Антон Малышев — российский сценарист и режиссёр, прошедший путь от музыкального телевидения и реалити-шоу к авторскому кино и анимации. В интервью порталу «Ревизор» он рассказывает, почему режиссура для него стала самостоятельным способом высказывания, как историческая фактура помогает говорить о внутреннем выборе человека, зачем детям нужен «нестерильный» контент и каким он видит современное патриотическое кино.
Вы начинали карьеру в музыкальной и телевизионной индустрии, а позже пришли к авторскому кино. В какой момент вы почувствовали необходимость сменить формат и заняться режиссурой как основным языком высказывания?
Мой путь в режиссуру начался с телевидения. Работая продюсером музыкальных и реалити-проектов для MTV, я был глубоко вовлечён в режиссёрскую часть процесса — в работу с драматургией, ритмом и персонажами.
Со временем стало понятно, что мне важно высказываться не только в рамках телевизионного формата. Кино стало логичным продолжением профессионального развития — пространством, где режиссура становится самостоятельным языком, а не обслуживанием жанра.
В ваших работах часто чувствуется внимание к исторической фактуре и внутреннему выбору героя. Откуда у вас этот интерес — профессиональный поиск или личная потребность?
Скорее это профессиональный путь. Мне близка логика старых мастеров, где сначала ты осваиваешь традицию, язык и форму, а уже потом начинаешь искать собственную интонацию.
Историческая фактура для меня — не самоцель. Это среда, в которой человеческий выбор становится особенно заметным. Меня интересует не эпоха сама по себе, а человек внутри неё.
Ваш короткометражный фильм «Брегет» получил фестивальные награды и заметный отклик. Как вы сегодня его воспринимаете?
Сегодня я воспринимаю «Брегет» как завершённое и самостоятельное высказывание. Это фильм, в котором я впервые довольно точно сформулировал для себя собственные темы и интонацию.
Кроме того, в его основе лежит рассказ Александра Куприна, а это одно из моих любимых произведений с детства. Для меня было важно сохранить его атмосферу и внутренний ритм, не превращая литературный материал в иллюстрацию. В этом смысле фильм стал и личной работой, и важным профессиональным этапом.
Вы работаете и с детской анимацией. Как вы понимаете, что мультфильм можно назвать безопасным для ребёнка?
Для меня безопасный контент — это не стерильный контент. Это кино и анимация, которые уважают ребёнка, его эмоции и интеллект, не пугают ради эффекта и не манипулируют чувствами.
Работая над проектом «Котик-Вертолётик», мы много думали именно об этом балансе — как говорить с ребёнком мягко, но не упрощённо. Детям можно рассказывать о сложном, если делать это честно и в правильной интонации.
Современное детское и подростковое кино часто критикуют за агрессию и перегруженность. Чувствуете ли вы ответственность автора за психологическое состояние зрителя?
Безусловно. Любое кино влияет на зрителя — осознаёт это автор или нет. В детском и подростковом контенте эта ответственность особенно высока.Мне важно, чтобы после просмотра у зрителя оставалось пространство для размышлений и внутреннего диалога, а не ощущение давления или эмоциональной перегрузки.
У вас большой продюсерский опыт. Помогает ли он режиссёру или иногда мешает художественной свободе?
Скорее помогает. Продюсерский опыт даёт понимание процесса целиком и позволяет трезво оценивать возможности проекта ещё на этапе замысла.
Главное — уметь разделять роли. Сначала я думаю как режиссёр и автор, а уже потом — как человек, который понимает, как этот замысел можно реализовать.
Сейчас вы работаете над полнометражным фильмом «Ватник». Можно ли сказать, что это продолжение темы идентичности?
Безусловно, но в более широком и современном смысле. Сегодня патриотическая тема чаще всего подаётся через военную оптику, и нам было интересно попробовать расширить этот взгляд.
В «Ватнике» мы пробуем новый формат развлекательного патриотичного кино, ориентированного на молодую аудиторию — на зрителей, которые приходят в кино прежде всего за эмоцией и удовольствием от просмотра. Нам важно показать, что патриотическая тема может быть живой, ироничной и органично встроенной в современный зрительский формат.
Какие творческие задачи и форматы вам особенно интересны в ближайшее время?
Сейчас мне хотелось бы поработать с комедией — как с жанром, который позволяет точно и легко говорить о человеческих отношениях. Мне также очень интересны психологические драмы, построенные на диалогах и напряжении между персонажами.
В данный момент я нахожусь в поиске сценария для камерного проекта — условной русской версии фильма «Кто боится Вирджинии Вульф?» — истории с небольшим количеством героев и ограниченным числом локаций, где всё держится на актёрской игре и тексте. Если у кого-то есть такие сценарии или идеи — я открыт к предложениям.
