…"Белеет парус одинокий" я впервые прочитал лет в семь или в восемь. Возможно, это было в старой бабушкиной-дедушкиной квартире в доме в центре города Новороссийска, в которую то и дело доносились звуки порта: скрежет работающих даже ночью кранов и лебедок, тарахтенье лоцманского катера или вдруг далеко разносившийся гудок большого торгового парохода. Квартира эта была прохладной в любую жару, оттого, во-первых, что в ней имелось два балкона, один из которых выходил в тенистый двор, а второй — на море, впрочем, закрытое от прямой видимости непомерно разросшимися тополями; а, во-вторых, потому, что дом где мы жили, был добротно-кирпичным — его не называли тогда "сталинским", а говорили: "…пленные немцы строили"… Оттого, что море и у меня было совсем рядом, книга, в которой оно — одно из полноправных действующих лиц и движитель сюжета, казалась особенно близкой и правдоподобной…
…а именно сейчас — конкретно, в мае 2026 года — книге этой исполняется девяносто лет. Она впервые вышла в очень даже взрослом журнале "Красная новь" в майском номере за 1936 год…
"Сейчас нужно писать Вальтера Скотта", — говаривал тогда, если верить Надежде Яковлевне Мандельштам, сам Катаич, мэтр, старик Саббакин…
А какие иные, спрашивается, были в те годы варианты у советского писателя?
Александр Беляев выпустил в тот год "Звезду КЭЦ", в которой, между прочим, предугадал создание на земной орбите МКС. Гайдар — "Голубую чашку", а Чуковский — "Доктора Айболита".
…А вот синеглазый написал в 36-м пьесу "Иван Васильевич", которая в ту пору ни издана, ни исполнена не была, и только почти через сорок лет стала всенародно любимым фильмом Гайдая, в котором самые забойные шутки, можете сличить по тексту, принадлежат, тем не менее, изначальному перу синеглазого…
…А ключик, как Валентин Петрович мило именовал Олешу, и вовсе в тот год ничего не написал…
…хотя, как стало нам известно много позже, год тот во всем мире был довольно урожайным: вышли "Унесенные ветром" и "Три товарища", а также "Война с саламандрами", "Снега Килиманджаро", не говоря о многочисленных произведениях детективного жанра, в которых непременно фигурировало слово "убийство" или однокоренные: таковые кровавые преступления в тот 36-й год происходили, описанные пером Агаты Кристи, по алфавиту и в Месопотамии; Грэм Грин посвятил свое перо убийце наемному, а Рекс Стаут сокрушался тому, что наступило время убивать… Однако в Стране Советов детективы были высочайше запрещены, поэтому умение строить захватывающий сюжет самые талантливые отечественные авторы реализовывали в виде детских приключенческих книг…
…как любят писать творцы преди- и послесловий, обозреваемой ныне книге суждена была долгая жизнь. Она переиздавалась (если считать только СССР и только до 1986 года), как утверждает всезнайка Википедия, 121 раз тиражом почти 8 миллионов экземпляров. И даже в "Большой Советской энциклопедии", изданной в суровом 1937 году, удостоилась в статье "Катаев" комплимента: "…наиболее яркое и удачное произведение автора…" Ее немедленно перевели в пьесу, дважды экранизировали, а потом автор написал, как стали говорить сейчас на варварском английском, ее приквел, сиквел, триквел и спин-офф — я имею в виду романы "Хуторок в степи", "Зимний ветер", "Катакомбы" и повесть "Электрическая машина".
Добрый Литрес не разрешает копипастить (еще одно слово из современного недоанглийского, которое Катаев непременно бы высмеял) отрывки из принадлежащего ему произведения, но что может быть приятнее, как сам автор упомянутого отрывка говаривал, чем переписать своей рукой прекрасный кусок, выпавший на любимую мою 69-ю страницу:
"…Нижняя челюсть у отца дрогнула, бородка запрыгала. Побледнев от негодования, он дрожащими пальцами застегнул на все пуговицы летнее пальто, поправил пенсне и резким фальцетом закричал:
— Как вы смеете говорить со мной в таком тоне?! Я преподаватель среднеучебных заведений, коллежский советник Бачей, а это мои дети — Петр и Павел. Мы направляемся в Одессу.
На лбу у отца выступили розовые пятна.
— Виноват, ваше высокоблагородие, — бодро сказал солдат, вылупив почти белые глаза, и поднес руку с ногайкой к козырьку. — Обознался!.."
Поэтому не верьте, что фу, революция, "Потемкин", погромы, гимназисты, революционный матрос, все устарело — перечитайте "Белеет парус…" с детьми/внуками/племянниками/внучатыми племянниками, или, на худой конец, сами с собой.
