Мы не рабы. Крымские легенды о Великой Отечественной

Процесс возникновения легенд, по-видимому, не прерывался на протяжении всей человеческой истории – продолжается он и в наши дни. Современные сказания поначалу воспринимаются всего лишь как байки. Носителями городских легенд являются обычные люди, передающие их «из уст в уста». Истории распространяют в ходе повседневного общения, через соцсети и медиа, а фольклористы фиксируют эти сюжеты в качестве симптома актуальных страхов и общественных настроений. Пройдут десятилетия, и лучшие из сегодняшних историй станут подлинными легендами, способными пережить свое время. Так случилось и с крымскими преданиями о событиях Великой Отечественной. Мы немного коснулись данной темы в прошлом очерке, а теперь поговорим подробнее и об этом, и о том, как народы через подобные рассказы выражают свой национальный характер и передают его следующим поколениям.

Начнем не с легенд, а с реальных исторических фактов времен Великой Отечественной. Фашистами был разработан Генеральный план «Ост», предусматривавший принудительное выселение основной части польских и советских жителей с оккупированных земель. Территория, которую собирались отдать немецким колонизаторам, охватывала более 350 тысяч квадратных километров, включая 36 опорных пунктов и три административных округа в Ленинградской и Херсонско-Крымской областях, а также в районе Белостока. Современный немецкий историк, профессор Гамбургского университета Юрген Циммерер признает, что в рамках своего плана фашисты собирались «переселить пятьдесят или шестьдесят миллионов славян в Сибирь, где они будут голодать и исчезнут». Американский историк Норман Наймарк, профессор Стэнфордского университета и кавалер ордена «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия», и вовсе заявляет, что в случае победы гитлеровцев славянским народам грозило «полное истребление с уничтожением следов их культуры и этноса».

Многие советские и нынешние российские историки рассказывают о плане «Ост» без всяких экивоков: фашисты планировали истребить основную часть польского и советского населения, а оставшиеся 15-25 процентов превратить в рабов, которые трудились бы на благо «истинных арийцев».

Впрочем, «мы не рабы, рабы не мы» (обратим внимание на небезызвестный скрытый каламбур не мы – немы) – это не выдумка авторов первой советской азбуки «Долой неграмотность: Букварь для взрослых», вышедшей в 1919-м, а констатация известной идеи о том, что люди – свободные личности, а не чья-то бесправная собственность. Хотя история дает и многочисленные примеры противоположного. В качестве «доказательства от противного» приведу старинную крымскую легенду о Перекопском рве.

Еще до рождения Христа в Крыму господствовали скифы – воинственное племя кочевников, снискавшее славу на многих полях сражений. Между ними и египтянами пошли споры о том, чей народ возник первым. Египтяне настаивали, что их земля стала плодородной, когда Скифию еще покрывали льды. А скифы вспоминали, что по древним приданиям когда-то вся планета была в огне. И раз их родина оказалась во льдах, значит, она остыла раньше других царств. Египтяне же говорили, что в прошлом на всей суше был не огонь, а океан. Скифы возражали, что и в этом случае они появились первыми, так как их земля расположена выше над уровнем моря, чем Египет.

Не найдя доказательств своей правоты, египтяне пошли на скифов войной. И оказались разбиты. Скифы гнали противника, собирая обильные трофеи в подчиненных вражескому царству землях, и остановились лишь перед окружавшими Египет болотами. Победители решили, что ни к чему идти дальше, теряя лучших воинов в ловушках, созданных самой природой, и направили свой дальнейший поход на покорение Средней Азии. Удача способствовала им. Завоевав множество земель, через двадцать лет скифы решили вернуться в родные края.

Жены же полководцев и воинов, устав в долгом ожидании своих мужчин и утратив уверенность в том, что те живы, еще задолго до конца похода стали сходиться с рабами и рожать от них. Заранее узнав о приближении скифского войска, женщины поняли, что их ждет суровая расплата, и подговорили рабов и их подрастающих сыновей выступить навстречу.

Рабы с сыновьями взяли кирки и вырыли огромный ров на узком перешейке, соединяющем Крымский полуостров с большой землей. Жаждавшие возвращения домой, скифские воины не ожидали такой преграды на пути. Они пытались пересечь ее и погибали в неравном бою с рабами, использовавшими преимущества созданной ими преграды.

Через двадцать дней уцелевшие скифские мужи отступили, но не сдались. Посовещавшись, они поняли, что произошло на их родине, и самый мудрый из них предложил способ победить врагов.

Вновь пошли они в бой, держа в руках уже не мечи и луки, а кнуты и розги. И былые рабы, заслышав свист кнутов и розог, забыли о том, как двадцать дней подряд побивали скифов. В них проснулся забытый рабский инстинкт: трепеща перед хозяевами, они позорно бежали. Остатки скифского войска перешли Перекоп.

Рабу трудно изжить в себе раба. Не случайно Моисей водил еврейский народ по пустыне целых сорок лет, чтобы умерли последние из тех, кто родился в неволе. Библейская мудрость в данном случае вряд ли подлежит сомнению. Однако с чего это фашисты решили, будто славяне подходят на роль покорных рабов?

Согласно скифо-сарматской гипотезе, славяне – как раз потомки непокорных скифов и сарматов. В Википедии, правда, отмечается, что это устаревшая версия, а современные научные представления с нею расходятся.

Не берусь судить – возможно, и так. Но как писателю мне ближе строки Блока:

Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами!

Да, скифы – мы!

Да, азиаты – мы, с раскосыми и жадными очами!

На ментальном уровне, мне кажется, все именно так и есть: «Да, азиаты – мы, с раскосыми и жадными очами!» Разве что речь может идти не обо всех славянах, а лишь о русских, которые, как и все граждане величайших исторических империй, сложились в качестве этноса в результате смешения различных кровей и культур. Как известно, Рюрик был из варягов, а Екатерина Вторая, величайшая из русских правительниц (после Петра Первого), и вовсе немка.

При этом именно Екатерина Великая назвала Александра Радищева «бунтовщиком, хуже Пугачева». В своем «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищев в главе «Зайцево» описал немыслимую по меркам правящего класса вещь: молодой помещик изнасиловал невесту крестьянина, а жених за это проломил тому голову. И другие жители деревни поддержали смельчака: «Сие было сигналом к общему наступлению. Они окружили всех четверых господ и, коротко сказать, убили их до смерти на том же месте. Толико ненавидели они их, что ни один не хотел миновать, чтобы не быть участником в сем убийстве, как то они сами после призналися».

Описав расправу над помещиком, Радищев вынес вердикт: «Рассматривая сие дело, я не находил достаточной и убедительной причины к обвинению преступников. Крестьяне, убившие господина своего, были смертоубийцы. Но смертоубийство сие не было ли принужденно? Не причиною ли оного сам убитый асессор? Если в арифметике из двух данных чисел третие следует непрекословно, то и в сем происшествии следствие было необходимо. Невинность убийц, для меня по крайней мере, была математическая ясность».

Еще до отмены крепостного права не все жители нашей страны ощущали себя рабами, раз были способны на подобные бунты и бесчинства, заранее зная об их обреченности. Радищев же, опережая свое время, честно изложил реалии эпохи, не понимая, что даже всесильная Екатерина Великая не способна их изменить. Претензии у меня есть разве что к Александру Первому, которому следовало отменить крепостное право сразу после победы над Наполеоном. Но, так или иначе, уже в ходе Октябрьского переворота 1917-го потомки тех самых крепостных показали, что ничего рабского на ментальном уровне в них нет. То было кровавое и крайне противоречивое время, о котором я знаю не только из книг, но и по рассказам отца, в свои четырнадцать лет ставшего участником гражданской войны, но от подробностей сейчас воздержусь, поскольку очерк посвящен все-таки другому.

Немецко-фашистские захватчики хотели сделать нас рабами. Возможно, опираясь на опыт своей Германии, где их знаменитый «орднунг»  подчинил Гитлеру большинство немцев, но, к счастью, далеко не всех. На русской земле подобное не могло получиться. И Крым стал одним из ярких примеров этого, что и вошло в сознание местных жителей, в том числе на уровне проникновенных и полных мужества легенд времен Отечественной.

Некоторые из них я слышал в Крыму еще в 1960-70-х. Они есть и в современных сборниках. С книгами и преданиями о героях-защитниках аджимушкайских и одесских каменоломен я знаком с детства. Чтобы рассказать только о том, что показалось мне наиболее интересным из услышанного и прочитанного, понадобилась бы целая книга. Ограничусь легендой о трагической и героической судьбе Евпаторийского десанта, в очередной раз опираясь на изложение исследователя крымских преданий Марата Файзи.

В боях случается, что самые смелые закрывают собой товарищей. В больших войнах такими смельчаками подчас становятся целые города. Когда гитлеровцы вторглись Крым, на их пути встал Севастополь.

Марат Файзи писал: «Злятся фашисты. В другой стране они покорили бы уже не один город, а этот и не думает сдаваться.

Удалось как-то им захватить раненого моряка. Стали пытать.

– Долго еще будете нам сопротивляться?

– Пока светит солнце! – отвечал моряк.

И как ни пытали его, повторял все то же…»

В подобном начале рассказа чувствуется сила античных легенд. Это уже легенда.

А как было на самом деле?

Начавшаяся на самом трудном этапе войны, в конце октября 1941-го, более чем восьмимесячная оборона Севастополя приковала к нему на весь этот срок две фашистских армии, которые могли бы наступать на других участках фронта. Чтобы взять город, немцам пришлось израсходовать почти весь боезапас тяжелой и сверхтяжелой артиллерии, накопленный за несколько лет (после этого даже по блокированному Ленинграду эта артиллерия могла вести огонь лишь одиночными выстрелами). При этом почти 2 200 стволов полевой артиллерии фашистов ввиду исчерпания запаса живучести из-под Севастополя были отправлены на металлолом. Немецкая авиация также серьезно растратила запасы бомб, что уменьшило ее эффективность уже в летней кампании 1942-го.

Более того, Севастополь не только оборонялся. В ночь с 4 на 5 января 1942-го его моряки отправились в десантную операцию, чтобы высадиться в Евпатории и неожиданным ударом отвлечь силы фашистов. Легенда говорит о героях: «Ни раны, ни пули врага не заставили бы их покинуть город. Но они должны были унять боль его защитников, отвести их тревогу, вызвав огонь на себя…».

Отчаянному десанту предшествовала серьезная, хотя и ускоренная подготовка. Один из немногих уцелевших участников событий Алексей Семенович Корниенко вспоминал: «В Стрелецкой бухте нас экстренно обучали тактическому наступлению и умелой, быстрой посадке в трюмы кораблей, а также высадке из трюмов».

Вечером 4 января корабли с десантом вышли из Севастополя, разделившись на две группы. В 21:00 на операцию отправился тихоходный морской буксир «СП-14» с пятьюдесятью десантниками на борту, сопровождаемый двумя катерами боевого охранения. А в 23:00 Стрелецкую бухту осажденного города покинул быстроходный тральщик «Взрыватель» – флагманский корабль десантной флотилии, который сопровождали пять сторожевых катеров. По пути к Евпатории группы соединились. Всего в десант входило чуть более семисот бойцов.

Их высадка прошла успешно. «И Черное море отдало им свой гнев. Ветер вдохнул в них буйную силу, и морским валом обрушился десант на врага», – легенда рассказывает о происходившем высокими, но от этого ничуть не менее точными словами. К десяти часам утра 5 января моряки освободили юго-восточную часть Евпатории.

Но немцы подтянули значительные подкрепления: силы стали неравны. Над кораблями и десантниками закружили, как коршуны, десятки «юнкерсов». Вместе с падающими с неба бомбами загрохотали фашистские артиллерийские батареи. А затем к полю боя подтянулись вражеские танки.

Моряки дрались отчаянно, ожидая подкреплений. Вот только на море разбушевался семибалльный шторм, не позволивший советским войскам с других кораблей прийти на помощь. После трех дней боев десант был разгромлен. Из семисот моряков в живых осталось меньше сотни.

«Весть об отважном десанте, идущем на помощь, проникла в осажденный город. Она облетела фронт, поднимая бойцов в атаку. Она еще долго помогала людям, сражалась за город и светилась в глазах». Правда легенды здесь совпадает с фактами. Доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра экономической и социальной истории Президентской академии Даниил Шульга, давая комментарий телеканалу «Крым 24», отмечает: «Евпаторийский десант, несмотря на его фактическую гибель, смог оттянуть силы немцев от Севастополя и сковать их на время». Историк подчеркнул, что удерживать Севастополь как можно дольше было крайне важным для замедления фашистского наступления, а Евпаторийский десант внес в это значительный вклад. «Герои Евпаторийского десанта заслуживают всех восхвалений, пусть даже посмертных», – заключает Шульга.

1. Пересказ сделан по мотивам одной из легенд сборника «Легенды Крыма»: Симферополь, 1974.

2. Орднунг (Ordnung) – немецкое слово, означающее «порядок», «дисциплина», «система» или «правило». Это фундаментальная концепция в немецкой культуре, подразумевающая четкое планирование, соблюдение законов и организацию во всех сферах жизни. Известная пословица «Ordnung muss sein» переводится как «Порядок должен быть».

3. Публикация с видеозаписью комментария эксперта на сайте телеканала «Крым 24»: https://crimea24tv.ru/content/istorik-rasskazal-o-znachenii-evpator/