончились. Впереди отвесные скалы… Есть только один шанс — через гряду. Волна высокая и, может быть, не совсем разобьёт о камни. А может и не быть, но шанс последний.
В поднимающейся волне разворачиваюсь лицом к берегу, замечаю (не в последний ли раз) что там все стоят и смотрят на меня. Закрываю руками голову и набираю воздух. Волна меня тащит, тащит… Сильно ударяюсь о камни ногами, больно, потом локтями, и тут же плечом, очень больно.
Ничего не чувствую… Всё… Живой? Я в заливе! Вовка с мужчиной плывут ко мне. На берегу ноги подгибаются, и теперь уже меня держат за подмышки. Девица лежит лицом вниз, ревёт, мать утешает. Мужчина, который был с Вовкой, бежит к ним, роется в сумках. Вовка рубашкой вытирает мне плечо: «Не сломал? Расцарапано, синяк будет». Мужчина спешит к нам: «Возьмите то, что есть. Вечером соберём ещё», — протягивает деньги.
— Иди отсюда, пока не получил, — к моей угрозе Вовка добавляет: «Если Борис врежет, то мало не покажется».
— Простите… Будем хотя бы знать, как зовут спасителя дочери… Залепите пластырем плечо.
Кладёт он три ленточки: «Жена пятку заклеивает». И добавляет: «Тоже последние». С юмором мужик.
Девушка уже сидит, смотрит на меня. «Пойдём отсюда» — зову Вовку. Он не торопится: «А она симпатичная, даже излишне».
— Ты что предлагаешь? — да нет, просто понравилась.
Мы уже почти поднялись по склону, и тут Вовка оглядывается: «Они нам машут. Посмотри». Я обернулся и помахал в ответ. Девушка запрыгала, захлопала в ладоши, быстро достала из кучи одежды штаны, встала на одну ногу и стала надевать. Вовка спохватился:
— Она сейчас за тобой побежит.
— Это не повод, чтобы сблизиться. Она, как и отец, расплатиться хочет.
— Но ты и без повода подходишь.
— «Долг» — не то чувство, он никогда не пройдёт.
И мы драпанули.
— Когда помогаешь, — заканчиваю я рассказ тёзке, — то всякое может случиться. Так и с работой, выбираешь на что плюнуть: на ребят или на докторскую.
Ирина, главная героиня романа «Признание в любви» (фото из личного архива Б. А. Гриненко)
