Возвышенные гармонии
22 мая 2024
Радио России – о мариупольском Большом Новогоднем представлении, возрождении города и бессмертии русской культуры
22 мая 2024
Что означает медный таз в итальянских натюрмортах эпохи барокко?
22 мая 2024
Нано-опера. I тур. Кто кому тётя.
22 мая 2024

Путешествия

Новый раздел Ревизор.ru о путешествиях по городам России и за рубежом. Места, люди, достопримечательности и местные особенности. Путешествуйте с нами!

Василий Шукшин. "Деревенский импрессионист".

В этом году исполняется 50 лет со дня смерти писателя.

В. М. Шукшин за работой. Фото Анатолия Ковтуна, ТАСС
В. М. Шукшин за работой. Фото Анатолия Ковтуна, ТАСС

Дать хлёсткое определение Василию Макаровичу Шукшину как писателю, которое бы чётко, моментально обозначило его место в истории русской литературы, — задача сложная. Подобным образом всегда обстоит дело с авторами самобытными: точно так же мы не сравниваем Андрея Платонова с литературными предшественниками, рассуждая о его узнаваемой, исключительной манере письма.

Наверное, всё же можно назвать Шукшина "Есениным в прозе". Или фигурой, по лиризму равной Юрию Казакову. Или, — если выйти за пределы словесного творчества и учесть кинематографический аспект шукшинского наследия, — назвать Шукшина деревенским импрессионистом. Достаточно вспомнить, с какой любовью в прологе фильма "Печки-лавочки", до отъезда главных героев "к югу", изображены жители деревни: пролог изобилует крупными планами, тогда как крупный план в искусстве кино — всегда самый сокровенный по содержанию, самый личный. Однако и в литературе чувствуются эти впечатления — и впечатлительность фигуры автора: Шукшин выписывает своих персонажей искренне, с широко открытыми глазами, и ищет лучшее в них, даже если персонаж угловат и неказист, не может корректно выразить свои мысли и чувства и импульсивен в своих поступках. Именно в такой угловатости, естественности и заключается правда по Шукшину.
 
Из рассказа "Светлые души":
 
– Ты чего? – спросил Михайло.
– Ничего.
– Вроде сердишься?
– Ну что ты! Разве можно на трудящий народ сердиться? – с неумелой насмешкой и горечью возразила Анна.
 
Из рассказа "Степкина любовь":
 
А Степан – ничего, даже не смотрел на девушку. Насвистывал себе "Амурские волны" и думал об аккумуляторе (у него аккумулятор сел). <...> "Бывают же такие красивые!" – подумал он о девушке. И все. И забыл о ней.
<...>
Он узнал её сразу. Только он не думал, что она такая красивая. То есть он знал, что она красивая, но не так.
 
Это выражение: "знал, <…> но не так", — придаёт повествованию натуральность и, возможно, отражает в речи рассказчика — речь заглавного героя Степана, смешавшегося при виде девушки, которую он подвёз однажды из города, а теперь увидел на сцене. "Красивая, но не так", то есть не настолько же красивая. А может, "не так" о ней думал другими, невыразимыми словами.
 
Из рассказа "Племянник главбуха":
 
– Ничего. – Витька присел на краешек кровати, долго молчал. – Мам… – Голос его чуть дрогнул. – Ты… замуж, что ли, выходишь?..
Мать вспыхнула горячим румянцем. Помолчала, потом заговорила торопливо, с усмешечкой, которая должна была скрыть ее растерянность:
– Да ты что?.. Кто тебе сказал-то? Господи… Ты откуда взял-то это?
"Врет", – понял Витька. И встал.
– Пойду коня расседлаю.
Когда он вышел, мать быстро натянула платьишко, покружилась по избе, не зная, что сделать, потом села к столу и заплакала. Плакала и сама не понимала от чего: от радости ли, что сын помаленьку становится мужчиной, от горя ли, что жизнь, кажется, так и пройдет… Так и пройдет.
<...>
Витька сел напротив матери. Неловко, осторожно провел рукой по ее волосам.
Не надо.
– Я ничего, сынок. Я – так. Чаю хочешь?
– Я насовсем приехал, мам.
 
На импрессионистичность художественного языка Шукшина указывает, в числе прочего, синтаксис. Шукшин предпочитает частое членение текста, испещрённого короткими, акцентными абзацами. Художники-импрессионисты использовали только чистые цвета и смешивали их прямо на холсте.
 
Начало рассказа "Солнце, старик и девушка":
 
Дни горели белым огнем. Земля была горячая, деревья тоже были горячие. Сухая трава шуршала под ногами.
Только вечерами наступала прохлада.
И тогда на берег стремительной реки Катуни выходил древний старик, садился всегда на одно место – у коряги – и смотрел на солнце.
 
Абзац, как мазок кисти: переход с абзаца на абзац позволяет Шукшину быстро переключаться с одного ощущения или размышления на другое, без излишних, масштабных по своей природе ретардаций. Понятие эпического масштаба относится скорее к самому автору, нежели к его работам; Шукшин стремится к формату зарисовки; финалы его рассказов — нарочито эскизные. Конец бывает полуоткрытый, как в рассказе "Степкина любовь" (реплика возмущения, точно звенящая нота; "сватовство", с одной стороны, уже можно назвать успешным, потому что ушёл соперник; с другой, оно ещё толком и не началось, состоится уже за пределами текста). А бывает — лирически-атмосферный, напоминающий образное многоточие, как в "Демагогах" (рассказ завершается гудением ветра, и автор даёт слово природе).
 
Конец рассказа "Степкина любовь":
 
– Нет, вы как хотите, а я сейчас выпью, – сказал Егор Северьяныч, подходя к столу. – Я даже ослаб от такого сватовства.
 
Конец рассказа "Демагоги":
 
Дед ничего не сказал на это. Взвалил на плечо тяжелый невод и пошагал по тропинке первым, мать – за ним. Петька затоптал костер и догнал их.
Шли молча.
Шумела река. В тополях гудел ветер.
 
Примечательно и то, что фильм "Печки-лавочки" завершается предельно незавершённо. Главный герой, роль которого примерил на себя сам Шукшин, сидит в чистом поле — и вдруг говорит зрителю: "Всё, ребята. Конец!" При всей ироничности реплики, финал подстёгивает к рассуждениям о символичности подобной концовки. Ведь лейтмотивом кинокартины выступает тоска по дому, и это поле, — русское поле, на котором сидит Шукшин, — является полной противоположностью бездушному южному городу; становится визуализацией навязчивой мечты о возвращении.
 
Даже если абстрагироваться от импрессионизма, всё равно возникает желание определить Шукшина через изобразительное искусство. Например, мастером выразительного штриха. Касается это и обрисовки им характеров людей (даже если они ненастоящие, вырезанные из дерева), так и пейзажных деталей (к природе у Шукшина особое, одухотворяющее отношение).

Иллюстрация к рассказу Василия Шукшина "Стенька Разин". Фото: flectone.ru
 
Из рассказа "Стенька Разин":
 
Стеньку застали врасплох. Ворвались ночью с бессовестными глазами и кинулись на атамана.
 
Из рассказа: "Солнце, старик и девушка":
 
Некоторое время сидели просто так – слушали, как лопочут у берега маленькие торопливые волны.
 
Подобная лёгкость пера (как лёгкое прикосновение, лёгкое дыхание) порой достигает у Шукшина притчевого уровня. Притча обыкновенно имеет легкоусвояемую форму: смысл отвлечённого образа должен быть для читателя чист и ясен. В рассказах "Стенька Разин" и "Солнце, старик и девушка", в частности, прослеживается единый образ Человека.
 
Из рассказа "Стенька Разин":
 
Кузнец развернул тряпку… и положил на огромную ладонь человечка, вырезанного из дерева. Человечек сидел на бревне, опершись руками на колени. Голову опустил на руки; лица не видно. На спине человечка, под ситцевой рубахой – синей, с белыми горошинами – торчат острые лопатки. Худой, руки черные, волосы лохматые, с подпалинами. Рубаха тоже прожжена в нескольких местах. Шея тонкая и жилистая.
 
Из рассказа "Солнце, старик и девушка":
 
Старик сидел неподвижно. Руки лежали на коленях – коричневые, сухие, в ужасных морщинах. Лицо тоже морщинистое, глаза влажные, тусклые. Шея тонкая, голова маленькая, седая. Под синей ситцевой рубахой торчат острые лопатки.
 
Слепой старик сидит так же, как и васёковский смолокур; более того — так же "неподвижно", ведь смолокур представляет собой деревянную фигурку. И у старика, и у смолокура — "тонкая" шея, только на стариковской шее — "седая" голова. И одеты они — в одну и ту же "ситцевую рубаху" одного и того же "синего" цвета. Под рубахой — "острые лопатки".

Василий Шукшин. "Солнце, старик и девушка". Презентация. Фото: triptonkosti.ru

Слово Человек написано мной с большой буквы не случайно. Смолокура красит талант Васёки, старика — его возраст и мудрость. И в одном, и в другом случае речь идёт об искусстве: Васёка зрит в корень и сохраняет память о настоящих людях, а старик — просто умеет жить. "Девушка не понимала: то ли ей жаль старика, то ли она больше удивлена его странным спокойствием и умиротворенностью", несмотря на то, что у него погибло четверо сыновей. А о смолокуре Васёки кузнец говорит: "Таких нету теперь". Да и сама девушка, пришедшая к старику, — художница: "Девушка знала, что она не бог весть как даровита. Но ведь думает она о том, какую трудную жизнь прожил этот старик".
 
Мнение, будто бы Шукшин является писателем одного стиля, преимущественно связано с частым использованием им просторечных и диалектных слов. Однако Шукшин способен отнюдь не только на воспроизведение знакомой ему, выразительной речи Алтайского края. Рассказ "Экзамен" — яркий пример, что шукшинский рассказ может быть структурно крепким и содержательно самодостаточным даже в условиях отсутствия деревенского колорита, к которому писатель часто прибегал в своих произведениях. Речевая характеристика профессора-экзаменатора — городская, интеллигентская… и вместе с тем циничная, в соответствии с извечным шукшинским противопоставлением деревни и города. Любопытен тот факт, что сначала профессор воспринимает студента как деревенского парня, который хочет "выйти в люди".
 
Из рассказа "Экзамен":
 
Студент держал в толстых грубых пальцах узкую полоску бумаги – билет; билет мелко дрожал.
"Волнуется, – понял профессор. – Ничего, поволнуйся".
<...>
– Как вы себе это представляли?
– Что?
– Учебу. В люди хотел выйти? Да?
<...>
– Вспоминалась деревня?
– Я из города.
– Ну? Я почему-то подумал – из деревни. Да…
 
К лексическому наполнению Шукшин чуток всегда. Например, в рассказе "Племянник главбуха", где основной упор делается на образе Витьки, автор учитывает особенности сознания юноши — и закавычивает словосочетания, услышанные им в бухгалтерии, подчёркивая их чуждость персонажу: "Время от времени он, озабоченный, выходил оттуда и требовал у какой-нибудь из девушек “балансовый отчет” или “платежную ведомость”. И внимательно и строго смотрел на Витьку".
 
Но вернёмся к рассказу "Экзамен". За неимением каких-либо возможностей сделать речь городских людей (профессора и студента) ярче и экспрессивнее, Шукшин усиливает морально-ценностную составляющую рассказа. Он ищет сходства и различия между олитературенным пленом князя Игоря из "Слова о полку Игореве" и осязаемым, ещё живым в памяти студента пленом, в который он попал во время войны: два плена с временнóй дистанцией в целые века. Вместе с тем обнаруживается, что для профессора плен князя Игоря — самая что ни на есть реальность: "Мне кажется, что я там ходил когда-то. Давно. Во времена Игоря. Если бы мне это казалось только теперь, в последние годы, я бы подумал, что это старческое. Но я и молодым так же чувствовал". И что у каждого: и у профессора, и у студента — своя правда.
 
Мир Шукшина — это тёплый мир, где человеку известно невероятное разнообразие камешков (из "Солнце, старик и девушка": "Они еще не такие бывают. Бывают: весь белый, аж просвечивает, а снутри какие-то пятнушки. А бывают: яичко и яичко – не отличишь. Бывают: на сорочье яичко похож – с крапинками по бокам, а бывают, как у скворцов, – синенькие, тоже с рябинкой с такой") и где гроб — не гроб, а обживаемая покойником "домовина" (там же). Это мир, где, вопреки известной фразе, — всё, как у людей. Настоящих, непритворных, ценных одним своим существованием. Пожалуй, в этом и проявляется художественное своеобразие шукшинской прозы: в любви к человеку.
Поделиться:
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий или заполните следующие поля:

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ РАЗДЕЛА "ЛИТЕРАТУРА"

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

НОВОСТИ

Новые материалы

Возвышенные гармонии
Радио России – о мариупольском Большом Новогоднем представлении, возрождении города и бессмертии русской культуры
Что означает медный таз в итальянских натюрмортах эпохи барокко?

В Москве

Молодые выпускники "Академии А. Белова и О. Кормухиной" дадут музыкальный квартирник "Встречаем лето"
Премьера спектакля "Добыть Тарковского" в московском театре "Пространство "Внутри"
"САШАШИШИН" по роману Александры Николаенко "Убить Бобрыкина" в театре "Современник"
Новости литературы ВСЕ НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ
Вы добавили в Избранное! Просмотреть все избранные можно в Личном кабинете. Закрыть