ЧАСТЬ 2

Продолжу рассказ о прекрасном режиссере Игоре Михайловиче Добролюбове, с которым я познакомился в Алупке летом 1964-го. Напоминаю: к моменту нашей встречи Игорь готовился к съемкам своей первой полнометражной картины «Иду искать». Но перед этим у него был долгий путь. В том числе – получение профессии журналиста в Белорусском университете. Тем не менее дальнейший жизненный выбор Добролюбова определила театральная студия при вузе.

После получения диплома, вопреки означенной в нем специальности, Игорь устроился на работу в Белорусский республиканский ТЮЗ. Пробыл там актером до 1958-го, параллельно нередко оказываясь в массовках на Минской киностудии, выступая там дублером и даже играя «малюсенькие» (по его собственному выражению) роли.

Добролюбов вспоминал: «Кинематограф постепенно затягивал меня, но я чувствовал, что при моих несовместимых данных – невысокий рост и бас – не получится из меня актер. И потом, бас предполагает, что человек должен быть серьезный, а он, видите ли, весельчак… И, уволившись из театра, я собрал свои манатки и рванул отчаянно во ВГИК, где, на мое величайшее счастье, набирал курс Михаил Ильич Ромм. Слава тебе, Господи! Конечно, я мечтал учиться у Ромма, но не думал, что мечта сразу воплотится в жизнь».

Впрочем, сразу – не значит: легко и без волнений. Более того, к тревожным эмоциям Игоря добавился неожиданный эпизод: «Было страшно, непонятно. У меня на пиджаке был приколот значок мастера спорта. В толпе абитуриентов я за своей спиной услыхал слова: “Ну, ВГИК уже до ручки дошел: даже мастера спорта приехали поступать”. Придя в общагу, я значок снял и больше его не носил».

Читать такое спустя годы забавно. Но в тот момент Добролюбову было не до смеха. Однако спортивный опыт, как, впрочем, и журналистские навыки сыграли решающую роль в его поступлении.

На первом же экзамене абитуриентам предложили написать сочинение на тему «Случай из личной жизни». Никто заранее не представлял, что от них не потребуются размышления по поводу одного из классических произведений, а нужно будет просто поведать о чем-то своем.

«Сижу я, а что писать, не знаю, – вспоминал Игорь. – Мучаюсь: “Ну, чего такого написать, чтобы было интересно читать приемной комиссий?” Вот я и решил рассказать подробно историю первенства Советского Союза по легкой атлетике, которое проходило в Тбилиси, где я в составе сборной Белоруссии стал мастером спорта. Описал ощущения, испытываемые на пятидесятикилометровой дистанции, когда ты шлепаешь и через двадцать километров уже плохо соображаешь – кончаются силы, все туманится в голове, тебя шатает вдоль и поперек всей Военно-Грузинской дороги. Когда твоим соперникам становится плохо, и они в обмороке падают на обочину, а торчащие ноги автоматически все еще продолжают идти».

Затем было еще два экзамена. Но, наверное, уже на первом все решилось. Впоследствии Михаил Ромм признался ученику, что, читая его работу, открыл для себя ощущения марафонца изнутри – ничего подобного он не знал, и ему было очень интересно. Вместе с тем легендарный мастер не раз говаривал: профессия режиссера вторична, основой же кинематографа является литература. Таким образом, и опыт работы Игоря со словом явно был оценен.

На одном курсе с Добролюбовым учились Андрон Кончаловский и Андрей Смирнов, впоследствии снявший знаменитый «Белорусский вокзал», на предыдущем – гениальные Андрей Тарковский и Василий Шукшин. В чем секрет успеха курса Ромма? Игорь отмечал, что на первом же занятии Михаил Ильич сказал поступившим студентам: «Научить режиссуре нельзя. Научиться можно».

Чтобы объяснить это, Добролюбов приводит еще одно высказывание Ромма: «Учтите, ребятки, что кинематографу вы в большей степени научитесь друг от друга, не от меня. Вы вместе творите, обсуждаете, разбираете свои работы. Курс должен гудеть, жужжать, как улей. Тогда и мед будет». Пожалуй, так и было. Естественно, что столь большой мастер, как Михаил Ромм, так или иначе влиял на своих учеников, но он был еще и непревзойденным педагогом, а потому старался, чтобы его подопечные, споря на равных, находили собственные ответы на волнующие вопросы искусства и жизни.

Игорь вспоминал, как однажды он заходил к Михаилу Ильичу и тот подарил ему книгу, написав на ней: «Игорю Добролюбову – хорошему человеку от старого акушера». Такие слова вызвали растерянность у товарища моих юных лет. Выйдя из квартиры Ромма, Добролюбов даже сел на ступеньки лестницы: «Потом понял, что акушер – это человек, который помогает при родах. Не рожает сам, а помогает родиться. Слезы потекли – вон там, за дверью, остался гений, а тут – стручок, не способный расшифровать его надпись».

Михаил Ромм выступал для своих учеников не только акушером, но и добросовестным родителем, если им требовалась помощь.

Окончив ВГИК, Игорь приехал на «Беларусьфильм» и был принят в штат. В качестве дебютной полнометражной работы он собирался поставить картину по дипломному сценарию своего сверстника Владимира Короткевича «Гневное солнце палящее». Добролюбов отмечал: «Это была философская притча о том, как человека всю жизнь сопровождает чувство страха… Но в каждом возрасте это чувство свое, и если человек его побеждает, он и становится человеком». Героиню сценария в раннем детстве родители запугивали ужасными последствиями поедания немытой смородины, она постепенно преодолевала страхи, снова смогла есть ягоды прямо с куста, а в конце ленты должна была отпустить своего сына в безвозвратный космический полет ради будущего человечества. Подобное может показаться наивным нам сегодняшним. Но тогда это отражало дух эпохи и не противоречило идеологии. Но съемки фильма по этому сценарию почему-то неизменно зарубали в худсоветах на протяжении почти полутора лет настойчивых мытарств режиссера и сценариста.

Михаил Ильич, узнав о проблемах ученика, совершил невероятное по тем меркам: из руководимого им мосфильмовского объединения прислал на «Беларусьфильм» сценарий «Иду искать» – специально для Добролюбова. Авторами сценария были Анатолий Аграновский, видный советский журналист, и Михаил Анчаров, фронтовик, один из ведущих бардов того времени, песни которого мы уже вспоминали в предыдущих очерках. Сценарий таких авторов был сразу допущен к производству.

На главные роли, помимо Георгия Жжёнова, Игорь Добролюбов сумел привлечь Льва Дурова и Петра Щербакова, с которыми сошелся, еще будучи студентом-практикантом на съемках знаменитого фильма Ромма «Девять дней одного года», а также Льва Иванова, уже ставшего народным артистом Литовской ССР (его вы точно вспомните как Николая Раевского из фильма «Звезда пленительного счастья») и бывшую в ту пору еще ребенком Ирину Бразговку, впоследствии снявшуюся более чем в шестидесяти фильмах и сериалах. В общем, состав, может, в то время и не считался звездным, но, согласитесь: без этих актеров мы нынче уже не можем представить советский кинематограф.

В фильме, рассказывающем о становлении советской космонавтики, о многом нельзя было говорить прямо. Игорь Добролюбов прекрасно понимал это: «Анатолий Аграновский, чрезвычайно опытный и умный человек, построил с Мишей Анчаровым сюжет таким образом, что проблема как будто раскрывается, и в то же время не до конца. Скажем, Королева забирают с фронта в тыл продолжать работать над ракетой. Но это сценарный ход – якобы Сергей Павлович воевал. На самом деле исторически известно, что он, как и многие величайшие ученые, сидел в лагере… Невозможно представить себе, что величайшие (!) конструкторы, техники, самолетостроители, ракетостроители – все! – существовали и работали в лагерных условиях. Все по звонку. За баланду. Сейчас я жалею, что не расспрашивал, например, как их кормили, сколько раз в день, что давали на первое, на второе, как был устроен быт.… Сегодня я понимаю, что надо было просить у авторов в большей степени популярного, нежели научного изложения темы».

В последнем предложении слышится голос уже не моего молодого приятеля Игоря, а Игоря Михайловича, каким он стал спустя десятилетия. Только вот мне кажется, он забыл, что не обо всем можно было говорить даже в те «оттепельные» годы. У Добролюбова и сценарий его первой полнометражной картины, далекой от политики, почему-то не допустили к съемке, а фильм, где рассказывалось бы о репрессиях в отношении отцов советской космонавтики, не только не появился бы на экранах, но и обрек бы причастных к его созданию в лучшем случае на выдворение из профессии, а то и на те же лагеря.

Пусть кто-то из сегодняшних критиков ругает фильм за технические неточности, но тогда ведь еще и секретность была. А научным консультантом картины выступил молодой аспирант Московского авиационного института Виталий Иванович Севастьянов, с 1960 по 1963 годы читавший курс лекций в Центре подготовки космонавтов, впоследствии ставший одним из них и дважды удостоенный звания Героя Советского Союза.

Так что мы, сами занимавшиеся ракетостроением в ту пору, понимали, почему нам что-то не договаривают или искажают. И проживший долгие годы Игорь Михайлович был, мне кажется, не совсем прав, утверждая в мемуарах: «Опыта, конечно, и ума не хватило у меня на первую картину. Надо было глубже покопаться в истории, попросить авторов найти какие-либо более характерные детали. Кроме того, нужно, наверное, было острее высветить проблему Королева… После неудачной, со всех сторон отредактированной картины “Иду искать” я остался у разбитого корыта: без плана, без перспективы. Хожу, покуривая, по коридорам студии, зужу, что работы нет. И что дают в таких случаях? Детское кино».

Десять миллионов просмотров за первый год проката – это не поражение, а победа. Тем более, в фильме на столь сложную тему. Для нас лента «Иду искать» стала событием, о ней даже на современных интернет-ресурсах порой пишут: «Прекрасный фильм с великолепным актерским составом. Все показано более чем достоверно…», «Очень достойный фильм. Неожиданна роль Дурова. Жжёнов, как всегда, значителен», «Где добыть диск с этим семь раз просмотренным в детстве фильмом (семь дней подряд)? Нет копии даже в Музее истории белорусского кино…»[1].  Наряду с этим присутствуют и отрицательные отзывы, но они в основном упрекают кинокартину за умалчивание того, о чем тогда нельзя было говорить.

Если бы в фильме «Иду искать» Игорь Добролюбов не пошел на компромиссы, неизбежные для той эпохи, вряд ли он создал бы свою главную работу – трагикомедию «Белые росы». Она вышла в прокат в 1984-м и стала самым кассовым фильмом в истории белорусского кинематографа на тот момент, собрав за год более тридцати шести миллионов зрителей. Журнал «Советский экран» признал «Белые росы» лучшей комедией года. Формально картина о том, как наступление урбанизации ломает традиционный уклад белорусской деревни, но по сути она о любви и других вечных чувствах, о том, что обрушивается на нас в любую эпоху перемен. Поэтому фильм продолжают смотреть до сих пор. И это лучшее доказательство того, что ушедший от нас в 2010-м Игорь Михайлович Добролюбов не зря прошел свой путь в кинематографе – его творческая жизнь полностью удалась.

[1] Тексты отзывов взяты из: https://www.kino-teatr.ru/kino/movie/sov/2664/forum/