Поначалу меня озадачили эпитеты "весёлый и оптимистичный", предваряющие премьеру, потому что повесть Николая Лескова – это один из самых трагических и щемящих сюжетов в русской литературе, которая и сама-то в целом не отличается оптимизмом.
Впрочем, либретто оперетты Владимира Дмитриева создано драматургами и сценаристами Борисом Рацером и Владимиром Константиновым на основе пьесы Е. Замятина "Блоха", написанной для театральной постановки в 1925 году, а это совершенно иное произведение, чем сказ Лескова. Лесковская безысходность сменилась на историю о том, как, пройдя через испытания, соединились влюблённые сердца Левши и Машки. Это весёлый балаган, раёк, это взгляд на проходящую перед нами историю как бы через телевизор, взгляд, снижающий драматизм происходящего до простого развлечения. Пусть и поучительного. Об этом парадоксальным образом рассказывает сам Замятин в пьесе:
"Девки, девки! Левшу нашего в ящике показывают!". Левша:
"Дай-ка я сам погляжу. (Обходит кругом и заглядывает в окно раёшника)".

(На всякий случай хочу напомнить, что телевидение появилось заметно позднее премьер этого спектакля во МХАТе 2-м и БДТ, а жаргонное "ящик" применительно к телевизору – и того позже).).
Либретто Б. Рацера и В. Константинова, по сути, является лишь адаптацией замятинского текста к задачам музыкального театра.
Сейчас трудно однозначно определить стал ли стиль этого произведения результатом сознательных конъюнктурных решений или это естественный стилистический фон того времени, но оперетта и в либретто, и в музыкальном языке имеет ряд ярковыраженных элементов талантливо сделанного советского продукта эпохи "сытого соцреализма". В те времена, а спектакль был написан в 1974 году и прошёл с успехом во многих театрах страны, это было вполне органично. Сейчас совершенно невозможно понять, как это воспринимает юный зритель, видимо никак, но ощущение некоторого анахронизма, в первую очередь музыкального, не покидает на протяжении всего спектакля.
И, конечно же, чрезвычайно любопытно чисто "историко-антропологически" наблюдать контекстное изменение восприятия линии протагонистов – России и Англии – от рассказа Н. Лескова через пьесу Е. Замятина, через музыкальный спектакль Константинова-Райцера-Дмитриева в наше время.
Весь этот комплекс предыстории создания спектакля в значительной степени определяет и детали его постановки, и детали его восприятия. Просто дело в том, что он настолько архетипичен в своей сути, что в нём просвечивают вещи, свойственные вообще советской театрально-кинематографической музыкальной культуре. В том числе и то, что когда композитор начинает изображать "не нашу" жизнь, то это у него становится самыми яркими страницами партитуры. В качестве примера достаточно вспомнить песню "Эй, моряк" Андрея Петрова из фильма "Человек-амфибия". В "Левше" эту роль выполняют ярко написанные американизированные песни букингемского двора.
И, конечно же, радуют музыкальные пасхалки, судя по всему, придуманные в театре им. Н. И. Сац в виде изысканно оркестрованного гимна Великобритании при появлении Левши и Платова в Лондоне и неожиданно прозвучавшая заставка "Интервидения" (а это, на минуточку, Шостакович) при возвращении этой представительной делегации на родину.
В самом начале спектакля, точнее даже перед его началом был поставлен очень важный акцент – перед детьми выступил Дмитрий Дьяченко, заместитель художественного руководителя театра по художественным вопросам, и очень кратко, с помощью буквально нескольких слов, создал среди юных зрителей атмосферу уважения к искусству театра и актёрам.
Сам материал спектакля, поставленного, по словам режиссёра Валерия Меркулова, "в стиле ярмарочного балагана", это просто праздник и для самого постановщика, и для художников-постановщиков, а это хорошо знакомые, в первую очередь, по спектаклям в "Геликон-опере" Татьяна Тулубьева и Игорь Нежный, и для хореографа Елены Черновой. Для оркестра под управлением Сергея Михеева (музыкальный руководитель и дирижёр Ярослав Ткаленко) это была менее интересная задача, но, несмотря на это, оркестр был прекрасен, как всегда. Единственно, чего можно было бы пожелать, это чуть прибрать контрабас и бочку.
Жанр ярмарочного балагана – прямой родственник комедии дель арте, комедии масок. И здесь все персонажи – это маски, куклы, символы. Они так и были заявлены в начале спектакля, именно как театр кукол. И хоровая декламация Скоморошек в начале спектакля неожиданно напоминала стиль такой хоровой декламации в театре на Таганке семидесятых.

Именно как театральное действо спектакль очень симпатичен – здесь и масса детально проработанных мизансцен, начиная с открывания шкатулки с блохой и заканчивая комедийными микросценками с отцом Машки Грозновым (Александр Усманов), суровым персонажем, то ли пародийным Карабасом-Барабасом, то ли персонажем с вывесок Пиросмани.
Очень изысканно и при этом иронично все высокотехнологичные элементы спектакля – от мелкоскопа до костюма Английской королевы (Алёна Романова) выполнены в стиле стимпанка. С очевидной отсылкой к традициям адмирала Нельсона, два из трёх джентльменов на балу в королевском дворце, то есть, шестьдесят шесть процентов, были одноглазыми.
Очень хороша Блоха (Вера Азикова), которая, разумеется, танцует и, более того, поёт. И костюм её совершенно изумителен – ну просто совершеннейшая блоха!
Конечно же, здесь не обошлось и без Жар-птиц, и без орнаментов и изображений, напоминающих о барельефах на церквях XI века и на тульских пряниках, без "примитивных" декораций в стиле площадного театра, где длинный кусок синей ткани с рисунками заменяет целое море, без цветовой гаммы под хохлому, без ярких костюмов, по своей геометрии находящихся ближе к эскизам, чем к костюмам как таковым.
И, конечно же, стиль исполнения, где каждое действующее лицо в первую очередь персонаж, маска, функция, символ. Таков Левша – румяный безукоризненно-положительный герой (Денис Болдов), Царь (Константин Ивин), совершенно великолепный харизматичный в стиле "тупой, ещё тупее" Атаман Платов (Олег Банковский), Фрол, Механик и пр. Виталий Аминев – (а все артисты исполняют по нескольку ролей в спектакле), Министр-Генерал Михаил Богданов, Кисельвроде Михаил Гущенко, Дрессировщица и Скоморошка Юлия Юренкова, Скоморошки Ольга Пушкарёва и Наталья Соболева.
И отдельно хотелось бы упомянуть Марию Дееву, исполнительницу роли Машки, возлюбленной Левши, и её зеркального британского отражения, соблазнительницы Мэри (сюжетно однозначная калька с Одетты и Одиллии, причём с тем же результатом).
Мария Деева вышла за рамки кукольного театра, и её героиня получилась абсолютно живой, очень трогательной, да ещё и с оперным академическим вокалом – то ли так написано, то ли так поёт.
В общем, можно сказать, что спектакль состоялся, спектакль получился яркий, увлекательный, по-современному патриотичный.
Будем ждать от театра новых интересных премьер.