Саша Кругосветов – автор более тридцати книг, член Союза писателей России, член Международной ассоциации авторов и публицистов APIA (Лондон). Лауреат премий «Алиса», «Серебряный РосКон» и «Золотой РосКон», трехкратный шортлистер премии НГ «Нонконформизм», лауреат международной премии Кафки, премии Дельвига «Литературной газеты», лонглистер премии «Большая книга».
Могила ученого и писателя Ивана Ефремова находится в Комарово под Петербургом. Впрочем, ходят слухи, что в действительности он упокоился вовсе не там, но об этом поговорим в следующем очерке. А пока прикоснемся к захватывающим деталям судьбы Ивана Антоновича, столь же необычным, как и его фантастические произведения. К сожалению, я не был знаком с Ефремовым, но мне сложно представить любимые места Крыма без связи с этим выдающимся человеком.
Родился он в семье купца второй гильдии Антипа Харитоновича Ефремова в апреле 1908-го. И лишь после появления сына на свет купец официально женился на крестьянке Варваре Александровне, матери Вани.
Таким уж был Антип Харитонович: не бежал по жизни сломя голову, действовал расчетливо – медленно, но верно добиваясь своего. Когда будущему отцу писателя исполнился двадцать один год, забрили его, крестьянина-старовера, в солдаты. Ладный и крепкий, попал он в лейб-гвардейский Семеновский полк. После курса полковой учебной команды получил звание ефрейтора, затем – унтер-офицера. Остался на сверхсрочную, а по выходе в отставку был пожалован чином коллежского регистратора за годы беспорочной службы. После этого Антип Харитонович устроился помощником казначея хозяйственного комитета Покровской общины сестер милосердия, но вскоре перебрался в деревню Вырицу под Гатчиной, где начал свое дело, арендовав лесопилку. На рубеже XIX и XX веков во многих городах России велось активное строительство, в Петербурге – особенно. Доски были в цене. А потому торговля у новоиспеченного купца сразу пошла бойко. Вот и стал подумывать он о женитьбе. Но не мальчик уже Антип Харитонович, давно за сорок перевалило. Хотелось ему наследника – сына, которому можно будет передать потом свое дело. Вот и поставил он жесткое условие невесте: венчаться они будут только после того, как родится мальчик.
Сначала у Варвары Александровны родилась дочка Надя, но уже в следующем году появился сын, которого назвали Иваном. На радостях Антип Харитонович даже пожертвовал серьезную сумму на строительство Петропавловской церкви, стоящей в Вырице до сих пор. Вскоре после крещения ребенка купец сменил свое крестьянское имя на Антона, чтобы звучало солиднее. В постановлении суда, через который пришлось добиваться официального статуса для Вани, значилось, что тот признан «законным сыном титулярного советника Антона Харитоновича Ефремова и жены его Варвары Александровны».
Иван Ефремов не любил рассказывать о своем детстве, а в одном из писем жаловался: «…семья-то была самая что ни на есть обыкновенно мещанская, с жестоким деспотизмом отца, как то принято у староверов, внутренне глубочайше некультурная… Революция была также и моим освобождением от мещанства».
Вероятно, это было действительно так. Но все-таки Иван Антонович слишком многого требовал от выходцев из крестьянской среды. Интеллигентность по обыкновению не возникает из воздуха, а приобретается за несколько поколений. Антон Харитонович с его происхождением, многолетней службой в армии и последующей купеческой деятельностью, разумеется, не мог иметь ни широких взглядов на общество и жизнь, ни энциклопедических знаний. Но для своего круга это был очень прогрессивный человек. Именно он стал одним из основателей и председателем Вырицкого школьного общества, которое и занялось строительством этого самого учебного заведения. Купец без устали хлопотал, собирая средства для Вырицкой школы, и даже вкладывал собственные деньги. А ведь Ефремов-старший запросто мог отправить детей учиться куда-нибудь в Петербург – он считал, что школа в Вырице должна существовать и при этом не уступать городским. В здании было пять учебных классов, спортивный и актовый залы, библиотека, кабинеты и даже приют, в котором могли постоянно проживать малоимущие ученики.
Обстоятельства впоследствии сложатся таким образом, что самому Ване в этой школе учиться не доведется. Но зато какую роль во всех его будущих увлечениях и стремлениях сыграла отцовская библиотека! Писатель вспоминал, что Антон Харитонович не имел привычки читать книг, а шкафы с ними разом купил в Петербурге, чтобы поставить в своем кабинете для солидности. Однако волею небес подбор изданий оказался просто замечательным. Научившись читать еще в четыре года, Ваня быстро осознал, какие сокровища даровала ему судьба. В шесть лет он прочел «Двадцать тысяч лье под водой» Жюля Верна и с тех пор навсегда полюбил книги о мореплавателях, землепроходцах и ученых.
Вскоре мальчику пришлось расстаться с любимой библиотекой. Василий, младший брат Ивана, отличался слабым здоровьем, и врачи рекомендовали ему южный климат. Летом 1914-м семья приехала в Бердянск. Антон Харитонович снял небольшой дом, нанял прислугу и уехал обратно в Вырицу к своим купеческим делам.
Без строгого контроля отца Ваня почувствовал себя свободнее. Он бегал в порт и подружился там с местными мальчишками – сыновьями матросов и рыбаков. Будущий исследователь и писатель был очарован азовским побережьем, морской стихией. Пожалуй, именно это и стало прологом его будущей горячей любви к Крыму.
В первые же недели в Бердянске шестилетний Ваня стал зачинщиком курьезного и опасного происшествия. В городском сквере стояла чугунная пушка времен Крымской войны, ее ствол не был заклепан. Ефремов мечтательно сказал: «Раздобыть бы пороху и бабахнуть!» Его новые друзья пообещали раздобыть в порту «макароны» – так они называли спрессованные трубки пороха из разряженных артиллерийский снарядов. И через несколько часов старинная пушка неожиданно выстрелила и свалилась с постамента. Раздался крик перепуганных дам, гулявших неподалеку, примчались полицейские и пожарные – к счастью, никто не пострадал. Ваня и его подельники успели скрыться, избежав наказания. Через несколько дней орудие заклепали и вернули на прежнее место. Спустя годы, вновь оказавшись в Бердянске, Иван Ефремов сфотографировался рядом с памятной пушкой.
В конце лета приехал Антон Харитонович – навестить семью и устроить детей в гимназии: Ваню – в мужскую, Надю – в женскую. Бурная жизнь в порту затихла, но зато будущий писатель стал частым гостем местной библиотеки. Его любимым автором по-прежнему оставался Жюль Верн, к нему добавились Уэллс, Рони-старший, Конан Дойл и Джек Лондон.
Революционный 1917-й для семьи Ефремовых ознаменовался также разводом Антона Харитоновича с Варварой Александровной; в конце следующего года она вместе с детьми перебралась в Херсон к родственнице. Некоторые исследователи предполагают, что этой родственницей была внебрачная дочь Антона Харитоновича, родившаяся еще до его встречи с Варварой.
Там семья познала все тяготы гражданской войны. Иван Ефремов вспоминал: «В городе происходила бесконечная смена властей. Врывалась какая-нибудь банда, стреляя в окна для забавы. На несколько дней в городе появлялся образный по своей форме приказ с угрозой натянуть на барабан шкуру своего противника… Пришедшие в Херсон греческие и французские оккупанты оставили после себя трупы расстрелянных и повешенных на фонарных столбах. На всю жизнь запомнился горелый запах от заживо сожженных оккупантами заложников в амбарах… В доме, где я жил, поселился матрос-чекист. Была у него такая примечательная фамилия – Поднебесный. Ну, конечно, и я приобщался к военным занятиям. Вооружился я до зубов. Однажды изъяли у меня винтовку, несколько пистолетов, гранаты. Но все-таки один пистолет и пару гранат оставили. Это тринадцатилетнему мальчишке…»
На самом деле, ему тогда было не тринадцать, а двенадцать. Весь подростковый период Ефремов прибавлял себе год, чтобы его не считали совсем ребенком. Самостоятельную жизнь пришлось начать очень рано.
У Варвары Александровны тем временем завязался роман с лихим красным командиром; они поженились. Но к Херсону подошли деникинцы. Говорили, что белые не щадят никого, связанного с большевиками, в том числе женщин. Матери пришлось уехать вместе с отступающими красноармейцами, оставив детей на попечение родственницы.
А уже в конце 1919-го эта родственница умерла от сыпного тифа. Дети остались предоставлены сами себе. Зима выдалась холодной и голодной. Ивану с сестрой и братом пришлось продавать вещи, чтобы раздобыть дрова и продукты. При бомбардировке Очакова Ефремов, стоявший в тот момент в очереди за хлебом, был контужен и с тех пор начал немного заикаться. И тем не менее детям удалось пережить зиму...
В Херсон вернулись красные, а к осени возле дома Вани разместилась авторота 6-й армии. Он начал пропадать на их базе, наблюдая за работой механиков, быстро научился им помогать. Смышленого парнишку зачислили в красноармейцы, выдали обмундирование, поставили на довольствие.
В октябре 1920-го 6-я армия вначале остановила Врангеля, а потом и сама перешла в наступление на Крым. Бои за Перекоп были очень тяжелыми. Ефремов в составе автороты подвозил снаряды к передовой, забирал раненых, чинил машины. Сопротивление белых в конце концов было сломлено, а к 17 ноября полуостров полностью перешел под контроль советской власти.
Наконец-то Иван Антонович смог всмотреться в красоты Крыма и навсегда полюбить его. Гражданская война двигалась к завершению. 13 мая 1921-го 6-я армия была расформирована. Уволенный в запас, Ефремов устремился в Херсон к оставшимся там брату и сестре. Их не было в доме, но соседи рассказали, что Антон Харитонович увез их в Петроград. Пора было Ивану тоже отправляться в северную столицу – в новую, большую жизнь.
