Мое первое знакомство с речными круизами состоялось благодаря компании «Мостурфлот». За три дня путешествия по маршруту Москва — Тверь — Москва я успел не только увидеть Волгу с новой для себя стороны, но и понять, что настоящий круиз — это не только живописные берега, экскурсии и отдых. За каждым рейсом стоит огромная работа людей, благодаря которым путешествие становится по-настоящему комфортным и безопасным.
Одним из таких людей является капитан теплохода «Княжна Анастасия» Павел Николаевич Косицкий. Почти тридцать лет он работает в ПАО "Московское речное пароходство", пройдя весь путь — от матроса до капитана пассажирского теплохода. Во время нашего разговора мы говорили не столько о судне и маршрутах, сколько о призвании, речном флоте, людях, которых уже нет рядом, и о Волге, которую, по словам капитана, невозможно выучить однажды — ее нужно читать, как хорошую книгу.
Павел Николаевич, мы с Вами уже немного познакомились, разговорились. Сейчас мы находимся на борту комфортабельного теплохода «Княжна Анастасия». Насколько я знаю, он не всегда носил это название?
Нет. Теплоход был построен в Германии в 1989 году. Это одно из последних судов знаменитой 302-й серии, которые пришли в Советский Союз. Первоначально он назывался «Николай Бауман».
Честно говоря, я и сам когда-то задавался вопросом, почему его переименовали. Насколько мне объясняли, это был своего рода ребрендинг компании. Тогда практически весь наш флот работал в системе «Совтуриста».
Что касается переименования, то никаких особых легенд здесь нет. Есть, конечно, разные версии. Например, кто-то рассказывал, что фамилия Бауман была малоизвестна иностранцам. В Германии же Бауман — очень распространенная фамилия, примерно как у нас Петров.
Но нынешнее название связано именно с великой княжной Анастасией Николаевной, дочерью императора Николая II. Других объяснений искать не стоит
То есть основными пассажирами были иностранные туристы?
Да, около 99 процентов пассажиров составляли иностранцы. Для советских туристов было всего два-три теплохода, остальные работали исключительно с зарубежными гостями.И маршруты тогда были другими. В основном это была классическая линия Москва — Санкт-Петербург — Москва. Причем стоянки в обоих направлениях практически полностью совпадали. В Ленинграде происходила смена туристов: одна группа завершала путешествие, другая начинала.
Я иногда и сейчас люблю пошутить с пассажирами, которые идут круговым рейсом. Говорю: «Сначала поедем в Санкт-Петербург, а обратно — из Ленинградской области». Люди сначала удивляются, а потом вспоминают, что речной вокзал находится как раз на границе города и области.
Насколько я понимаю, путь к капитанскому мостику — это долгие годы работы. Так же, как невозможно сразу стать командиром воздушного судна, невозможно сразу стать капитаном теплохода?
Совершенно верно. Каждый год, приходя на теплоход, я все равно открываю для себя что-то новое. Если капитан скажет, что знает абсолютно все, значит, он, прежде всего, слукавит перед самим собой. Да, это очень долгий путь. И, к счастью, у нас до сих пор сохранилась та самая школа, которая была заложена еще в советском флоте. Эту должность нельзя купить. Ее можно только достичь.
Если человек не был матросом, он никогда не станет хорошим штурманом. Если не работал рулевым — тоже. Потом идет третий помощник капитана, второй, первый, старший помощник. Только после этого можно стать капитаном.
Причем эта система подтверждается не только опытом, но и дипломами, квалификацией, допусками к различным типам судов. Это целая профессиональная лестница, через которую проходит каждый.
Я всю жизнь работаю только в Московском речном пароходстве. Пришел сюда в 1997 году совсем молодым парнем, обычным матросом.
Моим первым теплоходом стал «Александр Грибоедов». Сегодня это уже «Княжна Виктория». На нем я проработал двенадцать лет и прошел путь до старшего помощника капитана.
Конечно, были и другие суда. Несколько месяцев работал третьим помощником на теплоходе «Василий Суриков». Тогда существовала определенная система: нельзя было сразу перейти на судно более высокого класса. Нужно было постепенно пройти все ступени.
Потом стал капитаном теплохода «Россия». Затем возглавил «Михаила Булгакова». Когда я пришел на него, теплоход еще назывался «Максим Рыльский». Позже компания переименовала его, а мне довелось участвовать во всех организационных вопросах, связанных с этим процессом.
После этого был «Николай Карамзин». Затем мне предложили возглавить строительство нового судна для государственных задач. Я принял участие в проекте, а после сдачи теплохода работал на нем капитаном.Когда этот проект завершился, многие удивлялись, почему я решил вернуться обратно.
Ответ был очень простым.К тому времени я уже почти двадцать лет проработал в Московском речном пароходстве. За эти годы компания стала частью моей жизни.Сейчас прошло почти тридцать лет, и я понимаю, что сделал правильный выбор.
Вы закончили Московскую академию водного транспорта?
Да. Я окончил Московскую академию водного транспорта по специальности «морское судовождение». Но потом пришлось заочно окончить еще и речное училище.
То есть морское и речное судовождение — это разные специальности?
Совершенно разные. Сейчас, возможно, многое изменилось, но когда учился я, с дипломом морского судоводителя невозможно было занять должность капитана речного пассажирского теплохода. Нужно было обязательно получить речное образование.Поэтому после окончания академии пришлось получать и второй диплом.
Вы родом из Москвы?
Нет, я родился в Чехове Московской области. А сейчас уже много лет живу на Кавказе, в станице Ессентукской, рядом с Ессентуками. Получается забавная ситуация. Вы приезжаете туда отдыхать, а я приезжаю в Москву работать. Там мой дом, семья, совершенно другая жизнь.
Меня часто спрашивают:
Вы каждый день пьете минеральную воду? Я смеюсь.Источник находится примерно в восьмистах метрах от моего дома. Но если я два раза в год выпью этой воды во время прогулки с детьми — это уже много. Для гостей это лечебная вода, а для нас — обычная часть жизни.
Наверное, любимое дело всегда связано с тем, что человек не представляет себя в другой профессии. У Вас ведь были разные предложения, разные перспективы, но Вы каждый раз возвращались сюда...
Павел Николаевич на несколько секунд задумывается.
Знаете... Наверное, я скажу неожиданную вещь. Любимым делом назвать это сложно. Это не любимое дело. Это не профессия. Это жизнь. Мы с вами говорили об актерах. Вот вы сказали — сыграть роль. А мне кажется, правильнее сказать — прожить ее. Так и здесь. Когда ты проходишь путь от самой первой должности до капитана, ты уже не работаешь — ты живешь этой жизнью. Здесь все по-другому.
Совсем другой мир.Приезжаешь домой, к семье, к друзьям, на Кавказ. И еще месяц-полтора ловишь себя на ощущении, что ты словно немного чужой. Не потому, что тебе плохо дома. Просто здесь и там совершенно разная жизнь. Я иногда понимаю, что даже перестраиваюсь не сразу. По-другому начинаешь воспринимать обычные бытовые вещи, семейные заботы, деньги. Поэтому нет... Это не призвание. Это жизнь. И наверное в таких профессиях не человек выбирает работу. Скорее профессия выбирает человека.
Есть ли что-то, что Вы хотели бы изменить, если бы можно было вернуть время назад?
Знаете, наверное, только одно. Мне очень хотелось бы, чтобы рядом были люди, с которыми я начинал работать. Многие из них уже ушли. Это были настоящие профессионалы, люди старой закалки. Они не просто учили профессии — они воспитывали своим отношением к делу, к людям, к ответственности. Именно у них мы учились тому, что значит быть капитаном. Иногда мне кажется, что если бы можно было что-то изменить, то я попросил бы только об одном — чтобы они были рядом. Остальное в жизни сложилось так, как должно было сложиться.
Если говорить о капитане, то сегодня это уже не только человек, который управляет теплоходом. Подвести судно к причалу или провести его по реке — этому обязаны уметь все опытные судоводители. Капитан сегодня — это, прежде всего, руководитель. Это человек, который отвечает за весь механизм. За экипаж. За пассажиров. За то, чтобы огромный организм под названием теплоход работал как часы. Где-то нужно помочь. Где-то подсказать. Где-то принять непростое решение. Это уже не столько судовождение, сколько большая ежедневная работа с людьми.
Я всегда думал, что в профессии капитана обязательно должна быть романтика. Иначе невозможно каждый день видеть реку, бескрайние просторы, рассветы, закаты... Ведь с капитанского мостика все выглядит совсем иначе.
Вы знаете, море меня, наверное, изменило. Хотя сейчас моя основная жизнь связана с рекой, именно море когда-то научило ценить такие вещи. А потом все это словно перешло сюда. Вот эти рассветы. Закаты. Туманы. Города, которые неожиданно появляются из утренней дымки. Все это невозможно придумать. Это настоящая жизнь. Когда говорят о романтике речного флота, многие думают, что это красивые слова. Нет. Это совсем не красивые слова. Это то, что действительно существует. Именно река в какой-то момент окончательно победила море. Она оказалась совсем другой. Ее невозможно сравнить ни с чем. Недаром говорят, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Каждый день она другая. Сегодня вы приходите в Ярославль — и видите один город. Через два дня придете снова — он уже будет другим. Где-то изменится уровень воды. Где-то пожелтеет листва. Поменяется ветер. Иначе ляжет солнечный свет. Река постоянно меняется. Она живет.
Сейчас, когда Вы говорили об этом, я сразу вспомнил Марка Твена. Его «Жизнь на Миссисипи». Ведь он тоже начинал простым рулевым и только потом стал человеком, который знал реку буквально наизусть.
Совершенно верно. Он прекрасно понимал, что реку невозможно просто выучить. Ее нужно читать. Как книгу. Вот представьте. Мы можем перечитывать «Мастера и Маргариту» десять, двадцать, пятьдесят раз.Текст не изменится. Но каждый раз книга будет открываться нам по-новому. То же самое происходит и с рекой. Каждый день она становится другой. Поэтому ее невозможно однажды запомнить и сказать: «Я все знаю». Нет. Ее приходится читать всю жизнь. И именно поэтому она никогда не надоедает
Вот сейчас, например, Нева.
Еще два года назад нам приходилось ждать, когда разведут мосты, потому что уровень воды был слишком высоким. Сегодня ситуация совершенно другая. Вода ушла почти на три метра. Почему? До сих пор никто не может дать точного ответа. Нева вообще уникальная река. Она единственная вытекает из Ладожского озера. Все остальные реки в него впадают.
Есть Кошкинский фарватер, который когда-то специально создавался таким образом, чтобы не позволить вражеским кораблям свободно пройти через Ладогу. Вокруг сплошные мели. Поэтому вода ведет себя совсем иначе. Ученые, конечно, изучают эти процессы. Говорят о двадцатипятилетних циклах. Но природа все равно остается сильнее любых расчетов. Когда я только начинал работать, волна в три метра на Ладоге считалась серьезным испытанием. Сегодня двухметровая волна воспринимается как обычное явление. Все меняется. И река тоже меняется.
Для меня этот круиз стал первым в жизни. Мне уже пятьдесят один год, и, честно говоря, теперь я понимаю, сколько потерял, что раньше никогда не путешествовал по Волге. За эти несколько дней я увидел совсем другую Россию.
Вы сейчас увидели Волгу только здесь, в районе Твери. А ведь она только начинается. Совсем недалеко Селигер. Ржев. Истоки великой русской реки. А теперь представьте себе Волгу под Ульяновском. Там ее ширина достигает почти десяти километров. Трудно поверить, правда? Здесь, в Твери, она всего около двухсот метров. А через несколько тысяч километров становится настоящим морем. Вот такая она... Одна и та же река. И каждый раз совершенно разная.
Честно говоря, после этого путешествия я понял еще одну вещь. Очень хочется вернуться сюда уже не просто как пассажир, а с камерой, со съемочной группой. Снять настоящий фильм о речных круизах, показать людям Волгу такой, какой увидел ее сам. Мне кажется, никакой материал не способен передать запах реки, воздух, рассветы, закаты, туманы… Это нужно увидеть своими глазами.
И это правильно. Пускай этот круиз станет началом. Первым шагом. А следующий уже будет с оператором, с камерой, со всем тем, что поможет показать людям реку такой, какая она есть на самом деле. Ведь жизнь на реке невозможно уложить в одно интервью. Невозможно рассказать обо всем сразу. Не передашь словами запах леса после дождя. Утренний туман. Воздух. Закат. Да и сам теплоход — это сложнейшее инженерное сооружение. Я всегда говорю очень просто:Дом плывет по реке. И за тем, чтобы этот дом жил своей жизнью, стоит огромная работа десятков людей.
В завершение разговора я попросил Павла Николаевича обратиться к читателям Rewizor.ru.
Он ненадолго задумался, а потом сказал слова, которые наверное лучше всего передают его отношение и к профессии и к людям и к реке.
Знаете, я всегда говорю нашим гостям: приходите к нам домой. Именно домой. Потому что теплоход для нас действительно дом. И мне хочется пожелать читателям только одного — однажды заболеть рекой. Путешествиями. Теплоходами. Закатами. Рассветами. Кому-то полюбятся туманы над водой, кому-то — озера, кому-то — широкая Волга. Неважно что именно. Главное — открыть для себя этот удивительный мир. Мы всегда будем ждать вас на борту. И знаете, что я еще всегда говорю во время капитанского ужина? Именно пассажиры делают пассажирскую навигацию. Без людей, которые приходят на теплоходы, не было бы ни круизов, ни самих теплоходов. Если бы они оказались невостребованными, их давно бы не стало. Поэтому я искренне хочу пожелать всем, кто прочитает это интервью, заболеть рекой. Заболеть путешествиями. Закатами. Рассветами. Дождем. Туманом. А мы обязательно поможем сохранить эту любовь на всю жизнь. Будем ждать вас у себя в гостях.
P.S.
Когда интервью уже закончилось и диктофон был выключен, я еще раз посмотрел в большие окна капитанского мостика. За ними неспешно текла Волга, менялись берега, а впереди снова открывался речной простор. Наверное, именно тогда я окончательно понял смысл слов Павла Николаевича: «Это не профессия. Это жизнь».
