И дело не только в том, что Тинякова не проходят в школе. Баратынского, скажем, тоже, насколько я знаю, не проходят, но он всё же известен несравненно больше. Отчасти, конечно, известность Баратынского – это отсвет славы Пушкина, которому тот посвятил благосклонную статью ("он у нас оригинален, ибо мыслит"), ну да сейчас речь не об этом. Хотя Баратынского я упомянул не совсем случайно. "Мой дар убог, и голос мой негромок", – эту цитату Евгения Абрамвича Тиняков вполне мог бы примерить на себя.
Трудно спорить с тем, что Тиняков не снискал особой литературной славы. Что, в принципе, объяснимо объективно весьма низким уровнем его произведений. Собственно, по большому счёту, сегодня Александра Тинякова правильнее рассматривать не как поэта, а, скорее, как литературный факт, или персонаж литературной жизни России Серебряного века. Впрочем, в этом смысле Тиняков, несмотря на свой псевдоним Одинокий (псевдонимов у него было несколько, и все какие-то жалкие – Одинокий, Куликовский, Чудаков, Чернохлебов), под которым состоялся его литературный дебют в газете "Орловский вестник", отнюдь не одинок. Даже Валерий Брюсов, который в какой-то момент наряду с Бальмонтом считался первым поэтом России, сегодня, в общем-то, известен довольно узкому кругу. Но Брюсов – это другой масштаб таланта, да и в целом абрис и масштаб личности там несколько иные.
Наверное, любой писатель больше всего боится забвения. И даже публикации или выход книг не служат от него полной гарантией. Примеров тому в истории литературы хватает. Были публикации и у Тинякова, например, сборник стихов "Navis nigra", которые даже получали неплохие отзывы современников, но миг его славы был предельно кратким. Вообще, Серебряный век породил огромное число поэтов разной степени таланта, но в русской литературе доныне живут от силы десятка два из них. Затем наступили долгие годы полного забвения, прерванного уже в наше время. Сегодня стихи Тинякова вновь на слуху, хоть и у небольшого круга лиц, о нём пишут статьи и книги. Как раз недавно я ознакомился с биографической книгой замечательного писателя
Романа Сенчина, где в общих чертах восстановлены основные вехи жизненного пути поэта. То, что книга "Александр Тиняков. Человек и персонаж" выпущена в серии "Жизнь известных людей" в редакции Елены Шубиной, означает воскрешение интереса к этому автору, прославившемуся в основном своей показной и декларируемой "жалкостью".
На самом деле, о жизни Тинякова известно не так уж и много – это не Блок или Есенин, о которых мы знаем если не всё, то большую часть. Достоверных документальных свидетельств осталось довольно мало, о многом мы можем только догадываться. Точно можно сказать, что Тиняков в литературе отнюдь не случайная фигура. Он родом из Орловской губернии, которая дала целую плеяду великих писателей: Тютчев, Лесков, Фет, Бунин, Пришвин, Андреев… Причём не просто из Орловской губернии, а из легендарного Мценского уезда, прославленного Лесковым. Современники отзывались об Александре Ивановиче противоречиво. Некоторые, как Чуковский, отдавали должное его, пусть и скромным, творческим дарованиям, но вот его чисто человеческие качества коллеги и знакомые оценивали в массе своей негативно. Что и немудрено: главное оружие Тинякова – провокативность и эстетический эпатаж. То, что заменяло собой подлинный талант и обеспечивало какую-никакую известность, пусть скандальную и краткосрочную. Действительно, со стороны Тиняков производил как минимум неоднозначное впечатление, чем-то напоминая отрицательных героев Достоевского. Каким же он был на самом деле, чем были, например, его антисемитские выступления – скандальной позой или искренним убеждением – бог весть. Чужая душа – потёмки…
Александр Тиняков. Фото: сайт gumilev.ruМихаил Зощенко в автобиографической книге "Перед восходом солнца" отозвался о Тинякове как о "животном более страшном, чем какое-либо иное, ибо оно тащило за собой привычные профессиональные навыки поэта", объявил его вдохновение "смердяковским", а в качестве аргумента привел две строфы из вот такого стихотворения:
Саади
Пищи сладкой, пищи вкусной
Даруй мне, судьба моя, —
и любой поступок гнусный
Совершу за пищу я.
Я свернусь бараньим рогом
И на брюхе поползу,
Насмеюсь, как хам, над Богом,
Оскверню свою слезу.
В сердце чистое нагажу,
Крылья мыслям остригу,
Совершу грабёж и кражу,
Пятки вылижу врагу.
За кусок конины с хлебом
Иль за фунт гнилой трески
Я, — порвав все связи с небом, —
В ад полезу, в батраки.
Дайте мне ярмо на шею,
Но дозвольте мне поесть.
Сладко сытому лакею
И горька без пищи честь.
Вообще-то это стихотворение написано в 1921 году, в разгар голода, и, пожалуй, убедительнее всего доказывает, как страшен голод и насколько он разрушителен для человеческой личности. Опубликовано оно было годом позже, когда жизнь в молодой Стране Советов начала налаживаться.
К слову, и тогда, и в наше время, по-видимому, никто не заблуждался ни в оценке творчества Тинякова, ни касательно его личности. И тогда, и сейчас как его поклонники, так и хулители всю несимпатичность поэта и человека осознают, но оценивают по-разному. Для вторых он просто бездарный эпигон символистов, который если чем-то и выделялся, то своим, так сказать, неконвенциональным поведением. Первые же любят его, или хотя бы уважают, как раз за тот самый негативный образ, как своеобразного представителя контркультуры и артистического бунтаря. В эту же строку ложится и публичное попрошайничество Тинякова. Это ведь не столько от бедности, сколько проявление социального протеста – мужественного и трагичного. Которое, правда, несколько оттеняется комичностью аналогичного попрошайничества Ипполита Воробьянинова с его бессмертным "Je ne mange pas six jours" и "подайте на пропитание бывшему депутату Государственной Думы". Согласно небезосновательной версии, Ильф и Петров списали этот эпизод именно с Тинякова.
Конечно, можно подходить к Тинякову с морализаторских позиций и критиковать его за все выходки, но важно понимать, что именно благодаря им он, по сути, и остался в истории литературы, и именно ими в первую очередь и интересен. Что ж, каждый занимает место в истории своим путём. Есть и, условно, путь Герострата. Его можно осуждать, но при этом всегда найдутся желающие им воспользоваться.
Как известно, счастье – это когда тебя понимают. Тинякова, как представляется, толком не понимали в его время, не понимают и сейчас. Но поэту, который сам себя называл неудачником ("судьба неудачника тяготела надо мною"), в известном смысле всё-таки повезло. Воскреснуть в литературе – почти такое же чудо, как и в Библии. Интерес к Тинякову возродился в 90-х, вероятнее всего, по той причине, что его противоречивая фигура и судьба оказались созвучны происходящему тогда в России. Будем честны, как поэт Александр Тиняков для нас сегодня особой ценности не представляет, но, при всём том, он был органичной частью литературного процесса первой четверти XX века в России, и от этого факта никуда не деться.
