«ПРИЗНАНИЕ В ЛЮБВИ»

Это книга, которую полезно прочесть каждому – хотя бы для того, чтобы напомнить себе о том, как важно ценить любой радостный миг нашей короткой жизни, в которую мы вброшены явно не по своей воле. Ценить радость, на которую люди часто не обращают внимания, а потом сожалеют, но уже поздно. Вот лишь некоторые цитаты…

Анастасия Ермакова: «Это потрясающе живой, по-мужски жесткий, но при этом невероятно нежный трепетный текст».

Александр Карпенко: «Книга – и событийная, и философская. Она учит состраданию и любви. Книга интеллектуальна и энциклопедична. А афоризмы Бориса Гриненко ничуть не хуже изречений Ларошфуко или Лабрюйера».

Эльвира Барякина: «По таким книгам наши потомки будут изучать историю эпохи».

Анна Литвинова: «Прочитав роман, поневоле задумаешься: когда мы, наконец, начнём учиться на чужих ошибках? Когда поймём, что нельзя жить будущим и откладывать на завтра не только чувства, но и саму жизнь? Завтра может не наступить… "Внимание к любимому человеку никогда не бывает лишним, его всегда не хватает"».

Литературный редактор Мария Джалая отозвалась так: «Спасибо автору за книгу. И его Ирине... Им обоим... Книга потрясающая. Это история во всех смыслах» – её отзыв вынесен на обложку, как и отзыв Татьяны Алфёровой: «Очень личный эмоциональный роман, неувядающий венок памяти любимой».

«Ревизор.ру» тоже рецензировал этот, не отпускающий до последней строки, автофикшн (см. эссе Елены Крюковой «Незабвенная», ну а сейчас мы предлагаем вашему вниманию избранные главы. Они будут появляться в авторском блоге Бориса Александровича с определённой периодичностью. Как говорит он сам, «это маленькие кусочки большого романа, это признание любимой женщине – Ирине».

Встреча главных героев открывает им новый мир, в котором есть всё: общение с известными людьми, увлекательные и опасные путешествия, горечь потери друзей, но главное в нём – любовь.  Это пронзительная история. Читая её, невольно задумываешься: а на то ли ты тратишь свою жизнь и скажет ли тебе любимый человек спасибо?

В декабре 2025-го и в январе 2026 года роман «Признание в любви» Бориса Гриненко занял VI и VII места в издательском рейтинге ЭКСМО «Топ книг по мнению читателей».

Обложка книги «Признание в любви» Б. А. Гриненко (фото из архива автора)                                                                       

***

«Признание в любви» Бориса Гриненко

глава из романа

***

Происшествие

Обычное происшествие, если посмотреть со стороны. Слово «происшествие», в зависимости от того, что в случившемся вы будете иметь в виду, можно брать в кавычки или не брать — кому как в жизни повезло. И если повезло, то вы напишете с заглавной буквы.

Вечером Ира села к компьютеру:

— Смотрю: по чьему указу больше выписано подорожных Пушкину, неужели его величества государя императора?  

Это она к завтрашней поездке готовится. А я непроизвольно вздыхаю.

— Что-то не так? — в её глазах беспокойство.

Заставляю себя улыбнуться

— Нет, что ты, готовлюсь ко сну. В наше время уже не обязывают, через какие именно города ты должен ехать. Если, конечно, не в командировку, оплачивается ведь тоже из казны. И документы подписывает уже мелкое начальство.

Моё правило: не говорить на ночь пакости, чтобы не портить ей настроение. Что же случилось? Знакомые И́риной мамы просили: «Ваша машина на ходу, наша на даче. Подкиньте запчасти, пожа-алуйста, заодно и нас со скарбом». Я их считаю хмырями: при каждом удобном случае норовят этим случаем воспользоваться, но с этим ничего не поделаешь, — ехать-то всё равно придётся. Отвратно ещё, что заставят ночевать у себя, выслушивать про неудавшуюся жизнь. Ира и собирается, на то, правда, есть другая причина. Дорога к ним уж больно примечательная. На реке, у которой «милое имя, что камышовая тишь», — Оредеж — усадьба Рождествено. В этом месте берег высокий, он удерживает напор времени. Напротив — церковь; колокол не поминает — напоминает, его звон долго ложится в изгиб реки, в то ощущение счастья, которое Набоков здесь оставил.

— Нужно всего-то уметь это почувствовать, — говорила Ира.

И вот не хочу её брать с собой — нанервничается попусту, но это только полбеды. Знакомые — шебутные, вечно опаздывают, не дадут там, да и нигде, остановиться. За утренним кофе вынужденно огорчаю:

— Скажут, что места в машине не хватает, и будут нудно пилить: «Придётся ещё раз ехать, а некогда, ремонт никак не закончим. Просить вас ещё раз — язык не повернётся».

Запнулась на полпути И́рина чашка с кофе, глаза стали умоляющими, но я продолжаю убеждать:

— Ты ведь не можешь не остановиться на почтовой станции в Выре. Посмотреть там на бальзамины, посидеть у самовара, представить, как ждал лошадей Пушкин. О ком вспоминал, кому в это время писал посвящения… заодно глянуть подорожные — чьи подписи. Не получится. Знакомых не сагитируешь, только ругаться будут, сама знаешь. Но это пустяки, а вот потом заявят, что не успели закончить ремонт и зимовать там нельзя. Нужно ведь на кого-то свалить. На нас. Будут жаловаться маме — она обидится на тебя. А если вдруг они всё-таки разведутся, то виновата опять будешь ты. Хочешь быть козой отпущения? Один я быстренько обернусь.

Ира водит носом над ароматным кофе, и я настаиваю:

— Бросить взгляд, как туристы, на подорожную коллежского секретаря в прошнурованной книге?

Глоток крепкого кофе, ещё один. Прячет глаза, чтобы я не видел, признаёт логику и кивает:

— Ладно, — мы не гости музея литературного героя, мы попутчики поэта.

Доехали на удивление быстро, без проблем и пробок, заниматься их машиной не пришлось. О ночлеге разговор пресёк: Ира ждёт.

Народ возвращается в город, встречных машин нет, попутные оставляю позади. Моя рвётся домой, не удержать. Осенью вечер быстрее приходит и всегда торопит, кажется, что опаздываешь. Смотрю только вперёд. Высокий лес показывает лишь малую часть неба с набросанными кое-где тёмными (с намёком на дождь?) облаками. Заспешили, запетляли повороты, выудили из памяти бардовскую песню. По случаю я меняю в ней «перекаты» на «повороты» и напеваю:

Всё повороты, да повороты —

Послать бы их по адресу!

На это место уж нету карты, —

Плыву…

И по машине часто-часто застучали капли дождя. За крутым виражом объявился злой фокусник, весь в чёрном. Он достал из рукава лейку и поливает дождём. Подсознание ёкнуло: пыльный асфальт, а сверху вода — это всё равно что лёд, и сделать я ничего уже не смогу — поплыву. Машина перестаёт слушаться руля, тормоза отказываются её удерживать. Понимаю, что делать это нужно было раньше, и понимаешь это тоже всегда, но — потом. Словно при замедленной съёмке успеваю заметить, как от упавших на асфальт капель начинают подниматься грязные фонтанчики брызг. А увидеть, как они будут опускаться, фокусник не даёт. Дорога сворачивает налево, машина продолжает мчаться прямо, скользит по обочине, наклоняется в глубокий кювет, упирается «мордой» в противоположную стенку и встаёт на дыбы. Вместо того чтобы испугаться, я обрадовался — хорошо, что Иру не взял. В следующее мгновение машина опрокинулась на крышу. И всё исчезло.

Резко стало светло, будто вдруг проснулся от ужасного сна, который не помню. Лежу, сиденье почему-то откинуто назад; засыпан осколками разбитого стекла, надо мной смятая крыша. Бегут люди с корзинками. Значит, быстро очнулся. С трудом открыл дверь, не заклинило, вылез. Потрогал голову — макушка побаливает. Тянет спину — наклонился вперёд, слегка кольнуло. Выпрямился. Пошатывает, но незаметно, ходить могу.

Грибники сажают в свою машину:

— Больница недалеко.

— Спасибо, мне бы на почту, позвонить (мобильных телефонов ещё не было), — необъяснимая тревога — что-то случилось с Ирой.

— Мы вас в любое место доставим. Надо же, такого трюка в кино не видели: сальто через голову, машина опять встаёт на колёса, и...  водитель выходит и раскланивается.

— Нет с собой кинокамеры, — сожалеет жена, — этому ролику цены бы не было, расскажем знакомым, боюсь, не поверят.

Очереди на почте нет, соединили быстро. Трубку всегда берёт Ира, сейчас… назвать «тёща» язык не поворачивается. Все завидуют: надо же, и с ней тебе повезло. Слышу — кричит: «Это Борис». Рассказывает: «Ходила Ира, всё вроде ничего, а потом вдруг забеспокоилась: «Почему я не поехала?» И ей стало плохо. Я вызвала скорую, никогда такого не было. Обошлось. Потом всё спрашивала: «Боря не звонил?» Голос вдруг стал возмущённым: «Зачем ты встала?»

— Дай я поговорю.

Первый раз слышу Ирин испуганный голос:

— С тобой всё нормально?

— Ты же слышишь.

— Не обманываешь? У меня сердце прихватило. Чувствовала: ты… Что случилось?

— Ирочка, ничего не случилось. В кювет въехал, обычное дело.

— Откуда звонишь?

— С почты.

— Как доехал?.. Что ты молчишь?!

— Подбросили.

— Я за тобой приеду.

Мама её обрывает: «Куда собираешься? Встать не могла! Иди ложись».

— Через пару часов буду дома. Не волнуйся, даже давление измерил, — нахожу я чем успокоить. — Знал, что ты спросишь, — нормальное. Попроси лучше маму закуску приготовить.

Везут в Петербург мимо почтовой станции меня, попутчика Пушкина, и думаю я, как он: «Есть в мире сердце, где живу я…».

P.S. Кто-то, может быть, вспомнит про телепатию. Изучением подобных явлений занималась парапсихология. Всплеск ей дала война. Было описано много случаев, например, такой: муж на фронте, жене снится сон, что он при смерти в госпитале, в Свердловске. Упросила дать отпуск, приехала — любимый человек там. Спасли.

Настоящая любовь говорит о себе сама, когда в ней нуждаются.

 Ирина, главная героиня романа «Признание в любви» (фото из личного архива Б. А. Гриненко)