Елена Захарова: "Хочу сыграть Кармен"

Я попала сюда еще студенткой. Может быть, поэтому так долго здесь задержалась. Я была студенткой второго курса, уже работала в театре Симоновых. Училась в Щукинском на курсе Евгения Рубеновича Симонова. После его смерти возглавляла курс Валентина Петровна Николаенко. И я с первого курса начала играть в Театре Симонова. Ни много ни мало – в спектакле о  Павле I играла Анну Гагарину-Лопухину. Меня увидела ассистентка Сергея Борисовича Проханова и пригласила репетировать "Ночь нежна". А потом, когда мы окончили курс в 1997 году, все стали показываться в разные театры. Тогда был кризис жуткий, и театры вообще никого не брали. А я уже играла в Театре Луны. Андрей Борисович Дрознин, зав. кафедрой сцендвижения Щукинского института, говорит мне, "Слушай, позвони Табакову, он сейчас ищет девочку для спектакля, актрису молоденькую, ты ему подходишь". Я позвонила Олегу Павловичу. Он говорит: "Да-да, Андрей Борисович про вас говорил, ну, приходите, показывайтесь". И я показалась, сыграла отрывок из пьесы Горького "Последние". Табаков меня взял. И я выпускала спектакль "Мудрец" с Олегом Павловичем. В какой-то момент получилось, что у меня совпали спектакли. А я молодая актриса, вот только окончила институт, у меня "Мудрец" в Табакерке и "Ночь нежна" в Луне. Что мне делать? Олег Павлович сказал: "Я тебе ничего не обещаю". И я выбрала "Луну".  Я потом очень долго думала, почему я так поступила. Почему? А потому, что в Луне был некто, кто мне очень нравился.  Все банально. Мне был 21 год. Я уже снималась, начала тоже рано сниматься. И хотя Сергей Борисович ругался, когда я отпрашивалась на съемки, все же он меня отпускал. Здесь была свобода. И меня это очень подкупало. Мою "измену" с Табаковым Проханов мне напоминал. На репетициях кричал, что Петер Штайн и Табаков меня испортили.

Для меня Олег Павлович Табаков – великий артист и режиссер, и человек, и педагог. Он для меня пример на всю жизнь. Конечно, были моменты, когда я, наверное, могла бы уйти, но я не знала, что будет там, куда я уйду. Здесь со мной считались. И в итоге сейчас я играю и здесь, и в Театре на Трубной, и в Театре Комедии, который существует по антрепризному принципу. Но и потом здесь начались перемены.

Есть, безусловно. У меня были здесь любимые роли. Розмари в "Ночь нежна", в старой версии. Потом была Мата Хари, восемь лет. Понятно, что я здесь не из-за денег работаю, получаю 20 тысяч рублей зарплату, это смешно. Когда пришел Эдуард Бояков, это была сбывшаяся мечта. Я всегда хотела с ним работать. У нас был опыт работы на спектакле "Соборная площадь" в кинопарке Москино, во МХАТе мы тоже с ним начинали. И поэтому я думаю: Боже мой, как хорошо, что я не ушла!.. Потому что сейчас театр может выйти вообще на новую орбиту, может стать другим театром. Сейчас я с гордостью говорю, что работаю в Театре на Малой Ордынке.



Вы застали трех худруков театра. Каким образом менялся театр с приходом нового руководителя? Каковы ваши ощущения сейчас от этих перемен, связанных с приходом Эдуарда Боякова?

С приходом Эдуарда формируется совершенно другая концепция театра. Он по-другому мыслящий человек, очень глубокий, энциклопедически образованный. Он привел Захара Прилепина, театр будет ставить "Туму"… Захар для меня вообще энциклопедия, человек огромного ума. Встречи с такими людьми в принципе полезны для любого человека, а для артиста уж и подавно, потому что артист должен впитывать в себя и опыт, и знания. Очень мало высокоинтеллектуальных артистов. Такая профессия, нет времени лишний раз прочитать книги. К таким личностям, как Бояков, Прилепин хочется тянуться, расти вместе с ними. Театр взялся за такой серьезный материал, как "Лавр". Я здесь его посмотрела и была потрясена. Потому что это невероятно мощная вещь, очень глубокая, серьезная. Я понимаю, что сейчас такое время, когда люди хотят больше отдыхать в театре, чем думать. Но в то же время у нас есть интеллигенция, которая любит серьезный театр. Я всегда очень любила театр Петра Наумовича Фоменко, Большой театр, театр Олега Павловича Табакова. Серьезные, мощные, глубокие спектакли. Здесь, на Малой Ордынке, таких спектаклей было мало. Но я уже вижу, как меняются артисты, происходит какая-то трансформация. Это здорово. Я уверена, что будет очень интересно, что сюда будут привлекаться какие-то мощные силы.

Существует мнение, что театр живет 30 лет, а потом что-то должно поменяться. И каким-то образом фантастическим, но это меняется. Иногда трагически. А как вы считаете, действительно, есть ли такой срок жизни театра, авторского театра?

Мне кажется, что в этом что-то есть. Каким бы гениальным ни был худрук, в какой-то момент, наверное, происходит или некое замыливание, или усталость. Должно быть обновление. Я очень любила Ленком, и я уверена, что с Марком Захаровым был настоящий расцвет театра. Потом был у них период поиска лидера. И вот в театр пришел Владимир Панков. Мы с ним когда-то играли в Центре драматургии и режиссуры Рощина и Казанцева, потом у Леонида Робермана. Прекрасно, что Володя вырос в большого режиссера, которому под силу руководство Ленкома, театра, скажем так, первой линии.

Как вы считаете, что значит для театра смена названия? Для того, чтобы не путать с каким-то прошлым? Отмежеваться от чего-то? Имеет ли это значение?

Уверена, что смена названия была нужна. Мне кажется, что Эдуард Бояков вообще не пришел бы в Театр Луны. Театр на Малой Ордынке очень здорово звучит. Наверное, в те годы, в конце 90-х, когда Сергей Борисович Проханов, создавал театр с названием "Луна", это было актуально. Ведь спектакль "Ночь нежна" был настоящей сенсацией. На спектакли "Луны" ходила вся Москва. Театр тогда гремел, невозможно было попасть, когда еще был подвал в Козихинском переулке. Туда все худруки театров, все режиссеры приходили. Это было очень престижно. И, наверное, тогда название "Луна" звучало.

Сейчас Эдуард именно об этом говорит. Он говорит о создании городского театра. И когда он говорит, что наш театр должен стать главным городским театром, он вкладывает в это смыслы того гения места, в котором мы находимся. Место уникальное – Замоскворечье, Москва, самый центр, Красная площадь… Название очень хорошее. Мне кажется, идеально подходит нашему театру.

Как вы считаете, как меняется публика с приходом нового художественного руководителя? Происходят ли перемены? Ощущаете ли вы, как артистка, какой-то другой, так сказать, голос, флёр зала?

Мне кажется, что зритель стал глубже, серьезнее. Я уверена, что здесь будет больше православных историй, мероприятий. Я верующий человек, и для меня это очень важно. Хотя на первый взгляд сложно сочетать театр и религию.  Все-таки театр, ну не то, что греховное дело, но оно непростое, и оно может послужить соблазном для кого-то. Здесь очень важен материал. И Эдуард Бояков в этом очень хорошо разбирается. Сейчас много верующих артистов, и батюшки благословляют нас на роль в театре, я тоже прошу благословения. Поэтому мне кажется, что в этом смысле и со сцены можно нести духовную культуру.

Для меня они не новые, потому что я играла в "Соборной площади", где многие из них были заняты. Я всегда радуюсь новым партнерам, новым возможностям. Мне кажется, ребята все очень талантливые, хорошие. Про конкуренцию я стараюсь не думать никогда. У нас же везде по несколько составов. Но любимые роли не хочется с кем-то делить. Мне очень нравится Марина Мнишек в "Соборной площади". Я надеюсь, что у меня будет какая-то роль, которую я буду в единственном составе играть. Все равно есть вот это актерское…  И я всегда говорила: я могу быть только первым составом.

Ну, прима для меня – это все-таки Большой театр. Я очень балет люблю, прима – это там. Что касается драматического театра… Да, я всегда играла главные роли. Кстати, помню, как Эдуард где-то говорил, что неважно, кто играл главные роли, может быть, и танцевать в кордебалете придется. Эта же политика была и у "Ленкома", у Марка Захарова, там плясали в массовке звезды. У меня сейчас есть Марина Мнишек, там не так много сцен. Есть "Ночь нежна". Но это новая версия, которая сделана, при правлении предыдущего художественного руководителя. Мне очень нравится роль Николь. У меня был юбилей в этом году, мне хочется какую-то собственную роль, которая будет только моя, без состава. У меня была мечта сыграть роль Анны Карениной. Еще мне очень хотелось сыграть Кармен. Это вообще связано с моей любовью к танцам и с музыкой, которую сделал Щедрин для Майи Михайловны Плисецкой.

Театр – это здесь, сейчас. Будет как-то иначе завтра, на другом спектакле. И в театре, в чём ещё большой плюс, ты всегда можешь попробовать какие-то новые краски, какой-то эксперимент себе позволить. У тебя есть на это время, когда идут репетиции с режиссёром, ты можешь искать образ, быть яркой, не думать о мимике. А когда ты снимаешься в кино, когда камера перед тобой, очень сложно искать образ, если ты его еще до этого не нашел. Очень сложно что-то придумать новое, когда нет на это времени. Когда читаю сценарий, уже начинаю представлять себе этого персонажа, чем мы схожи, чем не похожи. Потом это обсуждаю все с режиссером. У меня в этом году была очень интересная работа с Глебом Пускепалисом. Первый раз мы пересеклись в "Соборной площади" в кинопарке Москино. И Глеб мне сказал, что пришлет сценарий. Потом были пробы – очень хорошие пробы. Но Глеб вдруг говорит: "Ты понимаешь, тогда нужен другой герой, вы с этим героем не сочетаетесь. А я уже решил этого героя снимать". Фильм называется "Раскаты". И роль – вот прямо для меня написана.  Так редко бывает. Я, конечно, расстроилась. Прошло где-то месяцев пять. Мы пробовались в декабре, а съемки должны были быть летом. А мы когда-то с его папой, с Сергеем Пускепалисом, пересекались на фестивалях, на мероприятиях. И я была у него на фестивале "Герой и время" в Железноводске, который, кстати, они вместе с Эдуардом проводили. Потрясающий фестиваль. Вдруг телефон сам по себе мне выдает старые фотографии. И я вижу, что это наши с Сережей фотографии с фестиваля. Я смотрю на фото и по ассоциации думаю: как мне хотелось поработать с Глебом, жаль, что не вышло. На следующий день звонит Глеб. Говорит: "Ты знаешь, у нас тот герой слетел, мы взяли нового артиста, ты с ним будешь сочетаться". Вот как это? Как все должно было совпасть? В итоге получилась очень интересная работа. Тема связана с СВО, но там немного войны. Это, скорее, фильм о том, как люди возвращаются с войны. Что потом происходит. И я играю героиню, у которой убили мужа на войне. Но это всё равно история про любовь, про страсть.  В общем, интересная работа. Я очень жду её выхода. Должна быть премьера в рамках Московского кинофестиваля.

Что такое кино? Кино, во-первых, это, конечно, узнаваемость, это популярность. Популярность даёт другие гонорары, другие бюджеты. И поэтому всё зависит от того, какое кино, какое предложение. Если вам предлагают главную роль в хорошем фильме у хорошего режиссёра, наверное, надо выбирать кино. Но надо уметь не потерять театр. Я всю жизнь вот так лавировала, потому что были периоды, когда я со съёмок в театр буквально летала по всему свету.

Видеть себя на экране не всегда просто. Мы же все взрослеем. Но не только в этом дело. Ведь в кино ты персонаж, а не ты сам. Важно, как тебя видят режиссер, оператор. Есть один, пожалуй, из моих любимых сериалов – "Серафима прекрасная", где я играла отрицательную роль. Вот там я себе понравилась. Но если играешь какие-то сильные эмоциональные сцены, ты должен себя не контролировать, отпускать. И не бояться быть некрасивой нигде, ни в театре, ни в кино.  Кого-то камера любит, а кого-то неожиданно выдает. Я уверена, что это связано с внутренним миром человека. С тем, насколько ему есть что сказать, с его обаянием. Может быть, в этом проявляется талант. Или артистичность. Иногда, казалось бы, неприметный человек вдруг на сцене вырастает.

Мне кажется, да. Это театр, который любит свою страну, любит своих людей. Здесь у нас идет спектакль "Хорошие фото". Мне он очень понравился, до глубины души тронул, я плакала. Я считаю, это очень патриотический спектакль. В искусстве это обязательно должно быть. Патриотический –  широкое понятие. Островский, к примеру, это тоже про патриотизм. Мне вот никогда не хотелось уезжать отсюда. Я москвичка, родилась в роддоме Грауэрмана. Здесь мои предки, мои корни. Я считаю, что и кино должно быть патриотическим. Вспомните Великую Отечественную войну, какие фильмы снимались. Это надо воспитывать, потому что сейчас другое время. Я недавно ехала в поезде, со мной в вагоне ехали ребята из Ростова в Москву на обучение, чтобы потом идти на фронт. Мы вместе сфотографировались. А у меня потом всю дорогу слезы были на глазах. Как к этому можно быть равнодушным, когда ты понимаешь, что этих ребят могут убить, а они идут защищать нас, чтобы мы жили нормально, спали спокойно. Жизнь человека уникальна, и если человек идёт и жертвует своей жизнью, то он понимает, на что он идёт и во имя чего это делает.

Очень интересно работать с Бояковым, и я надеюсь, что удастся в ближайшее время что-то нам с ним серьезное сделать. С Володей Панковым было бы интересно, кстати. Мне кажется, Даниил Чащин очень интересный.  Моя мечта – это пластический спектакль, чтобы было много танцев, движения. Мне нравится двигаться. Я была несколько раз на Бродвее, и видела, насколько мощно у них это всё. Танец у меня профессиональный. Я занималась хореографией с четырёх лет. И всю жизнь это мне где-то пригождается. Было бы время, я бы просто танцевала.

Это дает ступеньку к званию заслуженного артиста. Но вот так сложилась жизнь, что меня ни разу не подали на это звание. И люди у меня с недоумением спрашивают: почему же вы не заслуженная артистка? А у некоторых людей такое мнение: раз не заслуженная, значит, не заслужила.  На самом деле, существует некий регламент, абсолютно официальный, формальный даже, определенная последовательность награждений. И прохождение этих ступенек зависит от театра, где ты работаешь. 

Прежде всего, это материал. Вот наша "Соборная площадь". Это абсолютно формат городского театра. Потому что там история Москвы, история нашего государства. И мне кажется, это уже именно в эту копилку. Островский прекрасно бы вписался в эту концепцию. Мне нравится, что Эдуард предлагает делать поэтические встречи, поэтические спектакли. Мы с ним это тоже обсуждаем. В проекте Открытые сцены заявлена программа, которая также отражает культуру Москвы, ее традиции, исторические события, судьбы и биографии личностей, связанных с Москвой. Я надеюсь, что окажусь востребована в этой программе. У меня есть моноспектакль, где я читаю монологи героинь из пьес Островского, стихи Цветаевой, Ахматовой, Маяковского. А в финале – танец Кармен.

"Ревизор.ru" желает творческих успехов как Елене Захаровой, так и Театру на Ордынке. Ждем новых интересных премьер!