Гостеатр. Второе здание комплекса Дома Советов, выходящее на ул. Ленина (ныне ул Фокина), – "Здание съездов и конференций" с двухъярусным залом, вместимостью на 1200 человек, со сценой, фойе и обслуживающими помещениями, с первых дней открытия получило статус театра ("в период между съездами использовать его под театр", как гласило решение властей). Для Брянска, не имевшего стационарного театра, это решение было знаменательным.
Кстати, в первой труппе Брянского гостеатра, собранной из актёров московских театров, служила актриса театра Таирова, "донская муза" Сергея Есенина Августа Леонидовна Миклашевская. Ей Сергей Александрович посвятил цикл стихотворений "Любовь хулигана".
…Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Театр появляется и в рассказах Л. Добычина: "К надписи над театром проводили электричество… И уже вечером красные, окрашивая снег на площади и воздух, горели буквы. Люди в кепках подходили". (рассказ "Портрет"). Хорошо зная репертуар, он пишет: "В театре, как всегда, стреляли". В 1930-е годы заведению было присвоено имя В.В. Маяковского.
Здание театра, взорванное уже после освобождения Брянска от немецких оккупантов, в 1949 году было восстановлено, но уже в духе того времени – в стиле советской неоклассики.
Дома горсовета. В 1927-1930 годы на улицах Ленина (Фокина)-Луначарского был возведен первый в Брянске комплекс многоквартирных жилых домов секционного типа (улица Фокина №№ 18, 20, 22) со всеми удобствами, детскими и хозяйственными площадками, уголками отдыха в курдонёре (внутреннем дворе), что было новым словом в градостроительстве Советской России. В моде были дома-коммуны. Они-то и
"белелись на горе".
Первый 92-х квартирный дом с десятью магазинами в первом этаже и даже прачечной проектировался на конкурсной основе группой архитекторов во главе с А.З. Гринбергом, два остальных – авторские проекты мастера конструктивизма.
В этот дом горсовета заселяли, в основном, передовиков производства, превратив комфортабельное жильё в коммуналки. Строительство первого многоквартирного дома в центре нагорной части города имело "показательное значение. как первый опыт борьбы с жилкризисом в Брянске в больших масштабах" (из протокола заседания Брянского горсовета). Весь этот "архитектурно-административный" авангард удивительно созвучен прозе Л. Добычина.
Дома, разрушенные во время войны, в 1950-е годы были восстановлены, а в парадном курдонёре соорудили фонтан. Они и сегодня украшают целый квартал одной из главных улиц города.
Помимо нового строительства жилых домов горсовета, надстраивались старые купеческие одноэтажные дома. "Брянский рабочий" в статье "Встают многоэтажные громады" писал:
"...Дом №33 (ул. Ленина) из приземистой неуклюжей коробки превратился в украшение улицы, отлично дополняя архитектурный комплекс домов горсовета, этих лучших новых зданий Брянска…". Судя по газетной фотографии, отделка фасада дома была выполнена в духе супрематизма, одного из направлений архитектурного авангарда (редкость для провинциального города). Кстати, в этом доме до реконструкции находилась одна из контор, где работал "совслужащий" Добычин. Здание не сохранилось.
Городской "Колизей". Если бы мы перенеслись в 1928 год, то по нечетной стороне улицы Фокина (бывшей Ленина), в глубине квартала, увидели бы вместе с писателем
"наш городской Колизей". Так с легкой руки журналистов называли деревянное, круглое в плане под куполом здание стационарного цирка, отрывшееся для горожан 6 июля 1928 года.
"…Мелькали за открытой дверью лошади. Наездницы вскакивали…" Но вот загадка – о каком цирке упоминает писатель в рассказе "Портрет": о цирке-шапито на базаре или "Брянском Колизее"? В большом зелёном саду над обрывом Нижнего Судка были устроены павильоны, буфет с остроконечной башенкой, эстрада-раковина для оркестра и даже кегельбан. Вот так в первые годы советской власти в Брянске были "внедрены" "важнейшие из искусств".
Во время войны деревянное здание цирка сгорело. В начале 1950-х планировали построить помпезное здание цирка на улице Горького, не случилось. И только в 1974 году на площади Октябрьской революции было сдано в эксплуатацию красивое здание цирка.
Реконструкция центра города. В процессе реконструкции центра города по проектам архитектора-художника А.З. Гринберга в конце 1920-х годов были построены ещё несколько общественных зданий в стиле конструктивизма, знаковых для Брянска: Дом Губстраха, Дом банков и промышленности, поликлиника и Дом связи. Все эти здания сегодня являются объектами культурного наследия региона.
Гринберг привлек к проектированию и строительству этих зданий известных московских архитекторов. Одни из них были соавторами – Б.М. Великовский, В.М. Маят; другие руководили строительством и осуществляли технический надзор – М.Г. Шилянский, Ф.Р. Амлонг, В.К. Филиппов, а местный архитектор-строитель Г.А. Гвоздиков, стоявший у истоков проектного дела в Брянске, оформлял рабочие чертежи всех проектов Гринберга… Но почему-то ни одна из этих построек не привлекла внимания нашего писателя.
"Прекрасный сад" и его окрестности. В 1929 году Гринберг завершает ансамбль площади Дома Советов проектом сквера, где был установлен первый в Брянске памятник В.И.Ленину работы скульптора М.Я. Харламова (сквер сохранил свою планировку до наших дней, только теперь здесь стоит памятник Ф.И. Тютчеву). Сквер примыкал к саду бывшего Общественного собрания, который после революции был передан профсоюзам (ныне – сквер им Ф.И. Тютчева)
Одноэтажное здание Общественного собрания на площади Карла Маркса в 1930 году было перестроено под Клуб совторгслужащих, а затем в нем разместился Клуб завода имени Кирова (бывший "Арсенал"). "Библиотечное место" – так называют его краеведы. Прекрасная библиотека была в здании Общественного собрания и в Клубе им.Кирова (сегодня на этом же месте находится одно из красивейших послевоенных зданий города – областная научная универсальная библиотека имени Ф.И. Тютчева. Сохранились воспоминания жителей города о библиотеке Клуба имени Кирова.
В одном из рассказов Добычина встречаем библиотекаря клуба Годулевич, которая "на столике в конце аллеи… привлекательно раскладывала" свои книжки. Традиция раскладывать книжки в летнее время в сквере рядом с библиотекой жива и поныне.
Сад профсоюзов славился своим садовником китайцем Чау-Дин-ши, превратившим его в прекрасный уголок (очевидцы говорили о фруктовом саде и цветочных клумбах: "как в раю!"). В рассказе "Лидия" читаем:
"Рай был прекрасный сад на востоке… Прекрасный сад!". И герой рассказа, читая газету, восклицает:
"Каковы китайцы!" – восхищался он" (таковы отзывы писателя о прекрасном саде).
А вот на страницах рассказа "Сад" появляется и сам садовник: "Улыбаясь, делегатки медленно ходили вокруг клумб. Они смотрели на цветы, склоняя набок головы. – А в будущем году ещё прекраснее будет, – говорил садовник Чау-Дин-ши" (фамилия садовника подлинная). В саду, как и до революции, гремели оркестры, на эстраде выступали артисты, по вечерам и выходным дням горожане гуляли семьями ("Фонари горели под деревьями. Музыканты на эстраде подбоченивались, покуривали и глазели… Заиграл вальс. Притопывая, кавалеры чинно танцевали с кавалерами. Расходясь, раскланивались и жали руки". Рассказ "Сорокина")
С садом профсоюзов связана одна из добычинских загадок, о которой спорят поклонники прозы автора до сих пор. Речь идёт о памятнике, описанном в рассказе "Лидия":
"Бил фонтанчик и краснелись низенькие бегонии и герани перед статуей товарища Фигатнера". В другом месте рассказа: "...Комартдив, резерв милиции и ассенобоз по очереди проскакали к речке, подымая пыль и затемняя солнце. Тусклое, оно спускалось к кепке памятника. Сад был полон".
Не втягивая читателя в краеведческие споры и учитывая иносказательный и ироничный характер описания памятника, будем считать, что это памятник В.И. Ленину.
На площади Карла Маркса, напротив областной библиотеки, выделяется в разностилевом ансамбле площади своей нерусской узорчатой архитектурой краснокирпичное здание бывшей женской гимназии. Оно построено в 1907 году на средства известных брянских благотворителей Павла и Семёна Могилевцевых (как и многие здания и сооружения города) по проекту архитектора "Брянского местного Арсенала" Н. А. Лебедева. После революции в нём открыли школу-девятилетку имени III Интернационала. Возможно, как раз здесь служил "мосье Пуанкарэ" – герой одного из рассказов Добычина. Середину площади занимал старинный городской сад с первым в городе фонтаном. Сад, который после революции стали именовать Круглым сквером, более чем за столетие не изменил своей планировки и поныне.
Улица Октябрьская. С площади Карла Маркса отправимся на улицу Октябрьскую (бывшая Завальская). В сентябре 1927 года семья Добычиных, по странному стечению обстоятельств, получает квартиру по адресу Завальская, 49 (после переименования улицы – Октябрьская, 47) в бывшем доме купца 2-ой гильдии Михаила Гавриловича Добычина (одного из многочисленных родственников, о чём писатель, возможно, и не знал). Двухэтажный купеческий дом конца ХIХ века был переоборудован в коммунальные квартиры.
"Я живу теперь в новой квартире, где есть место для сочинения романа, и собираюсь сочинять", – пишет Леонид Иванович своему другу, писателю М.Л. Слонимскому. В этой квартире и зародилось главное произведение в творчестве писателя – роман "В городе Эн" о внутреннем мире ребёнка, подростка, юноши, связанный с воспоминаниями о городе Двинске (Даугавпилсе). Роман, ставший для Леонида Добычина роковым, вышел в свет 8 января 1936 года в издательстве "Советский писатель".
А пока автор изучает окрестности своего нового места жительства. В эти годы на Полевой (или Ярмарочной) площади недалеко от ул.Октябрьской было кладбище с кладбищенской церковью Рождества Пресвятой Богородицы, построенной в 1827 году на средства городского головы А.А. Бабаева в честь пребывания в Брянске Петра I в 1709 году и императора Александра I в 1823 году. В рассказе "Отец" Добычин упоминает кладбище и церковь:
"На могиле летчика был крест-пропеллер. Интересные бумажные венки лежали где-то. Пузатенькая церковь с выбитыми стеклами смотрела из-за клёнов". Пережив все перипетии богоборчества, здание церкви сохранилось и в начале ХХI века было передано Брянской епархии. В 1936 году, когда писатель уже уехал из Брянска, на месте кладбища был разбит городской сад (теперь парк-музей А.К.Толстого с деревянными скульптурами).
Рядом к кладбищем в 1924 году был построен Губернский стадион им В.И.Ленина (с 1929 года – Брянский Городской стадион, ныне – стадион "Динамо"). В рассказе "Сорокина" читаем : "На скамейках губернского стадиона сидели няньки. Голый малый в коротеньких штанишках, задыхаясь, бегал вдоль забора".
Мехартзавод. Память. В 1929 году Брянская губерния была ликвидирована, Губстатбюро закрылось, и Добычин оказался "на свободе". Но в поисках хлеба насущного 1 октября 1930 года он устраивается на работу статистом-экономистом на Брянский механический завод имени Кирова №13 – мехартзавод (бывший "Брянский местный Арсенал").
Самое старинное предприятие города, построенное в конце ХVIII века по указу Екатерины II, находилось на берегу реки Десны на улице III Интернационала (ныне улица Калинина). Отсюда были видны луга заречья, где "сыплются искры поезда, дым от которого делит полоску леса на две – дальнюю и ближнюю".
До 1929 года архитектором мехзавода был Николай Андреевич Лебедев, расцветивший провинциальный Брянск красочными штрихами зданий в неорусском стиле (вспомним его женскую гимназию на площади Карла Маркса).
В первые годы после революции начальником предприятия был военный инженер-металлург, ученый
Николай Григорьевич Высочанский, родной дядя Константина Паустовского (он называл дядю и его сослуживцев "артиллеристами"). Надо сказать, что все образцы пушек, выпускавшихся "Брянским Арсеналом", являются сегодня экспонатами Военно-исторического музея артиллерии в Санкт-Петербурге.
На работу Леонид Иванович шёл пешком, спускаясь по крутой Авиловской горе (ныне улица Горького). Улица не раз меняла свои названия, в 1930-е носила имя Розы Люксембург. В рассказе Добычина "Встречи с Лиз" его героиня Лиз Куницына "свернула с улицы Германской революции в улицу Третьего Интернационала".
В 1934 году Л.И. Добычин уехал в Ленинград. Последний раз он приезжал в Брянск летом 1935 года и жил в доме на Октябрьской три летних месяца, после чего покинул Брянск навсегда.
Загадочное исчезновение Леонида Добычина в Ленинграде 28 марта 1936 года, спустя несколько дней после разгромной критики его романа "В городе Эн", не раскрыто до сих пор. Официальная критика объявила книгу "Город Эн" "плохой, ненужной", роману были даны самые негативные оценки. Дело дошло и до политических обвинений, писателя называли "классовым врагом"…
17 июня – в День памяти Леонида Ивановича Добычина – поклонники его творчества встречаются в Ботаническом саду им. Б.В. Гроздова у мемориального камня на месте дома, где писатель жил с 1927 по 1934 год.
С 2018 года в регионе проводится научно-практическая конференция "Добычинские чтения в Брянске", где собираются исследователи творческого наследия одного из ярких представителей русской литературы двадцатого века из разных регионов России. Организаторы – Брянский государственный инженерно-технологический университет, Централизованная система детских библиотек в городе Брянске и НКО "Клуб любителей истории родного края".
Вместо эпилога
"Квадрат" Добычина замкнулся. Мы совершили прогулку только по некоторым местам, которые он описал в своих рассказах.
Но не могу не сказать в нескольких словах о настроении его рассказов. По словам писателя
Вениамина Каверина, Леонид Добычин,
"как и Зощенко, ненавидел пошлость, мещанство, обывательщину, только у Зощенко оружием был смех, а у Добычина – печаль".
Лирическая обреченность – настроение многих его рассказов, где ничего не происходит, несмотря на "налаживание социалистического быта" простых граждан. А само описание своим ритмом и фоном создает мертвенную призрачность происходящего.
И вот тут особое место в тихих добычинских пейзажах занимает луна, встречающаяся в нескольких рассказах: "Луна белелась расплывчатым пятнышком. В четырехугольные просветы колоколен сквозило небо. Шевелились верхушки деревьев с набухшими почками". ("Встречи с Лиз"); "Красная луна, тяжеловесная, без блеска, как мармеладный полумесяц, висела над задворками. На красноватом западе тускнелись пыльного цвета полосы, точно сор, сметенный к порогу и так оставленный. Было тихо-тихо, и хозяйка, сидя на ступеньке, закутавшись в большой платок, не шевелилась, не моргала, наслаждалась неподвижностью и тишиной". ("Тимофеев")
