Теофиль Готье. Скриншот видео от Нижегородского музея-заповедника
Так, в августе исполнится 215 лет со дня рождения Теофиля Готье, вождя французских парнасцев – движения поэтов, главенствовавшего во французской литературе второй половины XIX в. Сегодня его имя в широких кругах известно не слишком хорошо. По крайней мере, в России. Из французской поэзии нам в первую очередь приходят на ум
Шарль Бодлер, Артур Рэмбо, Поль Верлен или
Стефан Малларме. Кто-то, помимо этих имён, вспомнит Альфреда де Мюссе, кто-то – Сюлли Прюдома, ставшего в 1901 г. первым лауреатом Нобелевской премии по литературе. Готье же сегодня явно не на слуху. Хотя в своё время тот же Бодлер, в 1857 году посвящая Готье свой сборник "Цветы Зла", назвал того
"непогрешимым поэтом и совершеннейшим волшебником французской словесности". Эта оценка дорогого стоит.
В России, всегда с небольшим запозданием перенимавшей европейские идеи и тенденции, в начале XX века нашёлся один яркий и талантливый почитатель и популяризатор таланта Готье. Им стал
Николай Гумилёв, со дня рождения которого 15 апреля исполняется 140 лет. В 1911 г. Гумилёв опубликовал посвящённую Теофилю Готье восторженную статью, а в 1914 г. в его переводе в России вышел сборник "Эмали и камеи". Можно сказать, что никогда у Готье в России не было более горячего и искреннего приверженца, чем Николай Степанович, который утверждал, что
"секрет Готье не в том, что он совершенен, а в том, что он могуч, заразительно могуч, как Рабле, как Немврод, как большой и смелый лесной зверь".
Николай Гумилев. Скриншот сюжета с YouTubeТак сложилось, что поэтика Готье оказалась востребована русским акмеизмом, основателем и идейным вождём которого был Николай Гумилёв. Почему? Во многом потому, что она утверждала независимое "искусство для искусства", прочность и нерушимость формы, вещественную чёткость лирических описаний, часто заимствуя их сюжеты из визуальных искусств – живописи, графики, скульптуры, театра. Недаром даже название поэтического сборника "Эмали и камеи" уподобляет нематериальные строчки стихов металлу и камню, из которых изготовляются ювелирные изделия. Но, вместе с тем, Гумилёв отметил в поэзии Готье ещё одно качество – огромную победительную силу. Этот мотив "зверя" был, по-видимому, очень важен Гумилёву. Он встречается в стихотворении Готье "Контральто", но более полное его выражение содержится в тексте "Гиппопотам", написанном в 1830-е гг., а в России опубликованном в переводе Гумилёва в 1911 г. в журнале "Аполлон" вместе с его статьёй. В этом стихотворении французский поэт сам себя уподобляет причудливому аллегорическому зверю – большому, смелому и неуязвимому, "одетому в броню своих святынь". "Гиппопотам" не входит в "Эмали и камеи", но затронутая в нём тематика стабильности, защищённости, неколебимости, по сути, является стержневой для этого сборника.
Теофиль Готье жил в весьма бурную эпоху, среди революционных бурь и катаклизмов, сотрясавших его родную Францию. На его век пришлись и "три славных дня" в июле 1830 г., и революция 1848 г., и национальная катастрофа 1870 г. Но в его стихах эти события не нашли почти никакого отражения. Только в стихотворении "Предисловие", открывавшем сборник "Эмали и камеи", он упоминает о дожде, хлещущем в окна его дома. Сам же поэт на внешние невзгоды не обращает особого внимания, и в его творчестве им места нет. Готье наперекор всему остаётся верен своим эстетическим убеждениям, воспевая вневременные, классические атрибуты и ценности. Время в его стихи проникает разве что в форме скуки, представляется неподвижно-пустым, как, например, в стихотворении "Ностальгия обелисков", где описываются "чувства" двух обелисков – Парижского и Луксорского, которые изначально располагались рядом в египетском городе Луксоре, но в XIX веке один из них был подарен Франции. По признанию Готье, он переиначил знаменитое стихотворение Генриха Гейне "Сосна" о двух деревьях, тоскующих друг по другу на Севере и Юге.
Между тем время не прекращало своего хода, властно врываясь в привычный уклад жизни поэта и вообще изменяя весь окружающий мир. В стихах Готье всё больше проявляются меланхолические, декадентские мотивы, что наиболее заметно в таких произведениях, как "Нереиды", "Мансарда", "Дворец воспоминаний". И даже идеал искусства в его нетленно-материальном воплощении в конце концов теряет для поэта свою важность.
Теофиль Готье. Медиафайл взят из французской онлайн-библиотеки «Галлика», его идентификатор: btv1b53119002s/f1 / ВикипедияПо сути, это была не только личная драма Теофиля Готье – вся культура классицизма и романтизма уходила в прошлое, сменяясь новой, современной. Готье то пытался отгородиться от этой современности, то как-то сопрячь её с культурными традициями прошлого. Эти попытки проходят через стихи и прозу позднего Готье.
И здесь есть очень важный нюанс. Николай Гумилёв, апологет Готье, сам погибший в условиях катастрофически ускорившегося времени, возможно, искал у "смелого лесного зверя" силу и мужество перед лицом истории, уловив в начале XX в. в стихах француза созвучие себе и своей эпохе. Быть может, отчасти это созвучие можно найти и в эпохе нынешней. И, кто знает, возможно, в наше время тоже найдётся столь же страстный и одарённый поклонник Готье, каким был Николай Гумилёв.
