Жанр спектакля определен как "колыбельная, переходящая в хоррор". Но ни того, ни другого там и близко нет. Правильней было бы назвать "бессистемный трэш, переходящий в постиронию".
Притом постирония была исключительно на поклонах.
Когда зрители театре "Шалом" звонко апплодируют и кричат "браво" актерам, игравшим Геббельса, Гитлера и Бормана — это, конечно же, постирония в чистом виде, без примесей. Но вряд ли при постановке планировалось именно это. Что же тогда? (Да, я понимаю — актеры не равны героям. Но осадочек остался).
Спектакль посвящен последним дням нацистского режима, а конкретно тому, что происходило в бункере Гитлера в конце апреля 1945 года.
В центре история Магды Геббельс и ее шестерых детей, которых она в самом конце отравила.
Фото: Степан ГладковВторая линия — история Евы Браун — которая, как известно, покончила с собой вместе со своим мужем, нацистским преступником № 1.
В спектакле куча действительно интересных приемов и находок, однако в целом получилось плохо. Все приемы и находки вообще ни к месту.
Например, всех детей Геббельса играют куклы. В определенные моменты Магда Геббельс снимает скальп со своего сына, мы видим оголенный мозг, в который Магда вставляет спицы.
Фото: Виктория ТуркинаШокирующая сцена, достаточно сильная. Только не совсем понятно, что именно она символизирует. Получается шок ради шока.
Дальше — использование кукол в данном случае спорно. В чем смысл куклы? Кукла — умножает эмоции, которые испытывает зритель, в несколько раз. Если это ужас — то он будет еще сильнее, если печаль — тоже.
Не случайно — самый сильный спектакль о Великой Отечественной войне "Песнь о Волге (Сталинградская битва)" Резо Габриадзе — кукольный.
Ни один живой актер не в состоянии собрать на себе столько эмоций и сколько зрительских слез, сколько собрала нелепая кукла Лошади Алёши.
Плюс — кукла практически всегда вызывает у зрителя умиление! Смерть любой куклы на сцене дает нам гораздо больше эмоций, нежели смерть героя, исполняемого человеком. Ни один, даже самый гениальный актер не способен в данном случае конкурировать с куклой (даже самой простенькой).
Фото: Степан Гладков
Поэтому возникает вопрос: если режиссер сделал детей Геббельса куклами — он хочет вызывать у меня какие чувства? Ужас или умиление? Судя по всему, второе.
Ужаса быть не может — мне показывали сломленных людей, которые совсем скоро сдохнут. Единственный ужас, который я мог испытать, что их смерть была слишком легкой, и они не попали на Нюрнбергский трибунал.
Остается умиление.
Простите — а вы точно уверены, что я должен умиляться детьми Геббельса? Наверное, я человек злой. И детьми Геббельса умиляться ну вообще никак не могу.
Да, я понимаю, это дети, они не совершали никаких преступлений (в отличие от их отца), но все равно нет — и все тут.
Фото: Степан Гладков Я видел сильную сцену, когда Магда поодиночке брала кукол-детей, и они умирали у нее на руках в предсмертных конвульсиях.
Да, если бы это был спектакль о какой-то сумасшедшей маньячке, убившей своих детей, я бы, наверное, рыдал.
А так — нет. Вообще никаких эмоций не испытываю. Впрочем, и другие зрители явно тоже. Потому что через пять минут на поклонах они громко кричали "браво".
Отлично помню финал "Песни о Волге" – зритель был настолько шокирован, настолько подавлен эмоционально, что на аплодисменты сил просто не хватало. Хотя в финале говорилось не о гибели человека, а о гибели муравья, которого нам даже не показывали.
И зал расходился в глубокой тишине, только через несколько минут зрители начинали говорить.
Фото: Анастасия Борисова Тут же — сразу крики восторга и оживленная беседа, что там да как. И это сразу после того, как мы увидели смерть шестерых детей? Что-то не так.
А ведь поднятая тема, по идее, должна вывернуть наши эмоции наизнанку. Но нет... Мимо.
Да, очень сильна сцена первого появления Гитлера — когда из темноты медленно, прихрамывая, на нас движется фигура, держащая в руках куклу (одну из дочерей Геббельса). И все находящиеся рядом люди как бы резко меняются, встречая собственного кумира.
Сильно. Но для чего используется эта сила? Тоже линия ушла в пустоту. Хороший прием, который непонятно для чего нужен.
Фото: Игорь Червяков
Главная проблема спектакля заключается в том, что режиссер не смог для себя сформулировать основную идею: для чего эта постановка нужна? На какие эмоции её создатель должен меня подвигнуть?
Я должен осуждать действия Магды Геббельс? Или, наоборот, приветствовать?
Честно говоря, не понял вообще.
А все оттого, что роль Магды Геббельс не проработана.
В спектакле перед нами — эдакая домохозяйка, которая случайно вышла замуж за Геббельса, и вот теперь страдает от этого.
В реальности Магда Геббельс была видным деятелем НСДАП, непосредственным помощником своего мужа. То есть имела отношение к ряду нацистских преступлений.
Фото: Виктория Туркина
Причина ее самоубийства и убийства шестерых детей заключалась в том, что она не хотела жить в мире после фюрера, полагая, что этот мир будет ужасен.
То есть перед нами настоящая нацистская фанатичка. И с этой точки зрения ее поступок понятен и оправдан.
И в данном случае мы могли стать свидетелями того, как фанатизм убивает совершенно невиновных детей.
Но образа фанатички как раз и нет.
Как нет его и у Евы Браун.
Понятное дело, что Магда не знала, как сложится судьба детей нацистских главарей, но мы (и, надеюсь, режиссер) знаем.
Так, дочь одного из архитекторов Холокоста, Генриха Гиммлера, Гудрун Бурвиц, тихо-мирно скончалась уже в 21-м веке в возрасте 88 лет. При том, что на протяжении всей послевоенной жизни она не отреклась от идей своего отца — никто ее не преследовал, никто никуда не сажал и уж тем более и мысли не было о том, чтобы ее казнить. К слову, она жила в Германии.
Фото: Ольга Кузякина Также весьма в почтенном возрасте умерли и некоторые из детей Мартина Бормана, и их тоже никто не преследовал.
Более того — сын Магды Геббельс от первого брака (который в 45-м году был в плену у англичан) также умер спустя 22 года после окончания войны, и никто ему не предъявлял за родство. Он даже стал вполне преуспевающим бизнесменом, одним из самых богатых людей Западной Германии, и погиб в 1967 году в авиакатастрофе.
Конечно, в спектакле дана одна вялая аргументация на тему того, почему Борман не боялся за судьбу своих детей, а Магда Геббельс боялась. Дескать — дети Бормана никогда не были публичными людьми, в отличие от детей Магды Геббельс. Но так себе, сразу скажу. Уж кто-кто, а Борман отлично знал, как работают советские и британские спецслужбы. Если б было надо найти детей, то нашли бы, хоть сто раз фамилию смени.
В спектакле говорилось, что именно евреи будут издеваться над ее детьми, а она не может этого допустить. (Странное утверждение, конечно — а почему именно евреи? А почему не люди других национальностей? Фашизм доставил много горя всему миру).
Теперь мы знаем, что евреи приложили множество усилий для наказания нацистских преступников после войны. Но, опять же — самих преступников, а не их детей. Тот же Адольф Эйхман был тайно вывезен из Аргентины и казнен в Израиле. Но его детей никто не трогал (хоть они и были убежденными неонацистами). Двое из них умерли в 2015-м году, а младший сын — жив до сих пор и является профессором археологии в Германии.
Пьеса "Магда" — трагедия фанатички, выбравшей изначально неправильный путь. Зритель должен понять, к чему этот фанатизм приводит.
Но этого не показали.
Евгения ПронинаТогда ради чего вся постановка? Чтобы порадоваться тому, что Гитлер покончил с собой? Да мы вообще-то в курсе.
В общем — грустно, что у режиссера не было идеи, которую он хотел бы до нас донести.
Поэтому идти на спектакль надо в первую очередь для того, чтобы убедиться в том, что даже самые сильные и мощные сценические приемы не способны сделать постановку хорошей, если нет главной мысли, которую надо транслировать.
Ну а кому нужна постирония — тоже приходите. Ее там предостаточно в конце.
