Фото афиши предоставлено Рязанским художественным музеем
Начало биографии Богдеско – это история преодоления препятствий на пути к искусству. Уроженец старинного села Ботушаны в Приднестровье, десятилетним мальчиком он оказался вместе с раскулаченной семьёй в Кировской области; в 1938 году отца расстреляли. Ранние испытания не сломили юношу. Много значила поддержка учителей Трудпосёлка № 4, откуда пятнадцатилетний Богдеско отправился поступать в Кировское художественное училище – четыре дня пешего ходу. До войны ему удалось окончить три курса; в училище тогда подобрался сильный педагогический коллектив.
Продолжить образование художник смог после Победы, которую встретил в Бобруйске чертёжником при штабе дивизии. Поступив в Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры им. Репина, Богдеско навсегда связал свою творческую судьбу с русской академической школой. Графический факультет, уроки С. Присёлкова, К. Рудакова, Г. Епифанова, старинная библиотека – всё это укрепляло давнюю любовь к искусству книги, которому Богдеско в итоге и посвятил свою жизнь. Перебравшись в начале 1950-х годов в Кишинёв, он стал главным художником издательства "Картя Молдовеняскэ" и обладателем многих престижных наград. Иллюстрации к "Преступлению и наказанию" Достоевского, например, получили в 1975 году золотую медаль Лейпцигской выставки.
На выставке экспонируется классика творчества Богдеско. Циклы к произведениям Эразма Роттердамского, Сервантеса, Свифта выполнены автором в эпоху полной зрелости мастерства, когда после долгого периода рисования тушью и пером он ощутил неудовлетворённость этой техникой и обратился к гравюре резцом ради более строгого графического языка. Первым опытом явились иллюстрации к "Путешествиям Гулливера". Прочерченная в металле и затем перенесённая печатью на бумагу чистая чёткая линия, прозрачная регулярная штриховка сродни духу английского Просвещения, его рациональности и беспощадному обнажению общественных пороков. Одновременно тем же резцом Богдеско создает лирические пейзажные заставки с Гулливером, тоскующим у моря; зритель невольно воспринимает их как оборотную сторону свифтовской сатиры.
Открыв для себя резец, Богдеско создал новый вариант рисованных им ранее тушью иллюстраций к "Похвале глупости" Эразма Роттердамского, где добился большей, по его мнению, внятности. Преддверием к остроумному тексту с чередой образов обманутого мужа, тщеславных поэтов, узколобых учёных и так далее служит портрет самого нидерландского гуманиста. Портрет восходит к знаменитым источникам, но Богдеско вносит и личную ноту: его Эразм "сухой, жёлчный, беспокойный, словно сама мысль"» Вообще, эрудиция художника, знание им гравюры северного Возрождения нигде не приводит к стилизации – во всех листах чувствуется рука графика XX века. В подходе к иллюстрированию Богдеско не пренебрегал ни изучением эпохи, ни подготовительной работой с натуры, однако важнейшей для него всегда была идея связи иллюстрируемой книги и жизненного опыта художника.
Лучше всего эта идея выражена в главном произведении мастера – иллюстрациях к "Дон Кихоту". Хотя Богдеско пришлось вступить в соперничество со знаменитыми предшественниками (к Сервантесу обращались Гюстав Доре и Пабло Пикассо), его прочтение романа вполне оригинально, да и может ли быть иначе, если иллюстрируешь, "сверяя впечатления от образов книги с окружением, в котором живёшь". За двадцать лет работы над гравюрами исчез СССР, а народный художник Богдеско в семьдесят лет вынужден был уехать из родной Молдавии в Петербург. Графику дорога вневременная суть романа – судьба добра в реальном мире, – поэтому он избегает конкретики в деталях, но очень чуток к состояниям Рыцаря печального образа. По замечанию знавшего мастера В. Г. Беликова, "Дон Кихот у Богдеско – фигура трагическая, над его поступками художник не иронизирует, не смеётся: ему больно за него". Действительно, Богдеско удаётся передать глубоко человечный смысл книги Сервантеса, что делает цикл иллюстраций к "Дон Кихоту" духовным завещанием художника.
