Поэт и издатель Максим Амелин (супруг виновницы вечера) отметил, что Анна пишет мало, но
Павел Михайлович Крючков, завотделом поэзии "Нового мира", поправил: "Пишет смачно".
Поэтесса тоже сочла необходимым уточнить эти слова. Она призналась, что сочиняет немало, но записывает лишь то, что считает своими шедеврами, а многое отбрасывает. Но тут же оговорилась, что в прошлом году начала записывать всё. Анна считает: внутренний критик в ней живёт "от слишком человеческого". Этот критик "не позволяет проявиться ошибке Бога, которая больше, чем человеческое сознание, фильтрует тексты, беря на себя право выбросить что-то из поэзии". Автор "решила разрешать этому быть, а там уже посмотрим: время распорядится". У Анны уже вышло две поэтических книги, "Зрелище" (М., 2013) и "Несуществующий свет" (М., 2024), и она думает, что её третья книга "напишется гораздо быстрее, потому что ушёл внутренний критик".
Несколько слов о биографии Анны Золотаревой. Она родилась в Хабаровске, где окончила вуз по специальности психолог-социальный педагог. Стихи писала с детства, но вхождение в литературу начала в 2003 году, с участием в III Форуме молодых писателей России "Липки", после которых появилась её первая крупная публикация стихов в журнале "Октябрь". С 2004 года Золотарева живет в Москве, училась в Литинституте. С 2012 года работает в Российской государственной детской библиотеке. Стихи и проза Золотаревой публиковались в журналах "Абзац", "Дружба народов", "Знамя", "Новый мир", "Октябрь" и других. Её тексты переведены на английский, греческий, итальянский, китайский, немецкий, румынский, французский языки, и о переводах еще будет свой разговор.
Читку поэтесса начала со стихотворения-гвоздя вечера "На выпуск стрижа", которое предварила бытовой историей, из которой родилось поэтическое высказывание. Однажды, идя домой, Анна нашла птенца, которого пытались сожрать три кота, спасла птицу и принесла домой. Попытка выяснить с помощью интернета породу найденыша привела к открытию – это стриж. Анна начала изучать птичий вопрос, и это неожиданно открыло внутри неё бездну поэзии. Стрижи восхитили поэтессу своими невероятными умениями. Эти птички умеют впадать в анабиоз в холода: если холодно, перестают есть, пить, двигаться и могут спать под землёй. Стриж может долго лететь над морем (два или четыре года, не останавливаясь), спать на лету, спариваться, питаться. Единственное, на что он не способен – взлететь с земли. Стриж, по сути, безногий, у него лапки похожи на крючки, зато крылья достигают 17 сантиметров в длину. Непропорциональной длиной крыльев, мешающих подниматься в воздух с земли, стрижи схожи с альбатросами, и Анна вспомнила в связи с этим одно из своих любимых стихотворений
Шарля Бодлера.
В тот период, когда Анна спасла от котов стрижа, она "увлекалась разными народными метрами" и практиковалась в том, чтобы "современные стихи написать на народные метры, чтобы это не выглядело как стилизация народного". Оду "На выпуск стрижа" она сочинила на размер песни "Ах вы, сени мои сени…" Автор предложила залу помочь ей вспомнить хоть одну оду, написанную женщиной-поэтом; никто тоже не вспомнил.
Оду хочется процитировать полностью.
Не нужна теперь безногому земля:
чуть почуял воздух вольный, так — фьюить
настригать по ветхой сини кругаля,
быстро в выси вензеля нарезать,
силясь небо прободать — пробудить,
дабы легче пропускало благодать.
Нам, ногами прозябающим в земле,
нам, смиренным, и наследовать ее,
над иными возноситься, но не взле-
тая таять глиной, в глину назад
возвращаться, ибо небо свое
никому не доставалось без утрат.
Хладнокровное пернатое — урод,
смерть распластанному властью плоскостей
ждать недолго — недостаточность высот
перехватит дух, порвет в пух и прах —
жестко выстлана земная постель
и губительна для серпокрылых птах.
Вот проходит мимо грузный гражданин,
в земляное запеленутый пальто,
он к корням своим привязан, он один
из таких же, кем порода сыта,
а паденья-воспаренья на то,
чтобы в сущности не делать ни черта.
Взял от ястреба да ласточки черты? —
так, стихии чуждой не черпнув крылом,
поднимайся в запредельную, черти
там судьбу свою, пей новую жизнь,
вся бездомному вселенная — дом,
только под ноги смотреть не вздумай вниз!
Почва жаждущая, жадная, пусти,
погоди, еще наступит твой черед
птичку эту спрятать в персти как в горсти,
а пока высокий ясный разлит
воздух августа и в небо зовет:
пусть летит кто был недавно инвалид.
О земле уже не помня, обо мне,
над Коломенским, удушливой Москвой,
в синей пропасти, кошмарной вышине,
над планетой к звездам, коих не счесть,
мой безногий, птенчик, стриж — не герой
сделал круг — мелькнул за облаком — исчез.
Поэт и переводчик Александр Ницберг продемонстрировал залу сборник "Revolution der Sterne. Russische Dichtung der Gеgenwart" ("Революция звёзд. Русская поэзия современности") и объявил, что для этой антологии перевёл на немецкий пять стихотворений Анны. На пару они прочитали три стихотворения: поэтесса на русском, переводчик на немецком. Первые строфы на русском:
- "пока мы говорим / вислобрюхое время / криком заходится…";
- "меньше знаешь — больше спишь / я не сплю уже давно / по столу крадется мышь / светит умное окно…";
- "Это чужое во мне говорит / искрой мерцает иль пламенем пляшет / ищущий да однажды обрящет / алчущий да когда-то сгорит…".
По словам Анны, перевод получился похожим на оригинал. Переводы своих стихов на другие языки автор прочитывает, единственный язык, перевод на который она не может проверить — это китайский. Однако именно иероглифы визуально наиболее похожи на её стихи: "совершенно совпадают, сколько в размер строки впихнули иероглифов!"
Поэт, доктор культурологии и президент Международной академии зауми Сергей Бирюков сделал Анне оригинальный подарок: томик с пустыми страницами. Это оказалась тетрадь с предуведомлением: "Для заполнения замечательными стихами и размыслами". Даритель пояснил: раз автор теперь намерена все стихи оставлять, возможно, как раз эта тетрадь станет следующей книгой.
Бирюков рассказал историю их знакомства. Анна, ещё живя в Хабаровске, умудрилась найти отсутствующего в соцсетях "академика Зауми" и прислала ему книгу, в которой были аллюзии к Хлебникову и к футуристам, бывавшим на Дальнем Востоке: Давиду Бурлюку, Николаю Асееву, Сергею Третьякову. Бирюков счел дареную книгу новой футуристической реинкарнацией. А еще там были стихи Анны, посвящённые Хлебникову. В стихотворении упоминался Велимир Мировласт. Выступающая прочитала этот текст наизусть:
Нет, не умер я, лишь прилёг на миг,
Мир во мне времиря
Расцветил цветолик.
Просто дверь надо мной
Сорвало с петель.
Люболей словолной
Унесло в голубель.
Повелела Неть
Скифской бабой лечь
На одно из плеч.
Да трава, склонясь,
Говорит на Ч,
Власы ветра вей,
Солнцесона сласт,
Влаголей слововей,
Велимир Мировласт.
Бирюков считает: в основе дальнейшего "развития поэта и поэтессы в одном лице" лежит "хлебниковское, маяковское и кручёныхское — это всё пропитало её мыслезём".
Анна, читая вслух стихи, озвучила залу такую мысль: у неё "реально идёт спор с поэтическими мужиками: с Пушкиным, Гумилёвым, Мандельштамом, Фетом". Речь не об уровне поэтического таланта, а о том, что она очень любит то, что делает: "Счастье — любить то, что ты делаешь в творчестве". Одно из любимых стихотворений Золотаревой — "Памяти отца". Поэтесса уверена: это диалог с Ходасевичем, испытывающим гордость за отца. Анна тоже благодарна своему родителю, который передал ей воображение: "Приходят сии три: вера, надежда, любовь, но любовь главнее".
Анна по жизни "безотцовщина". Когда ей было лет пять, "отец уехал к себе на родину в Пензу". Девочка его очень любила, и от неё скрывали развод: говорили, что "папа уехал в море за кальмаром". Анна "любила сушёного кальмара и ждала возвращения отца", которого детским сознанием представляла в море. По прошествии времени общение с отцом началось, а потом… дочь поехала к нему на похороны. "Был мой отец шестилапым, стозевым, стоглавым, / сам же — добряк добряком, с искрометной улыбкой. / Солнце на латах его золоченых играло, / в кудри его кучевые тучи вплетались — / роста великого был, а душою — голубка…"
Анну спросили, как она поняла выражение Бирюкова "поэт и поэтесса в одном лице".
— Думаю, тут несколько значений. Сергей имел в виду, что раньше женщины, которые воспринимали себя как настоящие поэты, требовали называть их словом "поэт". Потом возникли феминизм и феминитивы, все смирились и стали поэтессами. С другой стороны, Сергей, наверное, имел в виду какую-то мою жёсткость и хулиганство, которое имеет мужское начало и энергетику, совмещённую с женственностью и, может быть, с бабскостью. Такое вот ощущение… — ответила Анна.
В завершение ведущая пожелала поэтессе скорейшего выхода новой книги. Все сошлись на том, что книга непременно будет, тетрадь-то для записи стихов уже есть!
