Митридат. Игра престолов в легендах Крыма

Крымские предания по глубине и силе страстей подчас не уступают шекспировским трагедиям.  Если же сравнивать с современными бестселлерами, в легендах Крыма можно встретить сюжеты не менее сложные и драматичные, чем в знаменитой «Игре престолов». Думаю, что человек – со времен античности и до наших дней, до времен Джорджа Мартина, например, автора саги, которая легла в основу вышеупомянутого телесериала, – мало изменился. Проследим это на примере легенды о властителе Понтийской империи царе Митридате. Хочу отметить: здесь перед нами тот редкий случай, когда передаваемое из уст в уста во многом подтверждается исследованиями историков.

Митридат Шестой Евпатор родился в 132-м до нашей эры в понтийском городе Синоп (нынешняя северная Турция) в семье царя Митридата Пятого Эвергета. К слову, Евпатория получила свое название в 1784-м как раз в честь нашего героя – на следующий год после того, как Крым стал частью Российской империи.

Согласно легендам, когда Митридат Шестой был еще младенцем, колыбель с ним однажды забыли занести во дворец во время грозы. Молния ударила в наследника престола, но не убила – пеленки обгорели, а на лбу будущего царя остался шрам в форме молнии. Кто знает, не вдохновлялась ли Джоан Роулинг этим сюжетом, описывая шрам на лбу Гарри Поттера? Астрологи понтийского двора связали произошедшее с мифом о боге Дионисе, которого отец его Зевс спас, вырвав недоношенным из чрева погибшей от удара молнии матери. После этого случая царевич Митридат стал считаться благословленным высшими силами и получил прозвище Дионис.

Со временем отец будущего завоевателя «разочаровался в сыне, предпочитавшем детским играм чтение свитков из дворцовой библиотеки». Аргументация, приведенная В. Эрлихманом, кажется вполне убедительной. Немыслимое дело: своего второго сына царь, считавший, видимо, старшего блажным, называет точно так же – Митридатом. В историю последний вошел как Митридат Хрест. В понтийской династии с этим именем почему-то носились, как с писаной торбой, стараясь именно его давать главным наследникам. Исследователь иронизирует на сей  счет, объясняя, что в переводе имя означало «дар Митры», персидского бога солнца и света, и должно было сулить счастье, «но это не помогло: никто из них не умер собственной смертью».

Нашему герою было двенадцать лет, когда его отец Митридат Пятый был отравлен – как считали древние историки, в результате заговора в собственном окружении, куда, вероятно, входили и члены семьи. Книжный мальчик Митридат Шестой был умен не по годам, а потому стал принимать малыми порциями известные яды того времени, постепенно увеличивая дозировку, дабы выработать иммунитет к ним. Как сообщал один из античных отцов европейской истории Плиний Старший, Митридат Евпатор, пользуясь прочитанным в старинных манускриптах, даже сам составил противоядие из пятидесяти четырех ингредиентов.

Между тем пока сыновья покойного Митридата Пятого не достигли совершеннолетия, Понтийским царством в качестве регентши управляла вдова государя и мать наследников Лаодика Шестая. Она открыто предпочитала младшего сына Митридата Хреста старшему Митридату Евпатору – дошло до того, что в преддверии совершеннолетия нашему герою пришлось бежать из родной земли, опасаясь за свою жизнь. Эрлихман на сей счет пишет весьма категорично: «Став выдающимся знатоком ядов, Митридат добился того, что ни одна отрава его не брала. Но оставались другие угрозы: узнав о занятиях старшего сына, осмотрительная мать решила подослать к нему убийц. Вовремя предупрежденный, он сбежал в соседнюю Малую Армению к родичу – царю Антипатру».

Как объяснить подобную ненависть матери к старшему сыну? Возникают очевидные подозрения: Евпатор был отпрыском нелюбимого ею покойного мужа-царя (к отравлению которого могла приложить руку и сама Леодика), а Хрест – сыном какого-нибудь дорогого ее сердцу фаворита. Впрочем, это только мое предположение – кто знает, какой мотивацией руководствовались люди того времени? В те времена некий жрец-проходимец вполне мог – по наитию или из личных интересов – предсказать, что старший сын обязательно станет матереубийцей. А если активно бороться с вымышленной угрозой, та вполне может превратиться в настоящую…

Так или иначе, но заполучив покровительство царя Малой Армении, Митридат вернулся в Понтийское царство – не с пустыми руками, естественно, а с войском. Хроники сообщают, что вернувшийся сын сохранил жизни матери и брату. Проходит немного времени, и Лаодика умирает в тюрьме. Античные историки Мемнон Гераклейский и Гай Саллюстий Крисп высказывали различные точки зрения по этому поводу. Первый говорил: ее задушили, второй – отравили. Есть также предположения, что царица умерла естественной смертью. Или почти естественной – из-за плохих условий содержания. Помилованный же Хрест вскоре был казнен за участие в заговоре против нового царя. Впрочем, скажем не без иронии, что, по античным меркам  Митридат Шестой был гуманным сыном и братом – после их смертей он устроил торжественные похороны.

Нужно ли осуждать нашего героя? В отличие от Митридата, ни я, ни подавляющее большинство читателей не оказывались в ситуации, когда родная мать и брат хотят с тобой расправиться. В обществе главенствовала античная мораль, а до торжества христианских взглядов было невероятно далеко: Пришествия Сына Божьего еще не было! В общем, поиронизировать, думаю, можно и нужно – с тем, чтобы жестокость прошлых веков не вернулась в наше время, – но предъявлять сегодняшние требования к людям той эпохи тоже вряд ли будет правильным.

Похоже, что Митридат Евпатор выбрал своим кумиром Александра Македонского. Во всяком случае, римский историк II-III веков Марк Юниан Юстин пишет: «Митридат сказал, что если он вздумает считаться знатностью с римскими царями, то окажется славнее этого скопища бродяг; что среди предков со стороны отца он может назвать Кира и Дария, основателей Персидского государства, а со стороны матери он происходит от Александра Великого и Селевка Никатора, основателей Македонской державы».

Решив следовать путем великого завоевателя, Митридат Шестой начал подчинять своей власти Малую Азию. Его соперником была Римская империя. Но мы уже знаем, как он смотрел на них. И действительно, Митридат сумел покорить Македонию и Грецию. Он стал одним из самых могущественных властителей древности: подчинил себе многие народы Востока, завоевал богатый Херсонес, а затем и великое Боспорское царство и утвердил свое господство на всем Понте Эвксинском.

«Митридат провозгласил себя “великим царем Востока и Запада”. В мечтах он уже видел завоевание Рима, Египта, даже Индии»: так утверждают историки.

А дальше получилось так, что в противостоянии с раздираемой противоречиями, но все еще могущественной империей, основанной Ромулом и Ремом, Митридат стал терпеть поражение за поражением. Последний сокрушительный удар нанес ему римский полководец Помпей Великий. Исследователи рассказывают об этом, приводя разные детали и оценки, поэтому, чтобы не перегружать читателей, изложу немного упрощенную, но в целом совпадающую с историческими материалами версию по мотивам рассказа «Смерть Митридата» из книги «Легенды Крыма» (Крымиздат, 1963).

Разгромленный, потерявший войско, Митридат спасся бегством, не успев даже забрать с собой любимую дочь Дрипетину, оставшуюся в крепости Сингории на попечении евнуха Минофила. Римляне подошли к Сингории и окружили ее. Понимая, что защитники крепости собираются сдаться и отдать благородную Дрипетину на потеху врагам, Минофил ударом ножа убил ее, а затем и себя.

Митридат достиг Пантикапеи и стал готовиться к новому сражению с римлянами – он будет бороться до последнего. Трудно было старому израненному волку в одиночку отбиваться от стаи шакалов! Понял тогда Митридат, что военачальникам его доверять уже нельзя, что друзья тоже от него отшатнулись.

Собрал он новое войско и обратился к своему сыну Фарнаку:

– Сын мой, на тебя одного надежда: бери войско, иди на врага. Тебе я вверяю мою судьбу и судьбу государства. Иди и возвращайся с победой.

Не понимал старый полководец, что сын его тоже недоволен им и давно помышляет об измене. Фарнак решил, что подходящий момент настал, и не повел войско навстречу римлянам, а повернул его против отца.

Великим гневом воспылал Митридат, узнав об этом. Не веря больше никому и ничему, он казнил самых верных своих друзей, вслед за ними – и второго сына, Эксиподра. Велел запереть крепостные ворота, взобрался на стену и закричал, обращаясь к Фарнаку:

– Опомнись, сын мой! Подумай: ведь ты губишь меня, себя и все наше царство!

Фарнак оставался неумолим.

– Раз так, пусть свершится то, чего ты так хочешь: я умру, – с гневом продолжал Митридат. – Но перед смертью прокляну тебя и стану умолять олимпийских богов, если они существуют, чтобы когда-нибудь ты услышал такие же слова от сына своего…

Митридат сошел с крепостной стены и заперся во дворце. Собрал жен, наложниц, дочерей, наполнил их чаши отравленным вином и приказал:

– Пейте за победу!

Сам же переоделся в одежды простого воина и тоже принял яд. Тщетно ждал он смерти: даже смерть отказалась помочь ему.

– О, проклятье! – воскликнул Митридат. – Я хотел умереть, но яд на меня не действует… Глупец! Я не предвидел, что есть яд пострашнее – неверность войска и измена детей. 

И тогда царь обратился к своему телохранителю и другу Битоиту, предводителю галлов:

– Я не забыл о помощи и поддержке, которую твоя могучая рука оказывала мне во времена великих сражений. Но самая большая помощь мне будет, если твоя рука лишит меня жизни. Ведь мне, бывшему долгое время самодержавным властителем этой страны, грозят плен и позор! Убей же меня!

Предводитель галлов пожалел царя, обнажил меч и вонзил его в грудь Митридата.

В центре современной Керчи возвышается гора, на которой когда-то располагался античный Пантикапей. Гора названа именем понтийского царя Митридата.

В моем романе «Сказки Мертвого города», о котором я уже говорил, юная главная героиня Ирга сокрушается: «Жаль Митридата, дети и друзья предали его». Мне хотелось бы думать так же. Но, увы, жизнь – и теперь, и в прежние времена, – конечно же, очень неоднозначна и противоречива. Если говорить о том же предавшем отца Фарнаке, то он, подчинившись римлянам, втайне мечтал о воссоздании Понтийской державы в прежних пределах. А впоследствии успешно громил этих самых римлян, хвастался, что вернул себе отцовское царство, но оказался в конце концов  тоже разбит – самим Юлием Цезарем в битве при Зеле в 47-м до н.э. А затем погиб в бою, в котором дрался до конца плечом к плечу со своими воинами.

Говорят, будто телесериал «Игра престолов» и романы Джорджа Мартина показали изнеженными американским и европейским читателям, что жизнь в прошлые века была куда более сложной и жестокой, чем представляется нам сегодняшним. Хорошо, конечно, если так получилось для юных зрителей и читателей. Но в целом-то жизнь не меняется… Если вглядеться в русскую или европейскую историю, то мы увидим много схожих сюжетов. Более того, в России 90-х нам, жившим тогда, порой  приходилось соприкасаться с подобным на собственном опыте, о чем я подробно рассказывал в романе-исследовании «Полет саранчи», посвященном Березовскому и другим создателям АО «ЛогоВАЗ», с которыми мне довелось быть хорошо знакомым в те непростые времена. Наблюдая за логикой поведения ключевых персонажей далекой античности и наших дней, можно заметить, что меняется лишь антураж. По крымским легендам это видно особенно отчетливо. Но всегда есть место не только жестокой борьбе за власть и покорение земель, но и настоящему самопожертвованию, а также другим лучшим человеческим качествам. Об этом мы поговорим в следующих очерках.

1. Вадим Эрлихман. Яд и кинжал царя Митридата.Публикация в журнале «Историк»: https://историк.рф/journal/post/6795
2.  Древнегреческий город, основанный в конце VII века до н. э. на месте современной Керчи.