«Фаланстер» – сгусток гуманитарно-интеллектуальных сил: всей литературной Москве известный частный книжный магазин на Тверской, в сущности – воплощённая книжная алхимия. Войдя в это истинно культовое пространство, избавляешься на время от коросты сует, покрывающей обычно тело всякой жизни. Более того, превращаешься в мага и чернокнижника, напрямую связанного с благородными аспектами бытия.
Символично, что презентация новой книги Натальи Рубановой «Астрид Линдгрен, до востребования», выпущенная старейшим частным петербургским издательством «Лимбус Пресс» зимой 2026-го, проходит весной именно в столичном «Фаланстере», среди огромадных стеллажей и упоительных стопок разнообразного книжного богатства.
Презентация сборника эссецензий (рубановский неологизм: «эссецензия – это эссе плюс рецензия») вышла чрезвычайно живой и эмоциональной, насыщенной небанальными размышлениями и представляющая Рубанову не только как писателя и литагента, но и как своеобразного оратора-культуролога, смело проводящего собственные нестандартные, порой избыточно дерзкие мысли, касающиеся современной литситуации.
Андрей Бычков назвал Наталью Рубанову «железной леди литпроцесса», сравнив её новую книгу с ледоколом, продавливающим ледяные поля руслитпроцесса, а Илья Оганджанов – «отважным железным конкистадором в железном панцире», который, несмотря на многочисленные препятствия, идёт исключительно по собственному пути и не оглядывается на чьи-то мнения, в том числе авторитетные. Ибо Рубанова сама по себе: «Отменный литературный вкус в подпорках не нуждается!» – вот так, а не иначе, почти вызывающе иронизирует она на свой счёт. Похоже, ей действительно всё равно, что скажет «там» условная княгиня Марья Алексевна, «…которая и Моцарта от Гайдна-то не отличит».
Вёл вечер писатель и критик Игорь Михайлов, ну а то, что действо, оно же интеллектуальная мистерия, начиналось как диалог, – тоже своеобразно и символично: сам Платон вводил мудрость свою в мир именно в диалогической форме. Отвечая на провокационный вопрос ведущего, почему появление некоторых её книг сопровождает своеродный «успешный скандал» в мире культуры, Рубанова вспомнила давно составленный ею сборник любовно-эротической прозы «Я в Лиссабоне. Не одна», позже подвергнутый издательским холдингом сожжению… по причине издательской же самоцензуры – новое средневековье в действии, год 2014-й! Рассуждая о косности общества («как бы чего не вышло»), выливающейся в примитивно-банальное восприятие целого корпуса художественных произведений, говорила о необходимости некоего смешения жанров и об обновлении литературного контента. (Наталья, кстати, сама хорошо иронична: мир, рассмотренный с подобного ракурса, теряет свою будничную серость и обретает некое, если угодно, дополнительное измерение).
«Не люблю слово “творчество”, – заявляет наша героиня, – нужно какое-то иное придумать!». Что ж, она совершенно права: захватанное всеми, кому не лень, затёртое всевозможными искажениями, это слово почти потеряло своё изначальное благородное значение. Теперь только графоманы, встав на цыпочки, произносят с пошленьким придыханием: «Моё творчество!».
Наталья Рубанова, рассказывая о шведской сказочнице и издательнице, чьё имя (как и имя бессмертного её персонажа с пропеллером) дало название рубановским книгам «Карлсон, танцующий фламенко» и «Астрид Линдгрен, до востребования», осветила судьбу мировой знаменитости ярко и ассоциативно. Ассоциативность вообще из своедумных характеристик прозы и эссеистики Рубановой: одно влечёт другое, а из первого рождается… восьмое. Новая математика литературы! Новая геометрия гуманитарной мысли! Читать – не перечитать.
Выступали многие из присутствующих. Литератор, а ныне практикующий психолог Ирина Горюнова рассказала о давнем знакомстве с Натальей и о том, как Рубанова помогла ей когда-то с редактурой, научив по-новому работать с собственными текстами.
Концентрированным и насыщенным было слово Алины Витуновской, говорившей не только о героине вечера, но и выводящей некий код литературной панорамы последних десятков лет. Она уточнила также, что деятельность Рубановой заслуживает огромного уважения: «Да, такого автора нужно возносить на пьедестал, потому что авторы, совершающие подобный литподвиг, не должны находиться на периферии… Ваш стиль сам по себе информативен. Ваш стиль и есть сюжет».
Денис Драгунский то ли в шутку, то ли всерьёз предложил Рубановой написать критическую статью на его ещё не написанный новый роман и отметил, что презентуемая в «Фаланстере» книга критики «Астрид Линдгрен, до востребования» чрезвычайно глубока – «каждая фраза, каждый абзац развёртываются в некое стилистико-смысловое поле, и в этом смысле Наташа Рубанова уникальное явление в нашей литературе. Я не буду делить: проза, критика, эссеистика… Литература – одна, поэтому просто хочу поздравить!»
Парадоксальный Андрей Бычков, записавший, без преувеличения, исторический литвечер на видеокамеру, удивил собравшихся в том числе тем, что уловил в критике Рубановой и некий нарциссизм, хотя сама Рубанова подобный диагноз отрицает.
Начинающий автор Дмитрий Затучный, доктор технических наук, обратившийся к писательству поздно, поведал о том, как Рубанова помогла ему в работе над текстом, а затем пристроила файл в издательство, где «тыква»-рукопись и превратилась в «карету»-книжку.
Выступали друзья, коллеги и авторы, так или иначе связанные с «Литературным агентством Натальи Рубановой»; присутствовали на вечере в том числе литкритики Татьяна Веретёнова, Юлия Рахаева, автор этих строк Александр Балтин, студентки филфака МГУ и прочие; была замечена и актриса Яна Науменко.
Деятельность Натальи Рубановой многогранна, и каждая грань играет самостийной яркостью – играет, впрочем, абсолютно всерьёз, ну а «жизнь всерьёз» не означает патологично-сутулой серьёзности. Интересно вскипали мыслеворотами дискуссии внутри вечера – о стиле, о современной литературной критике, например, а именно – какою она должна быть, почему и зачем. Рубанова настаивает – такой, чтобы увлекала в том числе и людей, не связанных профессионально с литературой. Не нужна академическая сухость, жонглирование снулой терминологией: слово должно быть живым всегда. Отсюда – новый жанр: эссецензия.
А её слово – слово Натальи Рубановой – очень живое, естественное, прошедшее через фильтры необычного писательского мировидения, через огонь, воду и медные трубы её большого дара. Действительно неповторима её словесная алхимия – проза-поэзия, умножаемая эссеистикой, даже в недрах интервью (а Наталья и брала, и давала интервью многократно, в том числе беседовала и с автором этих строк) вспыхивает живое превращение одного в другое: мысли – в поэзию, игры – в пространство мысли… И, хотя с точки зрения русского языка фраза будет не совсем идеальной, я завершу свой спич именно так: «И атмосфера вечера искрилась интеллектуальным пиршеством». Аплодисменты!
