Исходя из сказанного, хочется ещё раз оглянуть творческий путь Бориса Тимофеевича. Публиковаться писатель Евсеев, — по причинам, которые в 70-е – 80-е годы были непреодолимыми, — начал поздно. Это позволило, по выражению П. В. Басинского, его прозе "настояться". В своём первом сборнике рассказов и повестей "Баран" (2001) он привлёк внимание читателей к проблеме безвременья, бездуховности и грубой реальности мира. Герои его рассказов преодолевают сложный путь испытаний, переживают различные эмоции, но приходят в конечном итоге к осознанию истины. Обращение к духовным качествам личности и определило круг основных тем писателя в этом сборнике: бессмертия души и метафизики эмоций — сострадания, любовной печали, гнева, раскаяния, нежности. Особенность рассказов "Скорбящий полуночный Спас", "Я заставлю вас плакать, хорьки!", "Сергиев лес", "Никола Мокрый" — именно в перманентном присутствии основных символов онтологии. Здесь важен новый, углублённый взгляд автора на смысл базовых эмоций героев. Это и необходимое "увлажнение жизни" слезами, и нравственные границы смеха, и пошлые, показные и непоказные эмоции, отражающие внутренний мир человека. Отметим и то, что природа эмоций осмыслена автором в русле традиций христианского мировидения и размышлений П. А. Флоренского о благодатном значении скорби и плача.
Одной из главных отличительных особенностей рассказов и повестей Евсеева является изобилие атрибутов вещественного мира, вещей-"иноформ". Автор стремится постичь первичные смыслы, открывающие природу явлений такой, какой её задумывал Творец. Так происходит не только в рассказах, но и в романе "Евстигней". Сперва одно из высказываний об этом романе:
"Евстигней" Евсеева – это объёмное, полное, правдивое и ненавязчивое описание яркой жизни основоположника классической музыки, и не просто музыки, а отечественной классической музыки. В произведении также имеют место, редчайшие архивные документы, что делает историю ещё более жизненной. Книга написана поистине гениально, художественное представление документов, насыщенные переживаниями рассказы, аргументы и факты – все это потрясёт настоящих любителей историко-биографического жанра" ("Книга в ухе". Электронная библиотека).
"Евстигней". Роман. Время, 2010 г. Все фото книг предоставлены Б.Т. Евсеевым.В сущности, автор вводит в отечественную культуру совершенно новое лицо — великого композитора, Евстигнея Фомина (1761 – 1800). Загадочная и трагическая жизнь Фомина, обладателя диплома Болонской филармонической академии, невостребованного в России до конца жизни, воссоздана полновесно, ярко. Во вступлении к роману автор изображает сцену ожидания спектакля в московском театре. В цепочке персонажей, проходящих перед зрителями, особо выделяются: Плакальщица-Судьба, Державин, Крылов, Павел I, матушка Екатерина, Иван Бецкой, тайная любовь Евстигнея – Алымушка и, конечно же, сам Евстигней Фомин, забытый на 166 лет родоначальник русской оперы, а по мнению Б. Т. Евсеева – и всей русской классической музыки.
Соединение в одну линию событий прошлого, настоящего и воображаемого будущего символично выражено эмблемой "представления жизни". Спасением для Евстигнея видится разгадка тайной ипостаси собственной судьбы: "По временам Евстигнею казалось: судьба его — некий знак. Загадочный знак, таинственный, кому-то неизвестному для выправления пути предназначенный!" Однако в реальности жизнь часто протекает как импровизация, правда, её изменения возможны лишь в рамках предначертанного. Нередко герои Евсеева пытаются "предвидеть" или "предслышать" свою дальнейшую судьбу. И по временам им это удаётся.
Роман "Евстигней" исполнен особой онтологической, исторической, метафорической глубины и сложности. Автором отражена скрытая, утаённая подоснова судьбы Евстигнея Фомина, его музыкальных творений. Благодаря этому роману мы имеем уникальный художественный пример запечатления внешне не проявленных, но энергийно-насыщенных эпизодов в судьбе персонажей. Вещи и вещества наравне с людьми становятся героями текста: проявляется то, что можно назвать "эмблематическим сюжетом" или "онтологической схемой" произведения. Человек и мир уравниваются друг с другом через общее для них свойство существования и вещественности. В прозе Бориса Евсеева в ряде ситуаций онтологический вопрос о судьбе персонажа переносится на музыкальный инструмент, который исполняет роль двойника. Подобная онтологическая взаимозамена человека и вещи происходит и в романе. Эта смысловая линия реализует тему
"предопределённости судьбы героя его инструментом", их мистической связи: Фомина со скрипкой, Алымушки с арфой. Так устройство арфы на ассоциативном уровне соотносится с характером героини. Интересно, что в данном случае двойником является человек по отношению к предмету. Чем лучше Алымушка играет на арфе, чем ближе они становятся друг другу, тем большее влияние оказывает инструмент на человека.
"Письмена на коже", Эссе. Русский ПЕН-центр, 2024 гОдна из исходных смысловых линий в романе "Евстигней" реализует себя в теме возвращения. Мы рассматриваем возвращение как движение, которое имеет обратное направление. В связи с выделенной в романе исходной смысловой линией это движение "сопротивления смерти". Эмблематична сцена возвращения Фомина из Болоньи в Россию. Болонья символ безоблачной жизни: "Болонья — счастливый для сочинителей город?" Но в контексте судьбы Фомина она приобретает смысл искушения. Кроме того, Италия таит в себе много опасностей, которые могут привести героя к нелепой смерти. Однако смерть физическая не так страшит героя, как "смерть творческая". Герой приходит к пониманию: бесхитростное возвращение старого времени — просто насмешка. Он "разрешает" возникший диссонанс, подводя себя к мысли: "Нельзя вот так запросто вернуть старое время, нельзя взять и запихнуть его в оркестр! А надо старому времени вернуть первоначальный смысл. Тогда, слившись с новым, старое заиграет оттенками изначальности, а значит, вечности". Тема возвращения отчётливо звучит и в эпилоге романа. Автор просматривает судьбу непризнанного гения в обратном направлении, с позиции сегодняшнего дня. Это позволяет ему сделать вывод, что выпавшему из истории музыканту суждено было вернуться на её сцену: "А если возвращаться к Фомину... Да, выпал Евстигнеюшка из музыкальной истории. Так ведь выпавший, а потом возвращённый бывает виден и слышен сильнее, чем иные, в истории случайно застрявшие, лишь по привычке упоминаемые!" Выпадение из истории, – это выпадение из гнезда. Возвращение в гнездо – это полёт. Вот почему в конце романа символом-метафорой души Евстигнея Фомина становится сокол-чеглок.
Тема птиц и полёта занимает существенное место в прозе Евсеева. Птица является символом-эмблемой выхода за пределы реальности, актуализирует новые неявные структуры и смыслы. От текста к тексту орнитологические мотивы и образы, претерпевают значительную трансформацию. Так, одной из важных эмблем повести "Красный рок" является "Школа птиц подхорунжего Ходынина". Глубоко связан с орнитологической темой и рассказ "Ехал на Птичку Иван Раскоряк...". Мотив "человека и птицы" отсылает к возможному всеединству, которое предчувствует автор:
"Стремление ко всеединству — очень сильно. Мы всё равно вернёмся к некоему новому Эдемскому саду, где всеединство будет единственным законом".
"Голодная кровь". Рассказы и повесть. Алетейя, 2023 г. Явления запредельные Борис Евсеев стремится показать в тесной взаимосвязи с нашей действительностью. Важно отметить, и то, что в его прозе большое значение имеет "ощущение несбыточного". Поскольку сам факт его осуществления может и не случиться, чуда может не произойти, — предощущение несбыточного очень важно для героев, так как рождает некий гул, из которого являются замыслы: "Гул предчувствия нарастает. Гул предчувствия — это гул замыслов". Все литературные понятия, такие как "замысел", "предтекст", Борис Евсеев понимает через призму своего мироощущения и открывает новые стороны этих понятий.
Важно отметить и то, что внешние события жизни Б. Т. Евсеева – длительное "непечатанье", безденежье, недопонимание его вклада в литературу, а позже скорбные думы о пылающем Донбассе и окровавленной Новороссии – только помогли совершенствованию его прозы. Тут приходит на ум одно из высказываний Бориса Тимофеевича:
"Чем горше жизнь – тем ярче проза"…
"Офирский скворец". Роман, рассказы. Эксмо, 2016. В обращении, предваряющем публикацию романа-притчи "Офирский скворец" автор отмечает роль читателя в современной прозе, а также раскрывает новое понятие "молодой текст":
"Молодой" текст может написать каждый, кто способен в одной фразе (а значит, и во всем произведении) дать свежие и неожиданные сгустки действительности, запечатлеть новые, абсолютно непредсказуемые культурные контексты". Нужно сказать, что «молодыми» являются все тексты самого автора, и в первую очередь потому, что направлены они как раз на поиски тайного и невероятного. "Бездну новых неожиданных контекстов" обнаруживает читатель, соприкоснувшись хотя бы с одним произведением Бориса Евсеева. В соавторстве читателя и писателя текст рождается ещё раз, обретает иное наполнение, становится тонким, невесомо-веским, расширяет границы познания. Теперь обратимся к тексту романа-притчи "Офирский скворец". Перед нами "история о будущем", которое всё сильней проявляется в современности, и которое многие даже не могут себе вообразить. Ось, на которой держится мировоззрение автора, невероятно оптимистична. Невзирая на все "выкрутасы" судьбы, герои приходят к пониманию "Офира", к осознанию важности и ценности предстоящего невещественного бытия…
"Ангел речи". Лекции, эссе. Русский ПЕН-центр, 2025 г. В основе большинства произведений Евсеева лежит неуничтожимый "исходный смысл" — музыкальный код, который обнаруживает себя по мере движения сюжетов в цепочке различных, но сущностно взаимосвязанных онтологических "иноформ". Таковыми являются: самодостаточность музыки, музыка как новая форма жизни, музыка нищеты, взаимоотношения слова и музыки, скрепление музыки и эроса словом. Далеко не последнюю роль играет здесь музыкальное образование Б. Т. Евсеева. Так, Л. У. Звонарёва считает, что его книга рассказов "Лавка нищих" построена по законам музыкального произведения и композиционно напоминает сонаты Чюрлениса. По словам Бориса Евсеева, двадцать четыре рассказа книги разбиты на три цикла, и деление это основано, в первую очередь, на ритме прозы и едва уловимых перепадах интонации. Музыкальная тема отчётливо звучит в романах "Отреченные гимны", "Романчик" и, конечно, в упоминавшемся романе "Евстигней".
"Казненный колокол". Рассказы. ЭКСМО, 2016 год. Необходимо сказать ещё об одной книге Бориса Евсеева. "Казнённый колокол" (2016) — это текст-исповедь. Благодаря обращению автора к теме войны и мира родилась не только невероятно образная, но и своевременная книга. Донбасс в тексте является одним из центральных смыслов, который объединяет в себе различные мотивы, но не только их. Прежде всего, при помощи этого мыслеобраза переплетаются взгляды Евсеева-писателя и Евсеева-путешественника. Воспоминания для автора служат отправной точкой онтологических помыслов. Поэтому локус Донбасса в повествовании изначально отмечен такими характеристиками, как "чистота", "пригожество". В книге автор постепенно переходит от описания дороги к "людям войны". Для самой войны — люди лишь средства, живые механизмы. Война вторгается не только в жизнь людей, но и в законы Божьи. Это вмешательство олицетворяют образы - дырявого купола небес, непроницаемой черноты части нашей природы, устрашающего полёта жизнесмерти над, казалось бы, мирной жизнью.
"Очевидец грядущего". Роман. ЭКСМО, 2018 год.Дальше – больше. В остросовременном романе "Очевидец грядущего" (2018) Борис Евсеев открывает читателю множество смыслов, каждый из которых может стать достойным материалом для обширного литературоведческого анализа. Это прежде всего разнообразные аспекты грядущего: прозорливость как составляющая нового человека; библейская аллюзия "Каин и Авель", перекидывающая мост к их нынешним соименникам; сновидения-обмороки; тонкое тело имени; документально-религиозный театр и другие. Удивительная образность прозы Евсеева в этом романе завораживает. В тексте встречаются: воздушные простыни небес, написание слов по воздуху, полёт против ветра, мёртвая вода, люди-монеты, волчья ракия, тлеющие люди… Герои скользят, парят, растворяются в воздухе, проходят через предметы, – и всё это на фоне абсолютно достоверных исторических событий!
Одна из важных мыслей романа: истинные (в том числе исторические и футурологические) видения воплощаются посредством объёмного зрения, приобретая вид картин, нередко – звуковых:
"Театр единичного слова, начало прозрения и есть. Внимание, как бритва, обостряется. Вокруг театральная камарилья: сценариусы, постановщики, другая мелочь пузатая. А ты, творец единичного слова, среди всего этого, как в лёгкой водной ряби стоишь. Дыхание задержал, – пузырёк будущего на губу поймал". Итогом восстановления способности прозревать должен стать человек нового склада. Пример истинной прозорливости в "Очевидце грядущего" – монах Авель (Василий Васильев, в монашестве Адам, затем Авель, — историческая фигура. Годы жизни – 1757–1841).
"Авель Вещий, Авель Вечный, Авель Русский, Авель пострадавший за высший смысл бытия, – фигура сегодня самая что ни на есть нужная!" Роман Евсеева "Очевидец грядущего" настолько многозначен, что становится ясно: работа с этим текстом, открывающим небывалые горизонты человеческих возможностей, только начинается.
"Потемкинский остров". Рассказы и повесть. Изд. Русский ПЕН-центр, 2025 г.Новая повесть Бориса Евсеева "Аскания", вошедшая в книгу "Потёмкинский остров. Херсонские истории" (2025) вызывает читательский восторг именно в контексте полноты описания грядущего. Здесь мы видим чёткие и подробные описания зримого образа будущего, вернее, многообразие образов, поскольку в тексте даны детальные прорисовки характеристик иномирных субстанций. Если раньше в прозе Евсеева мы находили контуры, штрихи, пунктирные линии грядущего мира, то в "Аскании" присутствует отчётливая картина будущего уже существующего в настоящем: будущего явленного здесь и сейчас. Создаётся ощущение, будто автор уже побывал в этом несказанном мире, будто он сам из мудрецов, постигших тайны мироздания, и поэтому позволяет читателю соприкоснуться с чем-то совершенно иным по уровню понимания нашей действительности.
Ошеломительна, нова и пьяняща терминология образов будущего в повести: воздухоплавательное тело, душетело, Новая Аскания, славянокос земная небостепь.
Сюжет повести звенит, как натянутая струна. Молодую талантливую научную сотрудницу, которую коллеги прозвали Асканией, выкрадывают агенты ВСУ. Её друг Павлуха начинает поиски возлюбленной. В подвалах освобождённого Мариуполя Павлухе является Святитель Лука (в миру хирург Войно-Ясенецкий). В руках у Святителя – крест и скальпель. Лука обнадёживает: жива твоя раскрасавица. Тем временем Асканию в тайной лаборатории ВСУ заставляют заниматься чудовищными экспериментами по превращению человека в безмозглого летающего ящера. Во время эксперимента, ящер, раскрыв крылья, пытается Асканию унести. Ящера убивают. Раненая Аскания падает в реку, однако ей удаётся переплыть Ингулец. Несмотря на гноящуюся рану, она пытается добраться до освобождённой российскими войсками территории… Здесь-то и приходит на выручку Святитель Лука: скорый помощник, небесный хирург.
В центре повести – заповедник Аскания Нова, вокруг которого бушует война. Степь, не знающая смерти, степь русская, степь вне мира и битв, степь святая, — вот новый локус грядущего мира в повести. В образе цветущей степи – надежда на обновление. Контур будущего в прозе Б. Евсеева прекрасен: это "новая, преображённая, хорошо заштопанная, чисто вымытая, от заразы доктором избавленная" жизнь. У читателя остаётся ощущение, что автор доподлинно знает, откуда всё пришло, к чему идёт, и почему всё именно так происходит. Однако главное не в понимании причин и следствий, а в победе над смертью. Когда мы осозна׳ем, что смерти в привычном нам понимании нет, когда возвысимся, истончимся телом и душой, когда сможем перемещаться волевым усилием, тогда и окажемся на пороге Новой Аскании, очерченной в повести.
"Красный рок". Повести. ЭКСМО, 2013 г.Тут важно заметить: в последних романах и повестях Евсеева явно чувствуется возобновление утерянных связей и перекличка с известным философом Н. Ф. Фёдоровым, а также всей линией "русского космизма", что может послужить темой для новых исследований.
В одном из рассказов Бориса Евсеева есть слова:
"Истина для тебя в том, что ты жил тогда, а пишешь о жизни сейчас. Истина, не ложь! Ложью было бы жить сейчас, а тогдашнее забыть, не обмыслить, не вспомнить. Поэтому: садись, пиши, умри! Хоть умри – а напиши, и живи, чтобы написав, обмирать над текстом тысячекратно! Садись, пиши, умри, живи! И сквозь настоящее, вдруг да проглянет будущее, которого мы в сущности – когда молчим – боимся… Вот ты и выписываешь, торопясь: тихо и трепетно мерцает сад. Снова осень перемешалась с весной. Снова, снова подкрадывается к тебе тайная, невыразимая, иная, неиспробованная жизнь. Жизнь тонкого тела? Жизнь – письмо? Жизнь – женщина? Жизнь – припоминанье?"
"Сокрушитель призраков". "Роман-Газета". Рассказы и повесть. 2026. 1.55
Вот такую невыразимую жизнь, реально присутствующую в жизни обыкновенной, и продолжает воссоздавать в своей прозе Борис Евсеев.
